Мистер Смит, Вера Поппинс и другие…
(Московские заметки)
Пять лет назад случилось моё феерическое путешествие в Москву, и кто меня осудит за желание вспомнить этот лучистый путь надежды? (Возможно только бедный Радищев поморщится от слишком вольного слога). После всех гримас, которые преподнёс нам вместе с пандемией 2020-й, вспомнить как было тогда, в самом начале, вернее ещё даже до начала, в преддверии, в предчувствии… «Крутится колесико у меня в груди, у меня в груди, у меня в груди...» Под эту негритянскую песенку (кстати, почему «колёсико крутится», а не «сердце стучит»?), под знакомые с детства звуки и запахи поезда (самолёт не по карману) ровно в 22:30 мы отправились из тупикового Ставрополя в Первопрестольную.
И тут сразу хочется раскинуть руки и выбрасывать прямо в небесную синь строчку за строчкой: «У меня в Москве – купола горят, у меня в Москве – колокола звонят…»
Стоп. Это всё тоже будет. И Борисоглебский, и нежданные встречи, и пересечение судеб, и ещё много по-настоящему прекрасного вперемешку с новогодней мишурой и сумятицей мегаполиса. Но пока – поезд. И вагон до отказа набитый новобранцами. Совсем молоденькие. Провожают в основном родители, и очень редко, среди обилия сумок с пирожками и прочей снедью, вдруг мелькнет фигурка юной девушки - без грима, глаза красные, носом тычется в любимое плечо (дождётся ли?).
А эта многоголосая ватага уже шумно распаковывает выданный на сборном пункте инвентарь, сравнивают у кого сухой паёк и армейский несессер круче, смеются. Весёлый, живой, любопытный народ. На верхнюю полку пытается уместиться парень ростом под два метра. На мое сочувственное как же он будет спать эдакий «дядя Стёпа», смеётся:
- Вы не поверите, но я ведь по фамилии Степанов!
Тут уж хохочет всё купе. А Степанов добавляет:
-Ничего, я уже привык.
… Всё началось со звонка школьной подруги. Они с мужем улетают к детям и внукам во Францию почти на две недели. И тут такая проблема.
- Ты нашего Смита помнишь? – голос Танечки был по-прежнему юный, упругий, будто и не виделись тысячу лет. Я тут же вспомнила роскошного строптивого кота, который немедленно удалялся при появлении гостей, презрительно фыркнув напоследок.
- Конечно, помню! А что с ним? - отвечаю не очень сочувственно.
- С ним всё хорошо, ему уже 19 лет, и характер с возрастом стал ещё хуже. Но вот беда, его не на кого оставить. Жалко старичка. Перелёт и новую обстановку он просто не выдержит.
Пока мысль работает, каким здесь боком я, Таня раскрывает все карты.
- И вот я подумала - ты же ещё никогда не видела новогоднюю Москву! Это такой экстрим! Это сказка наяву! Словами не описать, это нужно видеть, – Танечка и в юности была восторженной и поэтичной, и, что особенно ценно, всегда - в меру. - И если бы ты согласилась присмотреть за нашим Смитом, то у тебя в распоряжении целых две недели на то, чтобы осмотреть все достопримечательности плюс новогодний фестиваль уличных театров, плюс бесплатные музеи и много ещё чего… подробнее расскажу при встрече!
Моя участь была решена. Я даже не очень сопротивлялась. Но ведь действительно счастливый билет – встретить новый год в Белокаменной. Мы с Татьяной тут же сочинили историю в стиле Мери Поппинс, в которой гувернантка (Вера Поппинс) специально выписана из Лондона (дореволюционное название Ставрополя), чтобы присматривать за мистером Смитом, пока его хозяева улетают на лыжный курорт в Альпы (тут можно пару песенок на французском с танцами в исполнении кордебалета). Ах, да, я ещё не упомянула, что у Татьяны высшее режиссерское образование?
… Я так люблю спать в поезде. Под стук колёс и гудки электровоза. И сердце наполняется ностальгическим: «На дальней станции сойду, трава по пояс…» Но на этот раз уснуть не удалось, как я ни старалась. Очевидно без храпа не бывает хорошего крепкого сна у молодых солдат. Конечно, «выходить в траву по пояс» я не собиралась, да и какая трава в конце декабря, а просто стала вспоминать детство, школу ну и своё первое свидание с Москвой. Мне лет двенадцать было, и в Первопрестольную мы с мамой тогда тоже приехали на поезде...
А вагонные колеса всё монотонят, и почти в полусне я снова вижу, как с пяти утра мы стоим в очереди, чтобы попасть в мавзолей Ленина. Времена такие были – приехал в Москву, обязательно должен посетить мавзолей Ленина. Дома тебя все ждут с рассказами – ну какой он там? Как живой? Или совсем уже мумия? Интерес большой был у народа, и никакого скепсиса на этот счет не наблюдалось. А остановились мы у дальней родни в Зеленограде, где в это же время гостила одна из моих бабушек. Она-то, бабушка Зина, и провожала нас на рассвете, да ещё с собой дала бутерброды из ржаного хлеба с салом, и мамину поясницу перевязала большим шерстяным платком, сердобольно приговаривая:
- Нашо вам ця Москва? Подивiтися як рано! Сама захолонешь и дитину застудишь, - ну и всё в таком роде.
