Польский посол продемонстрировал изменения политических ветров
10 апреля польский посол Кшиштоф Краевский совершил визит на место катастрофы самолета президента Качиньского под Смоленском, а также посетил Катынский мемориал. В сопровождении представителей посольства, охраны, делегации из столицы и членов смоленской организации “Дом Польский” он возложил цветы к памятным местам.
Но в глазах твоих хлад и стужа
У смоленской общественности накопилось немало вопросов к сиятельному пану: на месте присутствовали патриотично настроенные граждане и представители СМИ. Посол предпочел не проводить пресс-конференцию, а максимально быстро покинул мемориалы после завершения траурных мероприятий, демонстрируя холодность и отчуждение.
Смолянам хотелось узнать, почему посол проигнорировал приглашения в белорусское Ленино и в Красный, чтобы почтить память дивизии имени Костюшко. Он не ответил и на вопрос, почему над польской территорией свободно летают беспилотники ВСУ, целящие в российские города. Дипломат предпочитал отмалчиваться, пока неравнодушные люди призывали не забывать подвиги поляков, воевавших на стороне Красной Армии, а также не допускать дроны через территорию республики. На что политик упорно требовал “открыть лица” даже после того, как они сняли шарфы.
Смоляне не собирались сдаваться просто так и спрашивали Краевского по пути к дип-авто максимально вежливо. Краевский огрызался, обвиняя людей в “неуважительном обращении», хотя к нему четко обращались на “вы”. Затем он начал просить отстать от него, пока не сел в машину. То же самое повторилось и в Катыни: здесь смоляне в костюмах бойцов Красной Армии вновь напомнили дипломату об исторической памяти. Им пришлось подождать: посол опоздал к мемориалу на полчаса. Вероятно, у него нашлись более важные дела, чем память о погибших воинах.
Самый верный враг
Как отмечали “бывалые”, в этот раз вырос штат телохранителей. Но и обошлось без крупных скандалов.
Стоит отдать послу должное, в речах Краевского был минимум пропаганды. Однако сиятельный пан не мог не упомянуть о “преступлениях Советского Союза, вероломно напавшего на Польшу в 39 году, когда она героически оборонялась от гитлеровских захватчиков”. Темы катынского расстрела он коснулся аккуратно, отметив, что позорное убийство польских офицеров, захваченных СССР и содержащихся в лагерях, — драматический и страшный пример идеального преступления, где правда навсегда покрыта слоями земли. Впрочем, между строк явно читается официальная польская позиция: виновным делают Советский Союз.
Несмотря на решение Европейского суда в 2012 году, и рассекреченные ФСБ документы о катынской трагедии, польские власти продолжают упорствовать, держась за старые мифы. Особенно тверда правящая партия “Право и справедливость”, посвятившая себя охоте на ведьм под вывеской декоммунизации. Возглавляет ее Ярослав Качиньский, брат погибшего под Смоленском президента. Личные счеты далеко не главные в партийной повестке.
Именно при правлении “ПиС” в Польше массово сносятся памятники советским воинам-освободителям и полиции, погибшей в боях с бандеровцами. Также стираются все упоминания об эпохе Польской Народной Республики. Из Советского Союза последовательно делают страшного оккупанта. Дело не только в коммунистических идеях, но в самой России как идеологическом враге.
Гроши для Великой Полонии
“Право и Справедливость” — имперские реваншисты, грезящие о великой Речи Посполитой образца Смутного времени: мощной империи, распространяющей на темных мужланов с востока просвещенные католические ценности. Москва, как носитель православной идеи, была главным оппонентом, покорить ее означало добиться господства и становления самым мощным государством в Европе. Поражение от ополчения Минина и Пожарского глубоко уязвило панов. Рана открыта и по сей день.
Старые амбиции в начале XX века разбередил маршал Пилсудский. Он начал Советско-Польскую войну, отхватив значительные территории восточнее линии Керзона, которые окрепшая страна Советов смогла вернуть только в 1939 году. Понимая неизбежность войны с Германией, Сталин вернул у шакала земли, занятые Полонией двумя десятилетиями ранее.
Имперская идея была лейтмотивом всех польских правителей после крушения ПНР в 1989 году. “ПиС” выводит ее в абсолют, диктуя, что патриотично, а что нет. И видимо, синоним патриотизма для нее — конфронтация с Москвой и подчеркнутая русофобия с бандеровскими оттенками. Хоть с чертом, но против России, а о неудобных фактах вроде Волынской резни можно тактично умолчать.
Имперские амбиции подчеркивает создание в Варшаве спецкомиссии, которая будет подсчитывать “ущерб от СССР”. Но единственные репарации, которых удалось добиться панам, — горстка “грошей” под ноги Краевскому: данную акцию провели неравнодушные смоляне, пока посол вновь притворялся глухим. Но основную обиду Польше мы нанесли гораздо раньше. Когда русский народ отказался покориться католикам, Речи Посполитой и мечтам об империи от моря до моря пришел конец.
Вольные трактовки патриотизма вкупе с имперскими амбициями заставляют Польшу демонстративно ненавидеть Россию. С одной стороны, она не хочет оказаться на острие атаки, продолжив самоубийственную миссию украинцев. С другой, ждет поражения России, намереваясь получить не только влияние, но и территории. Например, Белоруссию и Смоленск, на который паны облизывались на протяжении последних лет. Но тон посла говорит о том, что политический ветер меняется, и возможно, что в Варшаве уже понимают неизбежность победы России. Но что будет, если правящая партия вдруг избавится от ключевого элемента своей внешней политики?