### *Приключенческая новелла из хроник Ядвиги*
все рассказы о Ядвиге здесь https://dzen.ru/suite/ff310b27-69ea-46db-811b-526ceb102b99?share_to=link
#### Глава I,
*в которой наша героиня прибывает в Лондон и сразу же понимает, что этот город скрывает больше тайн, чем её гардероб*
Лондон встретил Ядвигу так, как и подобает встречать столицу величайшей империи мира — туманом, который не просто окутывал улицы, а жил собственной жизнью, дыша сыростью, копотью и тысячами невысказанных тайн.
Паровоз, пыхтя, втянулся под стеклянную арку вокзала Паддингтон, выпустив облако пара, смешанного с чёрной сажей. Ядвига, закутанная в дорожный плащ из тяжёлого бархата цвета ночного неба, ступила на перрон и тут же поморщилась.
— Боже, — простонала она, прижимая к лицу надушенный платок. — Чем здесь пахнет? Углём? Дымом? Отчаянием?
— Это Лондон, дорогая, — каркнула Ворона, ёжась на её плече. — Здесь даже воздух имеет классовый статус. В Ист-Энде он пахнет бедностью и надеждой, в Вест-Энде — деньгами и лицемерием, а на вокзалах — просто всеми сразу. Привыкай.
Ядвига привыкать не собиралась. Она властным жестом подозвала носильщика — мальчишку в застиранной форме с лицом, изъеденным оспой, но с цепкими, как у крысы, глазами.
— Мои вещи — в отель «Савой», — бросила она, сунув ему шиллинг. — Лучший номер, вид на Темзу и чтобы ванна была горячей. Если вода остынет — я лично прослежу, чтобы тебя уволили.
— Слушаюсь, миледи, — мальчишка шмыгнул носом и исчез в толпе с такой скоростью, будто за ним гнались все призраки Лондона сразу.
— Миледи? — хмыкнула Ворона. — Ты уже миледи?
— В Лондоне, дорогая, без титула ты никто. Так что пока я — леди Ядвига фон Вальден, австрийская аристократка, путешествующая инкогнито.
— Австрийская? Почему именно австрийская?
— Потому что австрийцы говорят с таким акцентом, что никто ничего не понимает. Идеальное прикрытие.
Они вышли на вокзальную площадь. И тут Лондон ударил по ним всеми своими красками, запахами и звуками.
Чёрные кэбы, запряжённые тощими лошадьми, сновали по мостовой, обдавая прохожих грязью из луж. Разносчики газет орали о новых преступлениях в Уайтчепеле. Дамы в кринолинах, похожие на перевёрнутые колокола, семенили по тротуарам, делая вид, что не замечают нищих, жмущихся к стенам. А над всем этим, пронизывая серое небо, возвышались шпили церквей и трубы заводов, изрыгавшие в небеса чёрный дым.
— Какой город, — выдохнула Ядвига, и в её голосе впервые прозвучало не раздражение, а уважение. — Он огромен. Он дышит. Он живёт своей жизнью, не спрашивая ни у кого разрешения.
— Он умирает, — тихо сказала Ворона. — Чувствуешь? Здесь слишком много... пустоты. Слишком много людей, которые потеряли себя. Лондон пожирает своих детей.
Ядвига прислушалась к себе. Ворона была права. Сквозь шум и суету пробивалась тонкая, едва уловимая нота — нота боли, одиночества, тоски. Миллионы людей, запертые в каменных джунглях, каждый сам за себя.
— Мне это знакомо, — прошептала она. — Париж, Венеция, Петербург — все они такие. Но здесь... здесь это сильнее. Здесь это стало религией.
Они сели в кэб, и лошадь, фыркнув, потянула их сквозь лабиринт улиц. Ядвига смотрела в окно, впитывая Лондон всеми чувствами. Узкие переулки Чипсайда с нависающими балконами, где, казалось, вот-вот появится призрак самого Шекспира. Широкие проспекты Вест-Энда с витринами, полными соблазнов. Мрачные кварталы Сохо, где за закрытыми дверями таились грехи, о которых не принято говорить вслух.
И туман. Вездесущий, липкий, жёлто-серый туман, который проникал в лёгкие, в мысли, в самую душу.
