К биографиям творцов я всегда относился несколько отстранённо, избегая углубляться туда без необходимости (например, контента ради). Слишком много личного. Как правило. Да, бытует мнение, что понять творчество автора нельзя, пока не залезешь в авторскую душу, только я с ним категорически не согласен. Вообразите, что творчество (книга, фильм или музыкальная композиция) это коридор. Теперь вообразите в этом коридоре десять дверей. Две из них открывает ключ, которого нет ни у кого, кроме автора и его близких. Аудитории не нужно знать, что находится за ними, ей там делать нечего. Оставшиеся восемь дверей открываются любым ключом, который окажется у вас под рукой. Каким будет этот ключ, такой будет и обстановка внутри комнаты (помните, выручай-комнату в книгах про Гарри Поттера?). Но в массе своей биографии пытаются взломать те самые две двери, куда посторонних не звали. Большая удача среди биографов отыскать иной подход. Поэтому ценность изданий вроде《Цой. История рок-звезды в буквах и картинках》Дениса Бояринова на общем фоне "взломщиков" неоспорима.
Кто-то может назвать книгу (скорее даже графический роман, стильные и очень красочные иллюстрации Маши Шишовой выступают здесь в роли полноправного рассказчика) Бояринова поверхностной, я же назову её содержание концентрированным. Она читается в течение получаса. Умножьте на два, если вы никуда не торопитесь. Достаточно ли этого, учитывая масштаб группы КИНО в принципе и личности Виктора Цоя в частности? Мне достаточно.
Люди в КИНО и вокруг КИНО. Ключевые события, трагические в том числе. Несостоявшиеся проекты. Судьбоносные встречи и не менее судьбоносные расставания. Срез эпохи через призму истории группы.
Отдельное спасибо авторам книги за возможность побывать в стране, не существующей ныне, где пачка чая стоила 98 копеек. Интересно (хотя и жутковато (слегка) одновременно) видеть параллели ТОГДА с тем, что происходит СЕГОДНЯ. Возвращение всех этих чёрных списков, деление музыкантов на угодных партии и наоборот, тоталитарный прессинг и совершенно идиотская цензура. Совсем чуть-чуть отмерили и личной жизни. На семидесяти двух страницах уместилось всё, что должно было уместиться.
Нелинейное повествование бросает читателя то вперёд, то назад. Конечно, есть риск заплутать в хронологической последовательности, но лаконичность и грамотно выстроенная драматургия не позволяют вниманию рассредоточиться.
Спустя тридцать шесть лет после роковой аварии песни Виктора Цоя по-прежнему заставляют биться сердца в унисон независимо от возраста, пола и вероисповедания. Они давно уже стали нашим культурным кодом. Настоящим, не имеющим прогнившего флёра дешёвой пропаганды, топорно навязываемой сверху. А это значит, что мы по-прежнему ждём перемен. И с этим придётся считаться.