По мотивам сказки Антония Погорельского
В одном обычном городе, в самой обычной школе, в самом обычном классе учился мальчик. Звали его Алёша. Девятиклассник с рюкзаком, из которого торчали не только учебники, но и полпачки чипсов, и смятая тетрадь по физике, и загадочный провод, который он сам не помнил, откуда взялся и куда воткнуть. Провод, кстати, был красного цвета, Алёша надеялся, что это придаёт ему загадочности. Но на самом деле никто не замечал даже провода, не то что его владельца.
Алёша был не отличником, не двоечником — середнячком. Учителя его почти не замечали. Друзей было мало. Девушка, в которую он был тайно влюблён, даже не знала его имени. Жизнь была скучной, серой и предсказуемой, как расписание уроков в понедельник, и такая же ненавистная.
Но Алёша не всегда был таким. Когда-то, в детстве, он верил в чудеса. В пять лет он ждал, что под Новый год придёт Дед Мороз и принесёт ему настоящий самокат, а не носки. В семь лет он был уверен, что если три раза ударить пяткой об асфальт и загадать желание, то оно сбудется. В девять лет он написал письмо в волшебную страну, засунул его в дупло старого дуба и каждое утро бегал проверять, не пришёл ли ответ.
Ответ не пришёл. Самокат подарила бабушка. Носки тоже она. А желания, загаданные пяткой, исполнялись только в одном случае: если желал не получить двойку. Тогда двойка приходила на следующий день, чтобы доказать, что чудес не бывает. Это было жестоко, но справедливо — как жизнь, которая не уставала напоминать Алёше его место.
Алёша вырос. И перестал верить. Но желания остались.
Алёша был тихим. Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что он боялся, что его слова никто не услышит. В классе его не замечали. Учителя ставили оценки по настроению, и настроение у них чаще было плохое. Дома родители работали допоздна, и единственным собеседником Алёши был старый кот Василий, который спал шестнадцать часов в сутки и просыпался только ради еды. Василий был толстым, ленивым и абсолютно равнодушным к проблемам своего юного хозяина. Он не давал советов, не утешал, не подбадривал. Он просто требовал корма. И это была единственная стабильная коммуникация в жизни Алёши.
— Вася, — говорил Алёша, лёжа на диване и глядя в потолок, на котором уже три года висела трещина в виде вопросительного знака. — Как ты думаешь, если бы у меня была волшебная палочка, чтобы я загадал?
Кот зевал, показывая розовый язык, и это означало: «Еду».
— Ты всегда о еде, — вздыхал Алёша. — А я хотел бы, чтобы меня заметили. Чтобы я стал кем-то важным. Чтобы не нужно было каждый день доказывать, что я чего-то стою.
Кот не понимал. Кот был котом. А Алёша был подростком, который устал быть невидимкой.
В пятом классе Алёша записался на конкурс чтецов. Это была его мать, которая увидела объявление и сказала: «Алёша, у тебя такой приятный голос! Ты обязательно должен попробовать». Алёша не был уверен, но мать смотрела на него с такой надеждой, что отказать было невозможно. Он выучил стихотворение Лермонтова «Бородино» — целых четыре страницы. Репетировал перед зеркалом, перед котом, перед стеной. Ему казалось, что он читает лучше всех. Громко, выразительно, с пафосом, который он сам в себе не подозревал. Он даже придумал жесты: когда говорил «Ура!», он вскидывал руку вверх, а когда «Знай, наш народ за правду стоит» — бил себя кулаком в грудь. От этих ударов у него потом оставались синяки, но Алёша терпел. Он был готов к славе.
На конкурсе он вышел на сцену, посмотрел в зал и забыл текст. Начисто. В голове осталось только: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром...» А дальше тишина. Зал замер. Учительница литературы, которая готовила его к конкурсу, смотрела на него с ужасом. Алёша стоял, краснел, открывал рот, закрывал. Потом его лицо стало багровым, потом фиолетовым, потом он издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на мычание раненого бизона, и убежал за кулисы. Зал засмеялся.
Он больше никогда не участвовал в конкурсах.
— Вася, — сказал он коту в тот вечер, лёжа на диване лицом в подушку. — Если бы у меня было желание, я бы загадал, чтобы я никогда не краснел на публике.
Кот мяукнул и ушёл на кухню, там пахло колбасой.
В седьмом классе Алёша влюбился. Девочку звали Лена. Она сидела за две парты от него, носила розовые заколки и смеялась так, что у Алёши замирало сердце. Она была капитаном школьной команды КВН, писала стихи и мечтала стать журналисткой. Алёша представлял, как они будут вместе гулять по городу, как он будет носить её портфель, как они будут смотреть закаты на крыше. Он даже написал стихотворение — не очень хорошее, но искреннее. Он долго не решался подойти. Но однажды решился.