— Знаешь, — сказала Ворона, — говорят, в этом тумане можно встретить кого угодно. От призраков убитых королей до демонов из преисподней.
— Я не боюсь ни призраков, ни демонов, — усмехнулась Ядвига. — Я боюсь только скуки. А этот город, кажется, скучать не даст.
Она достала из саквояжа письмо, полученное ещё в Париже. От старинного знакомого, антиквара с сомнительной репутацией, который торговал редкостями со всей империи.
*«Мадам Ядвига, — писал он корявым, но изящным почерком. — На Всемирной выставке в Хрустальном дворце раджи из Индии выставляют нечто, что вас заинтересует. Кристалл, который светится в темноте. Местные учёные говорят, что это просто фосфоресцирующий минерал. Но я-то знаю: это Кристалл Тысячи Истин. Говорят, он исполняет желания. Или показывает будущее. Или просто очень красиво блестит. Приезжайте, посмотрите сами.*
*P.S. За кристаллом охотятся двое: тайное общество британских рационалистов и... некто, кого здесь называют Духом Туманов. Будьте осторожны. Этот некто очень опасен. Говорят, он оставляет после себя только мокрые следы и запах озона».*
— Дух Туманов, — задумчиво повторила Ядвига. — Интригующе.
— Опасно, — поправила Ворона. — Чувствуешь? Здесь пахнет не просто магией — здесь пахнет кровью.
— Тем интереснее.
Кэб остановился у «Савоя». Отель возвышался над Темзой, сияя огнями и обещая роскошь, которой Ядвига так ждала после дороги.
— Ну что ж, — сказала она, расплачиваясь с кэбменом. — Начинаем лондонскую игру. И да поможет нам дьявол — или хотя бы хорошее шампанское.
#### Глава II,
*где наша героиня посещает Хрустальный дворец и встречает там не только диковинки, но и старых знакомых в новом обличье*
Хрустальный дворец был грандиозен. Построенный в Гайд-парке специально для Всемирной выставки, он сиял стеклом и сталью, как гигантский бриллиант, брошенный на зелёную траву. Тысячи посетителей, сотни экспонатов, десятки стран, представивших свои лучшие достижения.
Ядвига, одетая в платье из тяжёлого шёлка цвета слоновой кости, с турнюром, который делал её фигуру ещё более величественной, и шляпку с пером райской птицы, плыла по залам, как фрегат по спокойному морю. Ворона, к недовольству охраны, сидела у неё на плече, но Ядвига просто сверкала глазами, и охранники предпочитали не связываться.
— Посмотри на это, — шептала Ворона, кивая на паровые машины, громоздившиеся в центре зала. — Железные монстры. Они дышат огнём и паром. Они хотят заменить магию.
— Не заменят, — отмахнулась Ядвига. — Железо — это просто железо. А магия — это душа.
— Душа не приводит в движение поезда.
— Зато она приводит в движение людей. А без людей поезда — просто груда металла.
Павильон Индии находился в самом конце галереи. Он был оформлен с восточной пышностью — резные ширмы из сандалового дерева, золотые ткани с вышивкой, которой позавидовали бы сами Великие Моголы, аромат сандала, кардамона и чего-то ещё, неуловимого, древнего, магического.
В центре, на бархатной подушке цвета запёкшейся крови, под стеклянным колпаком, лежал ОН.
Кристалл был прекрасен. Размером с кулак, неправильной формы, он переливался всеми цветами радуги, но главное — он светился изнутри мягким, тёплым светом, который не имел ничего общего с электричеством или фосфором. Это был свет самой жизни, свет, который заставлял сердце биться чаще, а мысли становиться яснее.
— Красота, — выдохнула Ядвига.
— Красота, — согласилась Ворона. — И очень опасная.
Рядом с кристаллом стояли двое индийцев в роскошных одеждах. Не просто раджи — махараджи. Их тюрбаны были украшены такими бриллиантами, что Ядвига чуть не ослепла от зависти. Они с гордостью рассказывали посетителям о свойствах камня.