Но мы не поддались на уговоры, тем более в этот же день на 12 часов у нас были билеты в Большой театр на оперу «Князь Игорь» Бородина. Помню, мы как-то быстро доехали в пустом вагоне электрички, потом на метро, и вот уже стоим в хвосте огромной очереди. А до рассвета ещё часа два. Вот так же темно, как сейчас, и холод пробирает до самых костей, и в какой-то момент слова бабушки Зины уже не кажутся такими вероотступническими. Действительно, сидели бы сейчас, спокойно завтракали, бабушка Зина небось уже гору оладьев напекла, со сметаной, вкусно-то как… «А как же Зоя Космодемьянская? - посиневшими губами пыталась укрепить мой дух мама. - Её вообще на казнь вели в одной ночной сорочке». В общем, слабо помню, как мы все-таки дожили до священных минут открытия мавзолея, и наша струйка паломников начала медленно двигаться. Ещё час ритмичной текучести, и мы внутри мавзолея.
- Как здесь тепло! – воскликнула мама, и на неё строго шикнул стоящий на часах воин. Я вообще думала, что он ненастоящий, потому как стоял до этого, не шелохнувшись. А мы всё двигались и двигались куда-то вглубь, и потом так же ритмично прошли мимо гроба, где лежал вождь пролетариата, и не останавливаясь в том же ритме общего движения вышли на улицу.
- Совсем маленький, усыхает видимо, - вздохнула мама разочаровано, но тут же взяла себя в руки. – Смотри на часы! Мы опаздываем!
И мы понеслись в Большой театр, и, конечно же, опоздали. В раздевалке было пусто, потому что все уже сидели в зале. Но усатый гардеробный был так галантен! Он вышел из-за стойки и предложил маме снять пальто. Мама тут же почувствовала себя герцогиней, она вообще у меня с театральными задатками, и грациозно скинула своё пальтишко. И тут он застыл от удивления. Поверх нарядного костюма мама была плотно перемотана серым платком, который на животе завершался огромной цыганской булавкой. Вы думаете это смутило мою маму? Нисколько! Она так же грациозно расстегнула булавку и сбросила на руки ошалевшего гардеробного вместе с пальто и бабушкин платок.
- Скорее, скорее, - подгоняла нас служительница театра, проводя через фойе к нужным дверям, тихонько отворяя их и, приложив палец к губам, показывая на наши два места в ложе третьего яруса.
- А бинокли у вас есть? – не унималась мама.
- Уже нет, - прошипела служительница и закрыла за нами дверь.
И тут как раз началось! Последние звуки увертюры и тяжелый занавес медленно раздвинулся, обнажая сцену. Яркие декорации соборной площади в Путивле, и собравшийся на ней русский народ, и дружина, и сам князь Игорь…
- «Солнцу красному слава! Князю Игорю слава! – грянул хор, и мама скромно спросила у соседа справа:
- Можно ваш бинокль?
- «Идём на брань с врагом Руси, идём на ханов половецких… За веру, за Русь, за народ!» – вдохновлял своих воинов князь Игорь, но мама уже насытилась патриотическими чувствами в мавзолее, и теперь с восторгом рассматривала в бинокль роскошное убранство зала и царской ложи.
- Смотри, какая красота, - шептала она мне на ухо, - и ни одного свободного места! А как ты думаешь, здесь настоящим золотом всё отделано?
- Верни сейчас же бинокль и слушай!
Мама послушно вернула бинокль и попыталась вникнуть в происходящее на сцене. Но совсем скоро я услышала её мирное сопение. Уютные глубокие кресла в ложе предназначались наверняка не для этого.
- Мама, – постаралась я растолкать её незаметно от соседей, - смотри, смотри, князь Игорь выезжает на белом коне!
- А, где? – встрепенулась мама. - Вот это да! Лошадь на сцене! Буду дома рассказывать, не поверят.
И тут она вспомнила, что у нее в сумке бутерброды бабушки Зины. Под моими свирепыми взглядами она всё-таки развернула газетку и стала потихоньку отщипывать по кусочку ржаной хлеб. Ну понятно же, проголодались, да ещё и перемерзли. Насытившись, мама снова мирно засопела.
В общем, плач Ярославны, половецкие пляски, знаменитое «улетай на крыльях ветра», да и весь былинный эпос прошёл мимо, но до конца своей жизни мама любила рассказывать, как была в Большом театре и слушала знаменитую оперу Бородина.