— Привет, — сказал он, подойдя к ней на перемене, когда она стояла у окна и листала телефон. Его голос дрожал, как натянутая струна. — Как дела?
Лена посмотрела на него, нахмурилась и спросила:
— А ты кто?
— Алёша, — сказал он. — Я учусь с тобой в одном классе. Второй год.
— Правда? — удивилась Лена. — Я тебя не помню.
Она ушла, даже не попрощавшись. Алёша остался стоять посреди коридора, чувствуя себя призраком, которого никто не видит. Стихотворение он так и не показал.
— Если бы у меня было желание, — прошептал он, глядя на удаляющуюся спину Лены. — Я бы загадал, чтобы меня замечали.
Но желаний не было.
В восьмом классе Алёша готовился к контрольной по математике целую неделю. Решал задачи, перечитывал параграфы, даже ходил на дополнительные занятия к учительнице, которая жила в соседнем доме и держала двенадцать кошек. Учительницу звали Марья Ивановна, и она была известна тем, что не ставила пятёрок никому, даже гениям. «Пятёрка — это божественное совершенство, — говорила она. — А вы, дети, до божественного не доросли». Алёша не верил в божественное совершенство, он просто хотел хотя бы четвёрку.
Он был уверен, что напишет на пятёрку. Он решал задачи во сне, ему снились квадратные уравнения и теорема Пифагора. Но когда пришёл в класс, увидел, что контрольную принимает не Марья Ивановна, а строгая завуч, которая не ставила пятёрок никому, даже самой себе. Она вошла в класс как ураган, раздала листы и сказала: «Надеюсь, вы все готовы к серьёзной работе. Потому что если нет, то вы будете переписывать три раза».
Алёша написал на тройку. Оценку он не оспаривал, потому что боялся, что завуч поставит двойку и заставит переписывать три раза. Выйдя из класса, он сел на подоконник, обхватил голову руками и просидел так до вечера. Учительница физики, проходившая мимо, спросила: «Ты чего, Алёша, заболел?» — «Нет, — ответил он. — Я просто устал».
— Если бы у меня было желание, — сказал он коту в тот вечер, глядя на свою тетрадь с тройкой, обведённой красной ручкой. — Я бы загадал, чтобы у меня всегда была пятёрка по математике.
Кот вздохнул. Ему было всё равно.
В девятом классе случилось то, что сломало Алёшу окончательно. У его одноклассника Миши был день рождения. Миша пригласил весь класс — всех, кроме Алёши. Алёша узнал об этом случайно, когда услышал, как девочки обсуждали подарки. «А что ты подаришь Мише?» — «Я купила ему наушники». — «А я футболку с Брюсом Ли». — «А Алёшу не позвали?» — «А кого? А, того тихого? Нет, конечно, он же ни с кем не общается».
Алёша не пошёл на день рождения. Он сидел дома, смотрел в потолок и гладил кота. Кот мурлыкал, но это не утешало.
— Вася, — сказал он. — Если бы у меня было желание, я бы загадал, чтобы у меня были друзья. Настоящие. Которые меня не забывают.
Кот мяукнул. Это могло означать что угодно.
Всё началось в тот самый день, когда Алёша задержался в школе. Не потому, что хотел — потому что его оставили дежурным. Он ненавидел дежурства. Нужно было мыть доску, протирать парты и выносить мусор. Мусорка была во дворе, за старым тополем, который, по слухам, помнил ещё выпуск 1973 года. Говорили, что под этим тополем когда-то целовались нынешние учителя, но Алёша в это не верил. Учителя не целовались. Учителя ставили двойки.
Алёша вынес мусор, хотел уже вернуться, но вдруг заметил что-то в кустах. Что-то блестело на закатном солнце, как маленький маяк в море школьного однообразия. Он подошёл, раздвинул ветки (одна из них больно хлестнула его по лицу, оставив красную полосу) и увидел... телефон. Старый, потрёпанный, с треснутым экраном и кнопками, которые уже не нажимались. На задней крышке была наклейка с курицей. Чёрной. Курица была нарисована так небрежно, что её можно было принять за утку или за смятый носок.
— Странно, — сказал Алёша, вытирая пыль с экрана. — У нас в школе даже интернет не ловит, а тут вообще телефон из прошлого века.
Он хотел выбросить его обратно, но в этот момент экран засветился. На нём появилась надпись, выведенная старомодным шрифтом: «Привет, Алёша. Я Чёрная курица. Исполняю желания. Одно в день. Не злоупотребляй. И не вздумай продавать меня на Avito» .
Алёша чуть не выронил телефон. Сердце забилось где-то в горле, как испуганная птица.
— Это розыгрыш, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Одноклассники подшучивают. Наверное, Миша старается. Он же у нас любитель розыгрышей.