— Этот кристалл, — вещал один из них на безупречном английском (никакого ломаного акцента — видимо, учился в Оксфорде), — передаётся в нашей семье из поколения в поколение вот уже тысячу лет. Он называется Кристалл Тысячи Истин. Говорят, он может показать человеку его истинную судьбу, если тот достоин.
— А если недостоин? — спросил кто-то из толпы.
— Если недостоин, он просто останется камнем. Красивым, но мёртвым.
— Суеверия, — громко произнёс знакомый голос за спиной Ядвиги.
Она обернулась. Группа джентльменов в строгих чёрных костюмах, с бледными лицами и цепкими глазами, стояла неподалёку. Их было пятеро, но главным был тот, что стоял в центре — высокий, сухой, с длинной седой бородой и глазами, в которых горел холодный, безумный огонь фанатика. На лацкане каждого — эмблема: перечёркнутая звезда.
— Чистой воды мистика, — продолжал бородач. — Эти камни светятся из-за примесей фосфора. Никакой магии. Обычная химия.
— Простите, сэр, — вмешалась Ядвига, сверкнув глазами. — А вы, собственно, кто такой, чтобы решать, что магия, а что химия?
Бородач медленно повернулся к ней. Его взгляд был тяжёлым, как намогильная плита.
— Я профессор Уильям Гровс, член Королевского общества и основатель «Ордена Поборников Чистого Разума», — представился он. — Мы изучаем природу явлений и отделяем научные факты от суеверий. А вы, мадам, судя по акценту, иностранка. И, судя по птице на плече, особа... эксцентричная.
— Эксцентричная? — усмехнулась Ядвига. — Я бы сказала — просвещённая. В отличие от некоторых, кто готов отрицать всё, что не вписывается в их узкие теории.
— Мадам, наука не терпит компромиссов, — отрезал Гровс. — Или явление существует объективно, или оно не существует вовсе. Этот камень — просто камень. Красивый, но бесполезный. И если мы докажем, что он не имеет никаких магических свойств, мы имеем право уничтожить его как символ невежества.
— Уничтожить? — переспросила Ядвига, и в её голосе зазвенела сталь. — Вы хотите уничтожить тысячелетнюю реликвию, потому что она не соответствует вашим представлениям о мире?
— Мы хотим уничтожить ложь, мадам. Ложь, которая мешает прогрессу.
— Прогресс без души — это просто машина по уничтожению всего живого, — парировала Ядвига. — Вы, джентльмены, строите железные дороги и паровые машины, но забываете, что человеку нужно не только это. Ему нужны чудеса. Ему нужна вера в то, что мир больше, чем сумма формул.
В толпе послышались одобрительные возгласы. Гровс побагровел.
— Вы ещё пожалеете о своих словах, мадам, — процедил он. — Мы ещё встретимся.
Он развернулся и ушёл, сопровождаемый своими мрачными спутниками.
— Бр-р-р, — передёрнула плечами Ворона. — От них несёт такой тоской, что даже я, видавшая виды птица, чуть не замерзла.
— Это фанатики, — задумчиво сказала Ядвига. — Самые опасные люди на свете. Они готовы на всё ради своей идеи. Даже на убийство.
— Ты думаешь, они пойдут на крайние меры?
— Я думаю, они уже на них пошли. Чувствуешь? В этом зале есть ещё кто-то. Кто-то, кто наблюдает за нами.
Ядвига медленно обвела взглядом толпу. И вдруг среди сотен лиц она заметила одно.
Он стоял у колонны, в тени, почти невидимый. Высокий, тощий, в длинном чёрном пальто и шляпе, надвинутой на глаза. От него веяло холодом и сыростью. И запахом — странным, тревожным запахом озона и... крови?
На секунду их взгляды встретились. И Ядвига поняла: это не человек.
Это было нечто иное. Древнее. Тёмное. И очень, очень опасное.
Фигура медленно покачала головой — то ли предупреждая, то ли приглашая — и растворилась в толпе, словно её и не было.
— Ты видела? — прошептала Ворона.
— Видела, — кивнула Ядвига. — Похоже, наш антиквар не врал. За кристаллом охотятся не только скучные учёные.
---
#### Глава III,
*где наша героиня знакомится с Джеком и узнаёт, что даже у потрошителей бывает совесть, просто она хорошо спрятана*
План был прост: ночью пробраться в Хрустальный дворец, отключить охрану с помощью сонного заклинания и забрать кристалл. Никакой магии (почти), никаких следов, никаких свидетелей.