… Пять утра, за окном сплошная темень, но бдительная проводница уже ставит вагон на уши. Наверное, она права. Этих новобранцев не так-то легко растрясти в такую рань. А ей нужно все комплекты белья собрать, пересчитать, проследить, чтобы кто невзначай наволочку не уволок… В общем, мама-родная сколько дел, а там, за окном – мы-то с ней в курсе! – уже вовсю проносится Москва-товарная.
Я вижу в стекле только своё отражение, расплывчатое, будто мазками сделано на полотне импрессионистов.
Вот и Москва! Прямо из вагона меня вместе с чемоданом подхватили Танечка и Владимир Румянцевы, и уже через пару остановок метро мы были в их уютной квартире рядом с Садовым Кольцом, пили кофе и говорили обо всём на свете. Шутка ли, не виделись столько лет! (И даже хмурый вид мистера Смита - «Понаехали тут!» - не может испортить нам настроение).
Время бежит стремительно, уже и обед с бокалом сухого вина позади. Пора выбираться на улицу, тем более всего в тридцати минутах хода от нас Красная площадь, а хозяева этой ночью улетают во Францию и должны успеть показать мне дорогу к сердцу Первопрестольной (сама я, конечно, пойду не теми тропами и не увижу того, что увидеть просто необходимо). Быстро собрались и – в путь.
Володя с Таней повели меня дорогой старой купеческой Москвы, рассказывая истории домов и усадеб. Здесь чуть ли не каждая постройка насыщена такими тайнами и легендами - дух захватывает.
Сначала - по улице Воронцово поле. Это одна из редких московских улиц, которую почти не тронул пожар 1812 года, как и «пожар» революции 1917-го. В четырнадцатом веке здесь находилось село Воронцово, отсюда и название.
Не успели и десяти минут прошагать, как останавливаемся возле больших ворот, за которыми видны какие-то беседки и вдали - большое здание. Мои гиды рассказывают, что это усадьба Усачевых-Найденовых. Но главная достопримечательность для нас, современников, в том, что именно здесь снимались сцены культового фильма «Покровские ворота».
- Да вы что? Вот это да!
Но сейчас зима и ничего не напоминает того весёлого настроения, которым наполнен этот знаковый для целого поколения фильм.
Дальше по курсу – знаменитая Хитровка. И я снова в изумлении, но уже другого порядка Обшарпанные дома с вывесками «Трактир», «Мъясо», «Рюмочная», куски мощеной раздолбанной телегами дороги. И это в самом центре! Оказывается, здесь часто снимаются сцены старой Москвы, и поэтому всё оставлено в первозданном виде.
- Это идеальные декорации для атмосферы ночлежек и доходных домов, которые здесь процветали в начале девятнадцатого века, - говорит Володя. - А само название пошло от усадьбы генерал-майора Николая Хитрово.
И он показывает на фасад дома, где до сих пор сохранился родовой герб этой семьи.
- А я читала у Гиляровского, что Хитровка была пристанищем бездомных и бандитов, - решаюсь и я блеснуть своими знаниями.
- Ну да, - соглашается Володя, - генерал выкупил этот участок и хотел построить большой рынок. Но не судьба. Взял и помер. И свободное место быстро заполнили торговцы. Тут же появились трактиры и ночлежные дома, которые так ярко описал Гиляровский.
- А самое интересное, что ночлежки назывались по фамилии владельцев, и где-то здесь есть даже дом Румянцевых, - включается Таня.
- Надо непременно найти этот дом! - загораюсь я. – Вдруг эти Румянцевы и вам родня?!
- Вряд ли, - смеется Володя, охлаждая моё разыгравшееся воображение.
Так неспешно мы доходим до Китай-города. Здесь заходим в церковь на Кулишках, в которой всё еще чувствуется дух старой церковной жизни. В полутемных нишах нет роскошной позолоты, но зато присутствует особая святость места, намоленного многими поколениями москвичей.
Совсем рядом - Москворецкая набережная. Здесь недавно на месте бывшей гостиницы «Россия» открыли новый парково-архитектурный ансамбль «Зарядье». Теперь побережье Москва-реки «заселено» богатой флорой необъятных российских просторов. В парке свыше миллиона растений: мхи, лишайники, хвойные деревья, березовые рощи, злаки и травы степей, кусты калины и барбариса, растения лугов, черноземья, пустыни… Всего не перечесть!
Но и это ещё не всё. Меня поражает большое количество элегантных почти воздушных новых строений. Чего только стоит Парящий мост! Описать это чудо в полной мере просто невозможно. Он выполнен в виде латинской буквы «V». Идёшь, и с одной стороны открывается прекрасный вид на Кремль, с другой – величественно белеет сталинская высотка на Котельнической набережной. Ощущение, что ты паришь в воздухе.
Домой возвращаемся уставшие и голодные. Навстречу ворчащий мистер Смит: «Где вас носит, лоток уже мыть пора, а вы всё шляетесь»...
Вера Поляруш
Ставрополь
25 декабря 2020 года – 7 января 2021 года