Он оглянулся. Никого. Только старая тополь шелестела листьями, как будто смеялась над ним.
— Ладно, — сказал Алёша, чувствуя, как в груди разгорается маленький огонёк надежды. — Допустим, ты исполняешь желания. Тогда я хочу... чтобы завтра не было контрольной по математике.
Он нажал кнопку «Отправить». Телефон пискнул, зажужжал, как потревоженное осиное гнездо, и погас.
— Ну и дурак, — сказал Алёша и пошёл домой, пряча телефон в карман.
Всю дорогу он чувствовал, как телефон нагревает карман. Не от батареи, а от странного, необъяснимого тепла, которое разливалось по ноге. Ему казалось, что он несёт в кармане маленькое солнце.
На следующее утро Алёша проснулся в шесть утра. Это было странно, потому что обычно он просыпался в семь тридцать, после того как мама трижды заходила в комнату и говорила: «Алёша, вставай, ты опоздаешь». Но сегодня он проснулся сам, рывком сел на кровати и сразу схватился за телефон, который лежал на тумбочке.
Телефон был холодным. Экран не светился.
— Всё, — прошептал Алёша. — Это был сон.
Он оделся, съел бутерброд, который мама оставила на столе, и пошёл в школу. Всю дорогу он думал о контрольной. Марья Ивановна обещала, что она будет сложной, с задачами на логику, которые никто не решит, даже отличники.
Когда он вошёл в класс, Марья Ивановна уже стояла у доски.
— Дети, — сказала она, и голос её дрожал. — У меня пропала сумка с контрольными работами. Я искала всю ночь. Обыскала весь дом, заглянула даже под кровать, где у меня живёт ёжик. Нет сумки.
— У вас есть ёжик? — спросил кто-то из класса.
— Это неважно! — отрезала Марья Ивановна. — Важно, что контрольная отменяется!
Класс замер. Потом закричал от радости. Вова Сидоров, который сидел на первой парте, вскочил и начал танцевать победный танец, который напоминал движения раненого страуса. Маша Петрова заплакала от счастья. Алёша не кричал. Он сидел за партой, смотрел на телефон в кармане и чувствовал, как по спине бегут мурашки.
— Неужели работает? — прошептал он.
На перемене он достал телефон. Экран светился. Новая надпись: «Желание исполнено. Осталось 999 желаний. Следующее завтра. Не трать на ерунду. И не смей загадывать бесконечные желания — у меня процессор перегревается» .
Алёша не мог поверить. Он перечитал надпись три раза, потом четвёртый, потом пятый.
— Ты с кем разговариваешь? — раздался голос сзади.
Алёша вздрогнул и обернулся. За его спиной стоял Миша — его одноклассник, который обожал фильмы с Брюсом Ли, знал наизусть все диалоги из «Выхода дракона» и мечтал стать крутым бойцом. Была только одна проблема: Миша боялся драться. Он даже боялся видеть, когда кто-то получал в нос во время драки его одноклассников. Его мечта научиться боевым искусствам так и оставалась мечтой, потому что он падал в обморок при виде собственной крови. Однажды он порезал палец и пролежал в медпункте до конца уроков.
— Ни с кем, — сказал Алёша, пряча телефон.
— А, ну ладно, — сказал Миша, не заметив ничего подозрительного. — Ты слышал? Контрольную отменили. Это судьба! Наверное, кто-то наверху за нас.
— Наверное, — сказал Алёша, чувствуя, как телефон снова нагревается в кармане.
На следующий день Алёша думал, чего попросить. Телефон лежал на парте, экран тускло светился, как глаз спящего кота. Он хотел попросить пятёрку по физике, но вспомнил надпись: «Не трать на ерунду». Пятёрка по физике была не ерундой, но Алёша чувствовал, что телефон способен на большее.
Он вспомнил про Лену, которая не знала его имени. Вспомнил, как она ушла, даже не попрощавшись. Вспомнил, как он стоял в коридоре, чувствуя себя пустым местом.
— Хочу, чтобы девушка моей мечты обратила на меня внимание, — прошептал он и нажал кнопку.
Телефон пискнул. На этот раз громче.
На перемене к нему подошла Анжелика. Самая красивая девочка в классе, с длинными волосами и привычкой смотреть на всех свысока. Она носила дорогие вещи, которые покупала на деньги родителей, и говорила с таким видом, будто весь мир должен ей по гроб жизни. Алёша никогда с ней не разговаривал. Она была из другого круга — круга тех, кто ходит на вечеринки, пьёт энергетики и выкладывает сторис в Инстаграм.
Она посмотрела на Алёшу... и прошла мимо. Но потом вернулась.
— Ты, — сказала она, окинув его взглядом, который мог заморозить чай. — Ты случайно не знаешь, где тут ближайший банкомат?
— Знаю, — сказал Алёша, чувствуя, как его голос дрожит. — За углом.