Но Лондон, как выяснилось, имел свои планы.
Туман в ту ночь стоял такой, что Ядвига заблудилась уже через пять минут после выхода из отеля. Он был не просто густым — он был живым. Он шевелился, дышал, шептал. В его жёлто-серых клубах мерещились лица — искажённые страданием, с пустыми глазницами, с открытыми в беззвучном крике ртами.
— Налево, — подсказывала Ворона, пытаясь разглядеть дорогу. — Нет, направо. Хотя, кажется, прямо.
— Ты бесполезна!
— Я птица, а не маяк!
— Тсс! — вдруг прошипела Ядвига, замирая. — Слышишь?
Из тумана доносились шаги. Медленные, тяжёлые, влажные. Шлёп-шлёп-шлёп — так мог идти только тот, кто ступает по лужам, не разбирая дороги.
— Кто здесь? — крикнула Ядвига, готовя защитное заклинание.
Туман расступился, и из него выступила фигура.
Высокая, тощая, в длинном чёрном плаще и широкополой шляпе. Лица не видно — только тень и блеск глаз в темноте. От него веяло холодом, сыростью и чем-то ещё — древним, тёмным, нечеловеческим.
— Леди Ядвига, — произнёс голос — низкий, скрипучий, как скрип несмазанных петель. — Я ждал вас.
— Вы ошиблись, — твёрдо сказала Ядвига, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я не леди, я просто путешественница.
— Вы — ведьма, — усмехнулась фигура. — Я чую магию за версту. Так же, как вы чуете... меня.
— И кто же вы?
Фигура шагнула ближе, и свет газового фонаря наконец выхватил из темноты его лицо.
Оно было... странным. Красивым и отталкивающим одновременно. Молодое, с правильными чертами, но с каким-то налётом древности, будто этот человек жил уже тысячу лет и не мог умереть. Глаза — тёмные, глубокие, с вертикальными зрачками. И улыбка — кривая, хищная, но в ней чувствовалось что-то... почти человеческое.
— Меня зовут Джек, — сказал он. — Для друзей — просто Джек. Для врагов — Мистер Потрошитель.
Ядвига вздрогнула, но виду не подала.
— Тот самый? Из Уайтчепела?
— О, нет, — рассмеялся Джек. — Тот, из Уайтчепела, — это просто подражатель. Бедный сумасшедший, который решил, что убивать женщин — это весело. Я старше. Гораздо старше.
— И чем же вы занимаетесь, мистер Потрошитель?
— Я — хранитель. Дух этого города. Хранитель его тёмной стороны. Я слежу за тем, чтобы зло не выходило за берега. Иногда мне приходится... э-э-э... корректировать баланс.
— Корректировать баланс? — переспросила Ядвига. — Убивая людей?
— Я не убиваю, — обиженно сказал Джек. — Я забираю тех, кто уже мёртв внутри. Тех, кто сам хочет уйти. Тех, кому не место среди живых. Это моя работа. Неприятная, но необходимая.
Ядвига смотрела на него и не знала, верить или нет. Слишком странно всё это было. Слишком не вписывалось в её картину мира.
— Зачем вы ищете меня? — спросила она.
— Потому что вы охотитесь за тем же, за чем охочусь я, — ответил Джек. — За Кристаллом Тысячи Истин.
— Вы тоже хотите его украсть?
— Я хочу его защитить, — поправил Джек. — От тех безумцев из Ордена. Они не просто хотят его уничтожить — они хотят использовать его силу, чтобы уничтожить всю магию в мире. Навсегда.
— Использовать силу магии, чтобы уничтожить магию? — усмехнулась Ядвига. — Звучит как-то... нелогично.
— Они фанатики, — пожал плечами Джек. — Им не нужна логика. Им нужна победа. Они считают, что если они смогут подчинить себе магию, то докажут её несостоятельность.
— А вы? Вы тоже фанатик?
Джек посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то... похожее на боль.
