ГЛАВА 8
ИЗ СЕРИИ ПОГРАНИЧЬЕ. СЕРЫЕ ЗЕМЛИ. ОТРАЖЕНИЕ
_________________________________________________________________________________________
НИЧЕГО ИЗ ТОГО, ЧТО ВЫ ПРОЧИТАЕТЕ НЕ ПРОИСХОДИЛО.
В ЭТОМ МИРЕ... КОТОРЫЙ ВЫ НАЗЫВАЕТЕ РЕАЛЬНЫМ.
НО ЕСТЬ И ДРУГИЕ МИРЫ КРОМЕ ЭТОГО.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 8. ТЁМНАЯ СТОРОНА
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем она успокоилась. Вечность. Никогда не умел утешать женщин в таком состоянии. Я просто держал её, глядя в никуда, она уже не выла, просто плакала, а потом, будто почувствовав, что я хочу что-то сказать, закрыла мне рот своей мокрой ладонью, и я почувствовал вкус её слёз. Всю эту горечь, которую она носила в себе много лет...
Я отпустил её, осторожно, опасаясь, что её снова накроет. Она убрала руки от лица, несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула, посмотрела на маленький разгром, который я учинил, зацепив ящик. Кружки и вилки валялись на полу, тарелка едва устояла на самом краю. По комнате витал резкий запах разлитой по полу настойки.
— Ловчее ты не стал, Хас... — тихо сказала она и усмехнулась, болезненно, коротко...
Я лишь развёл руками.
__________________________________________________________________________________________
— Значит... тут опять тупик, — я стоял у окна, курил и пытался хоть что-то придумать. Но... что придумать, когда ничего почти не знаешь, а только догадываешься, и совсем не факт, что догадки эти будут верны.
— Да. Даже в среднесрочной перспективе... носитель не держит разум, разум не выдерживает в носителе... — её голос был ровным, очень, словно все эмоции вылились вместе со слезами.
— А как же... эти... девчушки-холодильщицы?
Сабина помолчала. Собралась с мыслями.
— У них нет личности, Хас. Вообще. Я скопировала только то, что нужно для дела. Распознавание. Рефлексы. Целеуказание. Добавила заморозку из базы функциональных опций. — Она постучала пальцем по кружке. — Они не намного умнее... кружки. Они замкнуты сами на себя через «Валкару». Поэтому пока ещё работают... да и то... всё хуже.
— Ладно... а насчёт предыдущих... моих появлений?
Саби поднялась, подошла и положила голову мне на плечо.
— Это спойлер, Хас, — шепнула она мне на ухо.
Отошла и тоже взяла сигарету, глядя в окно.
— Если совсем коротко... когда я вошла в Купол самый первый раз, он выделил мои страхи, сомнения, и мысль о том, что всё могло быть по другому... и сформировал его в виде техзадания. Для себя. Он создал версию той меня, какой я была тогда, в декабре две тысяче третьего, а потом... поместил её в созданный им слой реальности — Пограничье. Для каждой моей версии всё начинается там, на "Подмосковной".
— Почему не сразу на автовокзал? — я воспользовался паузой.
— Не знаю точно. Может это тестовый прогон. Отладка. Я думаю, что Купол... чем или кем бы он ни был... совсем не из нашего мира и ему сложно однозначно интерпретировать наши эмоции, чувства, потребности... поэтому он отправляет каждую версию сначала на тестирование, а потом только... в начало. Попадая в Пограничье, я не помню только то, что было до двадцать девятого, а пройдя через Купол в ветку с автовокзалом я не помню того, что было в Пограничье и Серых Землях...
— Да уж... всё чудесатее и чудесатее... ну а как... я там оказался, тем более со всей своей имеющейся на тот момент памятью?
— Ну, тут уже проще... Пограничье это проекционная среда, а не стационарная физическая среда. Пространство и окружение там... более подвижное. Меняющееся...
— Вот почему содержимое консервных банок на берегу не соответствовало этикеткам... И мост...
— И многое другое... — Саби улыбнулась, на этот раз нормально, — ну конечно же ты в первую очередь вспомнил про еду. Даже здесь весь как есть...
— Не отвлекайся! — сурово сказал я и затушил окурок.
Она заулыбалась ещё шире.
— Ты там оказался потому, что я спроецировала тебя туда. Твоё сознание. Ну а проекционная среда... обернула его в тело.
— Голопалуба "Энтерпрайза", — тихо сказал я, — Только вместо программной личности — копия или проекция реальной... Но как... Купол это допустил? Это же вмешательство... по сути. В его эксперимент.
— Вмешательство это человеческая деятельность. Для него это несущественно... Есть данные. Ты — данные. Я — данные. Сигналы с «Валкары» — данные. Он их обрабатывает. Ему всё равно, откуда они пришли. Так я думаю...
Она замолчала. Я смотрел на её профиль, подсвеченный огнём из очага. Тени плясали на её лице, и в какой-то момент мне показалось, что я вижу ту девчонку из две тысячи третьего — ту, что села в автобус на Северном автовокзале и перевернула мою жизнь.
— Сколько раз? — спросил я.
— Что — сколько?
— Попыток. Проекций. Сколько раз ты отправляла меня в Пограничье и Серые земли?