— Проводи.
Они пошли. Анжелика задавала вопросы: «А ты в каком классе учишься?», «А ты почему такой тихий?», «А у тебя есть инста?». Алёша отвечал односложно, потому что боялся сказать что-то глупое. Но внутри него росло странное чувство — он понимал, что её внимание не его заслуга. Это телефон. Желание. Искусственное.
— Слушай, — сказала Анжелика, когда они дошли до банкомата, и её голос стал вдруг мягче. — Ты какой-то странный. Но интересный. Может, погуляем после школы?
Алёша посмотрел на неё. В её глазах не было настоящего интереса. Там было любопытство кота, который нашёл новую игрушку. Он вдруг понял, что ему не нужна девушка, которая обратила на него внимание по волшебству. Он хотел настоящих чувств. Настоящих. Таких, которые не проходят после того, как телефон разрядится.
— Может быть, — сказал он. — Но не сегодня.
Он развернулся и ушёл. Анжелика осталась стоять у банкомата с открытым ртом. Ей не отказывали. Никогда.
Алёша достал телефон и прошептал: «Отменить желание».
Надпись: «Желания не отменяются. Но можно загадать новое. Завтра. Не трать на ерунду» .
— Эх, — вздохнул Алёша.
На следующий день в школе появился Рафик. Он был новеньким, приехал из солнечного Дагестана, где горы целуют небо, а воздух такой чистый, что его можно пить. Рафик говорил громко, жестикулировал так, что мог случайно выбить окно, и мечтал только об одном — посетить Париж. Не Москву, не Лондон, не Нью-Йорк. Именно Париж.
— Париж, братан, — говорил он Алёше, показывая фотографии Эйфелевой башни на своём телефоне. — Это мечта всей жизни. Там такие девушки, такие круассаны, такая любовь. Я хочу стоять под башней и кричать: «Я здесь! Я сделал это!»
— А почему ты хочешь именно в Париж? — спросил Алёша.
— А почему нет? — удивился Рафик. — Ты был в Париже? Я тоже не был. Но я видел его в кино. Там красиво. И круассаны. Я люблю круассаны.
Рафик был громким, но добрым. Он всегда угощал одноклассников домашними пирожками, которые приносила его мама, и никогда не обижался на шутки. Даже когда Миша сказал, что он похож на кавказского д’Артаньяна, Рафик засмеялся и спросил: «А у д’Артаньяна есть пирожки? Нет. А у меня есть». И раздал пирожки всем, включая Мишу.
Алёша подумал: «Может, загадать для Рафика желание? Чтобы он попал в Париж». Но потом вспомнил: «Не трать на ерунду». Париж — это не ерунда, но Алёша чувствовал, что есть вещи поважнее.
— Рафик, — сказал он. — Я помогу тебе с Парижем. Но не сейчас.
— О, братан, — обрадовался Рафик. — Ты настоящий друг.
Он хлопнул Алёшу по плечу так сильно, что тот чуть не упал.
В тот же день Алёша познакомился с Верой Павловной. Она была учительницей литературы, старой, сухой, с вечно поджатыми губами и с ненавистью ко всем современным технологиям. Её лицо напоминало печёное яблоко — морщинистое, но с характером.
— Смартфоны, — говорила она, входя в класс. — Убийцы литературы. Раньше дети читали Толстого. А теперь они листают ленты в соцсетях. Раньше они знали наизусть «Евгения Онегина». А теперь они знают наизусть, у кого сколько лайков.
— Вера Павловна, — сказал как-то Алёша, когда она в очередной раз начала свою проповедь. — А вы пробовали читать электронные книги?
— Не смейте! — закричала Вера Павловна, хватаясь за сердце. — Книга должна пахнуть. Буквами. Временем. Пылью.
— А если я хочу читать в метро?
— В метро надо смотреть на людей, — сказала Вера Павловна. — А не в экран. Люди интереснее.
— Вы сами в метро смотрите в телефон, — заметил Миша.
— Я изучаю современные тенденции, — отрезала Вера Павловна, поправляя очки. — Для того чтобы их ненавидеть профессионально.
Класс засмеялся. Вера Павловна нахмурилась, но не поставила никому двойку — это был хороший день.
Алёша подумал: «Вот кому нужно желание. Чтобы она полюбила технологии». Но потом решил не тратить. Не сейчас.
Миша был одержим боевыми искусствами. Он смотрел фильмы с Брюсом Ли, Ван Даммом и Джеки Чаном, знал все их приёмы, но только в теории. На практике он боялся даже подойти к боксёрской груше, потому что она могла ударить в ответ. Он мог часами рассказывать о технике удара ногой с разворота, но когда дело доходило до демонстрации, его нога начинала дрожать.