— Я был человеком, — тихо сказал он. — Давно, очень давно. Я любил, надеялся, верил. А потом меня предали, убили, и я стал тем, кто я есть. Духом, привязанным к этому городу. Я не могу уйти. Я не могу умереть. Я просто существую, выполняя свою работу. И иногда... иногда мне хочется, чтобы всё это кончилось.
Он отвернулся, пряча лицо в тени.
— Кристалл может мне помочь, — продолжил он. — Говорят, он исполняет желания. Я хочу одного — покоя. Вечного покоя.
Ядвига молчала. Впервые в жизни она встретила существо, чья боль была так велика, что перекрывала всё — и зло, и добро, и саму жизнь.
— Я помогу вам, — сказала она вдруг. — Но кристалл я заберу себе.
— Зачем он вам? — удивился Джек.
— Я не знаю, — честно ответила Ядвига. — Но чувствую, что он мне нужен. Для чего-то важного. Может быть, для того же, для чего и вам — для обретения покоя.
Джек усмехнулся.
— Вы странная ведьма, леди Ядвига. Вы рискуете жизнью ради камня, который даже не знаете, зачем вам.
— Я всегда так живу, — пожала плечами Ядвига. — Привычка.
Они пошли вместе. Джек знал Лондон как свои пять пальцев — каждый закоулок, каждую подворотню, каждый потайной ход. Он провёл Ядвигу через лабиринт улиц, мимо спящих стражников, через чёрный ход прямо в сердце Хрустального дворца.
— Дальше я не пойду, — сказал он, останавливаясь у двери в павильон Индии. — Слишком много стекла. Оно меня... э-э-э... раздражает.
— Спасибо, Джек, — кивнула Ядвига.
— Удачи, ведьма. И помните: если что — зовите. Я всегда рядом. В тумане.
Он исчез, растворился в клубах тумана, словно его и не было.
Ядвига толкнула дверь и вошла.
---
#### Глава IV,
*где планы рушатся, а на сцену выходят не только поборники чистого разума, но и третья сила*
Внутри павильона было темно и тихо. Только редкие лунные лучи пробивались сквозь стеклянную крышу, создавая причудливые узоры на полу. Кристалл под стеклянным колпаком мягко пульсировал, словно живое сердце.
— Ну, здравствуй, красавец, — прошептала Ядвига, приближаясь.
Она уже протянула руку, чтобы снять колпак, как вдруг свет зажёгся.
— Не двигаться, мадам! — раздался знакомый голос.
Профессор Гровс и его компания стояли у входа. В руках у них были какие-то странные приборы, похожие на гальванические батареи, но с множеством трубок и линз.
— Мы знали, что вы придёте, — злорадно улыбнулся Гровс. — Мы следили за вами с самого прибытия в Лондон.
— Следили? — переспросила Ядвига, стараясь выиграть время. — Как невежливо. В моей стране гостей встречают хлебом-солью, а не слежкой.
— В вашей стране, мадам, до сих пор верят в домовых и леших, — усмехнулся Гровс. — А мы, в Англии, строим будущее на науке и разуме.
— Разве разум исключает веру в чудо? — парировала Ядвига.
— Исключает, — жёстко сказал Гровс. — Потому что чудо — это то, что нельзя объяснить, а значит, нельзя использовать на благо человечества. А мы хотим использовать всё. Даже вашу так называемую магию.
Он подал знак, и его помощники направили свои приборы на кристалл. Из них вырвались электрические разряды.
— Нет! — закричала Ядвига и бросилась вперёд.
Но было поздно. Разряды ударили в кристалл, и тот... вспыхнул.
Ослепительным светом, который заполнил весь павильон, весь дворец, весь Лондон.
А когда свет погас, кристалл лежал на месте, целый и невредимый. Только светился теперь ярче прежнего. И вокруг него стояли... трое.
Ядвига, профессор Гровс и... женщина.
Высокая, худая, в строгом сером платье, с лицом, изрезанным морщинами, и глазами, в которых горел такой же холодный огонь, как у Гровса, но с другим оттенком — не фанатизма, а... обречённости.
— Мэри Эннинг, — представилась она голосом, скрипучим, как старые кости. — Охотница за окаменелостями. И, между прочим, единственная женщина, которую приняли в Геологическое общество Лондона. Не благодарите.
— Что вы здесь делаете? — опешил Гровс.
— То же, что и вы, профессор, — усмехнулась Мэри. — Охочусь за этим камнем. Только по другой причине.
— По какой же?
— Этот кристалл — не просто магический артефакт, — сказала Мэри, подходя ближе. — Это ключ. Ключ к тайне, которую учёные ищут веками. К тайне происхождения жизни.
Она повернулась к Ядвиге.
— Вы ведь чувствуете, мадам ведьма? В этом камне пульсирует не просто магия — в нём пульсирует сама жизнь. Древняя, первозданная. Та, что возникла миллионы лет назад, когда мир был молод.
Ядвига прислушалась к своим ощущениям. Мэри была права. В кристалле действительно было что-то большее, чем просто магия. Что-то... исконное.
— Если я расшифрую этот камень, — продолжала Мэри, — я смогу доказать, что жизнь возникла не по воле Божьей, а естественным путём. Что мы не творения, а результат эволюции. Понимаете, что это значит?
— Это значит, что вы хотите использовать магию, чтобы доказать отсутствие магии? — усмехнулась Ядвига.
— Это значит, что я хочу использовать всё, что у меня есть, чтобы докопаться до истины, — твёрдо сказала Мэри. — Даже если эта истина разрушит все ваши сказки про чудеса.
— А если чудеса — это и есть истина? — парировала Ядвига.
Наступила тишина. Трое, ведьма, учёный-фанатик и охотница за истиной — стояли вокруг кристалла, и каждый хотела своего.
— Предлагаю сделку, — сказала вдруг Ядвига. — Кристалл остаётся у меня. Но вы обе получаете доступ к его изучению. По очереди. Под моим контролем.
— Почему мы должны вам доверять? — спросил Гровс.
— Потому что я — единственная, кто может защитить его от вас самих, — ответила Ядвига. — Вы, профессор, хотите его уничтожить. Вы, мисс Эннинг, хотите использовать его для своих целей. А я просто хочу, чтобы он жил. Потому что он живой. Чувствуете?
Она протянула руку к кристаллу. Тот отозвался теплом и благодарностью.
Гровс и Мэри переглянулись.
— Это безумие, — сказал профессор.
— Это единственный разумный выход, — возразила Мэри. — Или вы предпочитаете, чтобы мы перебили друг друга, а камень достался кому-то третьему?
— Кому, например?
— Например, мне, — раздался голос из темноты.
Джек вышел из тени, и от него повеяло таким холодом, что даже Гровс поёжился.
— Дух Туманов, — прошептала Мэри.
— Можно просто Джек, — улыбнулся он своей кривой улыбкой. — Я слушал ваш спор. Очень занимательно. Особенно про происхождение жизни. Знаете, я ведь живу уже тысячу лет. И могу вам кое-что рассказать о том, откуда взялась жизнь на Земле.
— И откуда же? — спросила Мэри, забыв о страхе.
— Из грязи, — ответил Джек. — Из той самой первозданной грязи, которая покрывала этот мир, когда он был молод. И в этой грязи было всё — и магия, и наука, и жизнь, и смерть. Всё вместе. Неразделимое.
Он подошёл к кристаллу и положил на него руку.
— Этот камень — частица той самой грязи. Он помнит всё. И если вы хотите узнать правду, вам придётся научиться слушать его. А не рвать на части.
Он посмотрел на Ядвигу.
— Я принимаю ваше предложение, ведьма. Кристалл остаётся у вас. А я... я подожду. Ещё немного. В конце концов, я ждал уже тысячу лет.
И он исчез, оставив после себя только запах озона и мокрый след на полу.
---
#### Глава V,
*где наша героиня встречается с королевой и получает неожиданное предложение, которое меняет всё*
Утро после ночных приключений выдалось на удивление солнечным. Туман рассеялся, и Лондон предстал во всей своей викторианской красе — грязной, величественной и бесконечно прекрасной.
Ядвига сидела в номере отеля, разглядывала кристалл и пила чай (без молока, она потребовала отдельно). Рядом, на столике, лежали два письма — от профессора Гровса и от Мэри Эннинг. Оба соглашались на её условия. Оба обещали вести себя прилично.
— