Евгений Васильевич, кряхтя, попытался повернуть ключ в ржавом замке, но тот не поддавался. Потом он присмотрелся, и ахнул - замок то не заперт, и висит лишь для вида. Кто же его открыл?
Он толкнул дверцу гаража, и она поддалась, хотя скрип петель эхом разнесся вдоль череды таких же металлических боксов...
Воздух внутри был спертый, пахло пылью, старой резиной и ещё чем-то неуловимо знакомым...
Когда то его новенький Опель, его гордость и верный спутник многих лет, стоял в глубине гаража, блестя свежей краской и сверкая окнами.
А теперь тут было одно старье, покрытое толстым слоем пыли...
Он купил этот гараж-бокс ещё в конце девяностых, когда страна только начинала приходить в себя после потрясений. Гаражи эти стояли в полосе отвода железной дороги, это был совсем небольшой кооператив.
Тогда, словно по волшебству, ему подвернулась удачная работёнка. Он заработал приличную сумму, и, недолго думая, приобрел и этот гараж, и свой первый, и похоже последний автомобиль - по тем временам просто шикарный, сверкающий Опель.
Казалось, что вот оно, начало новой, более обеспеченной жизни и счастливой. Но судьба распорядилась иначе.
Его любимая жена Танюша была болезненной. Никак выносить дитя не могла, уже не раз был выкиш. Вот и третья беременность, их последняя надежда, такая долгожданная, оборвалась на привычном сроке, оставив лишь тишину и пустоту. Врачи сказали, что не надо больше ей мучаться, её слабый организм не выдержит опять эту перестройку.
Всё это значило, что никогда в их доме не будет слышен детский смех, и Таня его совсем отчаяламь.
Но Евгений Васильевич жену свою очень любил. Ради неё он,помимо основной работы, брался за шабашки по вечерам и выходным, чтобы обеспечить жене достойное лечение и безбедное существование. И возил её на отдых, стараясь сделать её счастливой несмотря ни на что.
И Евгению это удалось, Таня поправилась и они, хоть и вдвоём живут, но счастливы...
А свою машину он тогда всегда ставил в гараж, боялся оставлять без присмотра.
Однажды лишь оставил, когда ночью вернулся с шабашки, так его чуть не угнали. И с тех пор Евгений Васильевич стал еще более бдительным, никогда не оставляя машину на улице.
Но годы быстро идут, они с Таней уже пенсионеры. Больные ноги не позволяли Евгению Васильевичу теперь каждый раз бегать в гараж за машиной, как раньше. Стало удобнее, чтобы она стояла под окнами. Да и кто позарится на старый Опель? Он уже не был предметом роскоши, скорее, символом прожитых лет...
- Таня, я думаю, надо гараж продавать, одни расходы от него теперь, - сказал Евгений Васильевич, когда пришло время платить очередные взносы.
- И то верно, наконец-то ты решился со своим гаражом расстаться, а то платим не пойми за что. Ты хоть когда там был последний раз? - поддержала его жена, и в ее голосе звучало облегчение.
- Схожу ка я, посмотрю, да и продадим его. Ждать, когда гаражи снесут, да компенсацию выплатят, можно долго, не доживём. А тут живые деньги и забот нет, - обрадовался Евгений Васильевич.
И на следующий же день, с легким сердцем и небольшой ностальгией в душе, он отправился в свой старый гараж. По пути он перебирал в памяти, что там, в глубине гаража, может храниться? Какие-то старые инструменты, может быть, забытые вещи, которые уже давно пора было выбросить. Резина старая, которую руки никак не дошли выкинуть. Кушетка и столик там стоит, отвез их, когда они с Таней мебель новую купили. А потом они с мужиками за этим столиком не раз собирались на мужские посиделки...
Яркий солнечный свет, заливавший улицу, резко контрастировал с сумраком гаража.
Евгений Васильевич, почти ничего не видя в темноте гаража, привычно нажал клавишу выключателя.
Щелчок, еще один, но свисающая с потолка на проводе лампа так и не зажглась.
- Ну да, без хозяина даже гараж -сирота, - пробормотал он, оглядываясь.
Пыль толстым слоем покрывала все вокруг, словно одеяло забвения.
"Надо хоть старую резину выкинуть," - подумал он, вспомнив о планах жены.
Таня хотела сделать из нее клумбы на даче, но потом где-то вычитала, что на солнце резина нагреется и будет источать неприятный запах. Так и валялась она теперь здесь, за ненадобностью.
Евгений Васильевич подошел к полке с инструментами, перебирая их взглядом. Нужно будет кое-что забрать. Придется приехать на машине, уж больно тяжелый инструмент.
Глаза его постепенно привыкали к полумраку, и он пожалел, что не догадался взять с собой фонарик. Внезапно его мысли переключились на другую проблему.
"Надо будет зайти в будку у шлагбаума, у охраны спросить, почему у моего гаража замок открыт и почему они так плохо охраняют. Да еще и плати им не пойми за что!"
От этих мыслей Евгений Васильевич снова рассердился.
И тут его внимание привлек странный запах, идущий от столика.
Он присмотрелся и удивился. На столе лежал пакет с пирожками и бутылка газировки. "Очень странно," - подумал он. "Неужели в моем гараже кто-то обитает?"
Его взгляд упал на кушетку.
Старый плед лежал на ней какой-то странной, смятой кучей, и, казалось, немного шевелился.
Тут уж Евгений Васильевич не стал медлить.
Он плотно прикрыл дверь гаража, чтобы наглец, что к нему залез, не убежал. И с решительным видом сдернул плед с кушетки, собираясь скрутить непрошенного жильца.
Но... на кушетке сидел заспанный, испуганный мальчишка лет шести и чуть не плакал. Увидев занесенную руку Евгения Васильевича, он вскрикнул,
- Дядя, не надо, не бей, не надо, я я ничего не взял, дядя!!!
Евгений Васильевич крепко взял его за руку и строго спросил,
- Ну-ка, быстро говори, кто тут еще с тобой бомжует? Ты же тут не один такой малявка обитаешь? Где твоя мать или отец, или ты из дома сбежал, говори быстро
Но мальчик лишь испуганно заплакал, всхлипывая и икая, размазывая грязными руками слезы на щеках, и не в силах произнести ни слова...