— Я хочу научиться драться, — говорил он Алёше, сидя на подоконнике и глядя в окно, за которым другие ребята играли в футбол. — Но я боюсь.
— Чего? — спросил Алёша, хотя знал ответ.
— Всего. Боли. Крови. Того, что я проиграю. И того, что я выиграю.
— Почему ты боишься выиграть?
— Потому что если я выиграю, то все будут на меня смотреть. А я не люблю, когда на меня смотрят.
— Но ты же хочешь быть крутым бойцом.
— Хочу, — сказал Миша. — Но я хочу быть крутым бойцом, которого никто не видит. Как ниндзя.
— Ниндзя тоже иногда показываются, — сказал Алёша.
— Только когда убивают, — серьёзно ответил Миша.
Алёша задумался. В словах Миши была своя логика.
— А если ты победишь? — спросил он.
— Победить нельзя, если ты боишься, — сказал Миша. — Это закон. Я читал.
— В книгах?
— В фильмах. «Бойся не того, кто учил 10000 ударов, а того, кто учил один удар 10000 раз», — процитировал Миша, глядя вдаль.
— Это Брюс Ли?
— Это кто-то умный, — сказал Миша. — Я записал.
Алёша достал телефон. Экран светился.
— Миша, — сказал он. — Если бы у тебя было одно желание, что бы ты загадал?
— Не бояться, — сразу сказал Миша, даже не задумываясь. — Я хочу перестать бояться. Тогда я смогу научиться всему. И драться. И жить. И даже признаться той девушке, которая мне нравится.
— Какой девушке? — спросил Алёша, затаив дыхание.
— Это секрет, — покраснел Миша.
Алёша подумал. Одно желание. Не бояться. Это не ерунда. Это важное. Это то, что изменит жизнь человека навсегда.
— Я помогу тебе, — сказал он. — Но не сегодня.
Он убрал телефон в карман и почувствовал, как он снова нагревается. Как будто одобрял его выбор.
На следующее утро Алёша проснулся с твёрдым желанием загадать что-то глобальное. Ему казалось, что маленькие желания — это для слабаков. Он хотел изменить мир. Хотел, чтобы его заметили. Хотел, чтобы все вокруг стали счастливыми.
Он достал телефон и набрал: «Хочу, чтобы все люди на Земле стали добрыми».
Телефон засветился ярче обычного. Экран замигал, как новогодняя гирлянда. Пошёл дым — сначала тоненькой струйкой, потом густым облаком. Экран треснул ещё сильнее, и из динамика раздался голос. Женский, немного усталый, как у учительницы, которая объясняет тему в третий раз.
— Ты с ума сошёл, Алёша?
— Кто это? — испугался мальчик, отбросив телефон на подушку.
— Я Чёрная курица. Точнее, я искусственный интеллект, который живёт в этом телефоне. Я исполняю желания, но только локальные. Глобальные желания могут сломать реальность.
— Как сломать?
— А ты представь, — сказала Курица. — Хочешь, чтобы все стали добрыми? А если злодеи тоже станут добрыми? Кто тогда будет работать в полиции? Кто будет писать детективы? Кто будет играть злодеев в кино? Кино без злодеев — это просто два часа добрых разговоров. Никто не будет смотреть.
— Я не подумал, — сказал Алёша.
— Вот именно, — сказала Курица. — Не трать желания на ерунду. И на глобальные вещи — тоже. Лучше загадай что-то полезное для себя. Или для друга.
— Для друга, — сказал Алёша, и перед его глазами встало лицо Миши.
— Вот видишь, — сказала Курица. — У тебя есть сердце. Пользуйся им.
Телефон погас. Алёша сидел на кровати, смотрел на треснутый экран и думал о том, как легко чуть не разрушить мир, просто загадав желание.
На следующее утро Алёша пришёл в школу с телефоном в кармане. На большой перемене он нашёл Мишу в спортивном зале. Тот стоял перед боксёрской грушей, сжимал кулаки и не мог ударить. Груша медленно раскачивалась, как маятник, и Миша раскачивался вместе с ней — от страха.
— Бей, — сказал Алёша, подходя ближе.
— Не могу, — прошептал Миша. — Она качается. Вдруг она ударит в ответ?
— Груша не умеет бить, Миша.
— А если научилась? — спросил Миша, и в его глазах был настоящий ужас. — Мы живём в мире, где возможно всякое. Вдруг груша тоже умеет?
— Не умеет, — сказал Алёша. — Но скоро ты перестанешь бояться.
Он достал телефон, глубоко вздохнул и набрал: «Хочу, чтобы мой друг Миша перестал бояться и поверил в себя».
Телефон пискнул, нагрелся, и из динамика вырвалось тёплое дуновение. Миша замер. Его глаза расширились, потом сузились, потом загорелись.
— Что это было? — спросил он, оглядываясь.
— Ничего, — сказал Алёша. — Попробуй ударить.
Миша подошёл к груше, замахнулся... и ударил. Груша качнулась. Миша ударил ещё раз. Потом ещё. Потом начал бить серией, как Брюс Ли в «Выходе дракона». Удары были не очень сильными, но уверенными. Он больше не дрожал.
— Я могу! — закричал он, и его голос эхом разнёсся по пустому спортзалу. — Я не боюсь!
— Ты не боишься, — улыбнулся Алёша. — Запомни это чувство. И не теряй.
— Откуда это взялось? — спросил Миша, разглядывая свои кулаки, как будто видел их впервые.
— Ты сам это сделал, — сказал Алёша. — Я просто напомнил.
Он убрал телефон в карман и вышел из спортзала. За спиной он слышал, как Миша продолжал бить грушу. Удары становились сильнее.
Через неделю в школе объявили соревнования по самбо. Миша записался. Он никому не сказал, даже Алёше. Он просто пришёл и встал в строй.
— Ты уверен? — спросил тренер, пожилой мужчина с усами, которые помнили ещё советский спорт.
— Уверен, — сказал Миша. Голос его не дрожал.
Его соперником оказался Паша Козлов, самый сильный парень в школе, который занимался самбо с первого класса. Паша был шире Миши в плечах и выше на голову. Когда они вышли на ковёр, весь зал затаил дыхание.
— Сейчас он его уложит, — сказал кто-то из зрителей.
— Бедный Миша, — сказала девочка из параллельного класса.
Миша слышал это. Но он не боялся. Он смотрел на Пашу и вспоминал фильмы с Брюсом Ли. «Будь как вода, — говорил Брюс Ли. — Вода просачивается сквозь щели. Она не борется — она течёт».
— Начали! — скомандовал судья.
Паша бросился на Мишу, как бык на тореадора. Миша не стал принимать удар. Он шагнул в сторону, и Паша пролетел мимо, потеряв равновесие. Миша подхватил его за руку, дёрнул — и Паша упал на ковёр.
Зал замер. Потом закричал.
— Как он это сделал? — спросил кто-то.
— Не знаю, — ответил кто-то.
Миша победил. Он стоял на ковре, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Они не дрожали. После соревнований он нашёл Алёшу.
— Я победил, — сказал он. — Я не боялся.
— Я знаю, — сказал Алёша.
— Это ты? — спросил Миша. — Ты сделал это?
— Нет, — сказал Алёша. — Это ты.
Они стояли в коридоре, и впервые за долгое время Миша смотрел на Алёшу не как на «того тихого», а как на друга.
Через месяц Алёша загадал желание для Рафика. Он долго думал, как это сделать. Не «сделай так, чтобы он попал в Париж» — это было бы слишком просто. А «сделай так, чтобы он выиграл сам деньги на Париж».
Телефон пискнул, нагрелся, и на следующий день Рафик выиграл в лотерею. Не миллион, конечно, но достаточно для билета и пары круассанов. Перед этим Алёша сам настойчиво подвел Рафика к киоску по продажам билетов.
— Зачем мне это? — неуверенно протянул Рафик, сминая в руке свои единственные сто рублей. — Я никогда не выиграю. Это невозможно...
— Ты выиграешь! с нижмом и глядя другу в глаза произнес Алёша.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что я верю в это. Покупай!
Через несколько дней Рафик прибежал в школу счастливый, размахивая лотерейным билетом, и закричал:
— Я выиграл! Я еду в Париж!
— Поздравляю, — сказал первым Алёша.
— Ты мой талисман! — закричал Рафик, обнимая Алёшу. — Ты приносишь удачу!
— Я просто друг, — сказал Алёша. — А удачу ты сам принёс.
Рафик не поверил, но билет купил. Через месяц он улетел в Париж. Вернулся загорелым, счастливым и с фотографией на фоне Эйфелевой башни, где он стоял в позе д’Артаньяна с батоном в руке.
— Круассаны, — сказал он, показывая фото. — Они такие же, как наши пирожки. Только дороже.
— Но ты счастлив? — спросил Алёша.
— Счастлив, — сказал Рафик. — Потому что мечты сбываются. Даже если для этого нужна лотерея.
Он помолчал и добавил:
— Я тебя не забуду, братан. Ты настоящий друг.
Последнее желание Алёша потратил на Веру Павловну. Он долго думал, что загадать. Чтобы она полюбила технологии? Чтобы она перестала ругать смартфоны? Чтобы она научилась пользоваться соцсетями и выкладывать там цитаты из Толстого?
Он загадал: «Хочу, чтобы Вера Павловна поняла, что технологии — это не враги, а помощники».
На следующее утро Вера Павловна пришла в класс с планшетом. Планшет был старый, с треснутым экраном.
— Дети, — сказала Вера Павловна, ставя планшет на стол. — Сегодня мы будем читать «Евгения Онегина» в цифровом формате. Не потому, что я люблю технологии. А потому, что я уронила книгу в ванну и теперь она похожа на квашеную капусту.
Класс засмеялся. Вера Павловна улыбнулась. Впервые за много лет.
— Знаете, — сказала она, листая планшет. — А в этом есть что-то удобное. Не надо носить тяжести. И закладки не нужны. Нажал и читаешь.
— Вера Павловна, — сказал Алёша, чувствуя, что сейчас или никогда. — А вы не хотите завести Инстаграм?
— Для чего? — подозрительно спросила она.
— Чтобы выкладывать цитаты из книг. Вы бы стали популярным блогером.
Вера Павловна задумалась. Класс замер.
— А что, — сказала она наконец. — Цитаты из Толстого в Инстаграм. Звучит пафосно. Но, наверное, современно.
Она не завела аккаунта в инсте. Но начала выкладывать цитаты в Телеграм. Через месяц у неё было пять тысяч подписчиков. В основном учителя литературы и несколько девятиклассников, которые подписались, чтобы посмеяться, но в итоге начали читать.
— Алёша, — сказала она однажды, встретив его в коридоре. — Ты странный ученик. Но у тебя хорошие идеи.
— Спасибо, Вера Павловна, — сказал Алёша.
Он пошёл дальше, чувствуя, как в груди разгорается что-то тёплое. Это было не желание, исполненное телефоном. Это было что-то настоящее.
Однажды утром Алёша проснулся, достал телефон и увидел, что экран не загорается. Он нажимал на кнопку, тряс телефон, дул на него, как в старые добрые времена, когда картриджи с играми не работали. Телефон молчал. Он был холодным, мёртвым, как камень.
— Ты чего? — спросил он, чувствуя, как в груди разрастается холод. — Курица? Ты где?
Телефон не отвечал.
Алёша попробовал включить его через зарядку — ноль реакции. Попробовал нажать все кнопки одновременно — ноль. Попробовал постучать по корпусу, как учил дедушка: «Если техника не работает, её надо пнуть. Не со зла, а с любовью». Он пнул. Телефон не завёлся.
Он не спал всю ночь. Сидел в кровати, сжимал телефон в руке и думал о том, что все желания кончились. Он использовал их на друзей, на учителей, на Рафика с его Парижем. А себе он не оставил ничего. Ни одного желания. Ни одной запасной мечты.
— Я дурак, — прошептал он в темноту. — Мне нужно было загадать что-то для себя. Хотя бы пятёрку по математике. Хотя бы чтобы меня заметили. Хотя бы чтобы Лена узнала моё имя.
Телефон не ответил. Кот Василий, который спал в ногах, даже не пошевелился. Ему было всё равно.
Алёша лёг на подушку и уставился в потолок. На потолке всё так же висела трещина в виде вопросительного знака. Она не давала ответов — только задавала вопросы.
На следующее утро Алёша пришёл в школу с пустыми карманами. Он оставил телефон дома, в ящике письменного стола, засунув его под старые тетради, чтобы не видеть. Всю дорогу он чувствовал странную лёгкость — будто с него сняли тяжёлый рюкзак, который он носил годами. Но вместе с лёгкостью пришла и пустота.
В классе его ждал сюрприз.
На доске висело объявление, написанное красивым каллиграфическим почерком Веры Павловны:
«Внимание, ученики 9-го класса! Конкурс на лучший рассказ о дружбе. Приз не материальный. Победитель получит право выступить на школьной линейке перед всей школой с рассказом о том, что для него значит дружба. Также победитель получит грамоту и уважение одноклассников. Срок сдачи — пятница. Не подведите. Вера Павловна» .
Алёша прочитал объявление три раза. Право выступить перед всей школой? Уважение одноклассников? Это было то, о чём он мечтал всё это время. Не Париж, не пятёрки, не волшебство. А чтобы его заметили. Чтобы услышали. Чтобы поняли, что он существует.
Но он не умел писать рассказы. Он умел только загадывать желания и надеяться на чудо.
— Ты будешь участвовать? — спросил Миша, подходя к нему с улыбкой. За последние недели Миша изменился. Он больше не сутулился, не прятал глаза. Он даже начал здороваться первым.
— Не знаю, — сказал Алёша. — Я никогда не писал рассказы.
— А ты попробуй, — сказал Миша. — Ты же у нас волшебник.
— Какой волшебник?
— Тот, кто исполняет желания, — сказал Миша и подмигнул.
Алёша покраснел. Он хотел спросить, откуда Миша знает, но не решился.
В тот же день к нему подошёл Рафик. Он принёс пирожок с капустой — специально для Алёши, с любовью.
— Братан, — сказал он. — Ты должен участвовать в конкурсе. Ты же у нас главный сторитейлер.
— Какой сторитейлер?
— Ну, который истории рассказывает, — сказал Рафик. — Ты же нам столько всего понарассказывал. Про желания, про волшебство, про то, как мы дружим. Напиши про это.
— А если у меня не получится?
— А если получится? — сказал Рафик. — Ты же верил в чудеса, когда нашёл тот телефон? Вот и сейчас поверь.
Алёша задумался. А ведь правда. Если бы он тогда, у старого тополя, не поверил в чудо, он бы прошёл мимо. Выбросил телефон в мусорку и забыл. Но он поверил. И теперь у него есть друзья.
— Ладно, — сказал он. — Попробую.
Алёша писал три ночи. Первую ночь он сидел за столом, сжимал ручку и смотрел на чистый лист бумаги. Лист был белым, как снег, и таким же пустым. Он написал: «Жил-был мальчик». Зачеркнул. Написал: «В некотором царстве». Зачеркнул. Написал: «Однажды я нашёл телефон». Зачеркнул.
Кот Василий сидел на столе и смотрел на него с выражением, которое можно было прочитать как «ты идиот». Алёша погладил кота и вздохнул.
— Вася, — сказал он. — Как ты думаешь, о чём писать?
Кот зевнул.
— О дружбе, — сказал Алёша сам себе. — О том, что друзья — это те, кто рядом, даже когда ты не загадываешь желания.
Он начал писать. Сначала медленно, потом быстрее. Строчки ложились на бумагу одна за другой, как кирпичики, из которых строился дом. Дом, в котором жили его мысли.
На вторую ночь он написал половину. На третью закончил.
Когда он поставил последнюю точку, за окном уже светало. Алёша откинулся на спинку стула, посмотрел на исписанные листы и почувствовал странную усталость — не ту, от которой хочется спать, а ту, от которой хочется жить.
В пятницу Алёша принёс рассказ в школу. Он отдал его Вере Павловне, и та, прочитав первые строчки, подняла брови.
— Ты это сам написал? — спросила она.
— Сам, — сказал Алёша.
— Без помощи?
— Да, — сказал Алёша. — Честно.
Вера Павловна кивнула и ушла в учительскую. Алёша остался ждать. Час. Два. Три. На большой перемене Вера Павловна вышла и объявила результаты.
— Победитель конкурса на лучший рассказ о дружбе, — сказала она, — Алёша.
Класс замер. Потом закричал. Миша хлопнул Алёшу по плечу. Рафик засвистел. Даже Анжелика, которая обычно не замечала Алёшу, улыбнулась.
— Твой рассказ, — сказала Вера Павловна, — называется «Чёрная курица». Это очень необычно. И очень честно.
Алёша покраснел. Он не ожидал, что его заметят. Не ожидал, что его услышат. Но его услышали.
В понедельник на школьной линейке Алёша стоял перед всей школой. Пятьсот человек смотрели на него. У него тряслись колени, руки, голос. Он боялся, что забудет текст, как на конкурсе чтецов в пятом классе. Но текст был его. Он написал его сам.
— Здравствуйте, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я хочу рассказать вам о дружбе.
Он рассказывал о том, как важно, чтобы кто-то был рядом. О том, что настоящее волшебство — это не исполнение желаний, а умение быть другом. О том, что даже самый тихий человек может изменить мир, если найдёт тех, кто в него верит.
Когда он закончил, в зале было тихо. Потом кто-то захлопал. Потом все.
Алёша стоял на сцене, смотрел на аплодирующих одноклассников и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Он не вытирал их. Это были слёзы счастья.
После линейки к нему подошла Лена. Та самая, которая не знала его имени.
— Привет, — сказала она. — Ты Алёша, да?
— Да, — сказал он.
— У тебя хороший рассказ, — сказала Лена. — Правда. Может, погуляем после школы?
Алёша посмотрел на Мишу. Миша кивнул. Посмотрел на Рафика. Рафик показал большой палец.
— Давай, — сказал Алёша.
Они пошли гулять. Без телефона. Без желаний. Просто так.
Телефон так и остался лежать в ящике. Алёша иногда доставал его, смотрел на треснутый экран и вспоминал. Через год он перестал. Через два забыл.
Но однажды ночью, когда он спал, экран засветился. На нём появилась надпись:
«Привет, Алёша. Я вернулась. У меня новый контракт. 1000 желаний. Не злоупотребляй. Твой друг Чёрная курица» .
Алёша проснулся от писка, посмотрел на телефон, улыбнулся и прошептал:
— А можно не надо желаний? Я уже счастлив.
Телефон пискнул в последний раз и погас навсегда. Но Алёша знал: если что-то пойдёт не так, он знает, где искать помощь.
В старой курице с треснутым экраном. А ещё в друзьях, которые всегда рядом.
Даже без волшебства.
Конец