Она не ответила сразу. Докурила сигарету, бросила окурок в консервную банку.
— Сто тридцать семь, — сказала она наконец. — Сто тридцать семь раз я захватывала твою нейроматрицу и проецировала в слои.
Я молчал.
— Первые двадцать были просто… картинки. Обрывки. Ты видел станцию, поле, поезд — но не понимал, что происходит. Просыпался и забывал через минуту. Думал, что это сон. — Она усмехнулась. — Следующие тридцать — ты уже мог двигаться. Говорить. Но ты меня не узнавал. Смотрел сквозь меня, как сквозь стекло.
— А потом?
— Потом дело пошло. Не сразу. Сначала — голос. Ты слышал меня и замирал, будто пытался вспомнить, откуда знаешь этот звук. Потом — жесты. Как я морщу нос, когда смеюсь. Как поправляю волосы. — Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. — А потом, в шестьдесят седьмой попытке, ты сказал «Саби?». И я разревелась. Сидела здесь, перед экраном, и ревела, как дура.
Я представил это. Она одна, в пустом доме, смотрит на прибор и плачет, потому что я произнёс её имя.
— А те разы, что я запомнил? Станция. Катер. Мост.
— Последние. Удачные. — Она вздохнула. — Я наконец подобрала нужные параметры. Частоту. Временное окно. Синхронизацию. До этого ты либо проваливался в петлю не в том месте, либо память отключалась слишком быстро, либо… — она махнула рукой. — В общем, много чего.
— И каждый раз я умирал? — спросил я. — В конце?
Она не ответила. Отвернулась к окну.
— Саби.
— Не каждый. Иногда ты просто исчезал. Растворялся. Как будто среда не могла тебя больше держать. Но да… чаще — скраперы. Они чуяли тебя. Чуяли, что ты — не местный. Что ты — пришелец. И шли на запах.
— Так много...
— Да. Тебя сложно было захватить. Твоя нейроматрица сопротивлялась. Не хотела покидать тело. — Она усмехнулась. — Ты всегда был упрямым.
Я опять посмотрел в окно. Сквозь него. Сквозь лес... сквозь этот мир.
— Сто тридцать семь попыток, — сказал я. — Это много... Я даже представить не могу, как тебе это далось...
— А что мне оставалось? — её голос дрогнул. — Сидеть и ждать, пока скраперы пробьют стену? Или пока манекены сдохнут окончательно? Или пока я сама не превращусь в одну из них?
— Ты могла просто… выживать. Не пытаться меня вытащить.
— Могла. — Она повернулась ко мне. В её глазах снова блестели слёзы, но она сдерживалась. — Но тогда я была бы не я. Я — та, кто не сдаётся. Та, кто ищет выход. Та, кто… — она запнулась, — кто помнит, что ты обещал.
Я взял её за руку. Пальцы холодные. Сжал.
— Саби.
— Что?
— Сто тридцать семь попыток. Ты тащила меня сюда. В Пограничье. В Серые земли. Теперь — сюда, в Отражение. — Я посмотрел ей в глаза. — Так зачем? Зачем я тебе здесь нужен?
Она молчала. Долго. Так долго, что я уже думал — не ответит.
А потом шагнула ко мне, прижалась, положила голову на плечо и прошептала:
— Затем же, зачем и всегда. Чтобы ты был рядом. Чтобы я не была одна. Чтобы, когда всё это кончится — а оно кончится, Хас, обязательно кончится — я могла повернуться и увидеть тебя.
Она отстранилась. Посмотрела мне в глаза.
— Ты — моё «после». Моё «зачем». Моё… всё. Ты должен... избавить меня от всего этого. Я прошу тебя освободить меня от истории. Ты единственный, кто может это сделать. Потому что ты... не часть петли. Ты всегда приходишь извне. Ты — переменная. Аномалия. Я устала, Хас. — Она положила ладонь мне на грудь, над сердцем. — Я устала от вечного повторения. От того, что любовь стала тюрьмой. От того, что наши лучшие моменты превратились в пытку бесконечным воспроизведением. Дай мне отдохнуть. Пожалуйста.
Я не нашёл слов. Просто обнял её. Крепко.
И мы стояли так, глядя в темноту за окном, и где-то там, в лесу, шарахались манекены и выпрыгивали в реальность жадные твари, но здесь, внутри, было тепло. И тихо.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
«Должен быть отсюда выход», —
Молвил вору плут.
«Слишком много неразберихи,
От неё покоя нет.
Бизнесмены пьют вино,
Пахарь землю мне рыть должен,
Никто не выстроится в ряд,
Никто не держит слова!».
«Нет причин впадать в волненье», —
Вор ответил, не спеша, —
«Многие из тех, кто рядом,
Жизнь считают за балаган.
Но с тобой мы это всё прошли,
Это не наш с тобой удел,
Так давай не будем врать сейчас,
Час поздний — вот что важно».
На высокой сторожевой башне
Принцесса вела наблюденье,
А мимо неё проходили толпы
Босых слуг и жён, без сомненья.
Там, снаружи, в холоде дальнем,
Рысь завыла на перегоне,
Два всадника приближались,
Ветер выл, не зная покоя.
__________________________________________________________________________________________
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.
__________________________________________________________________________________________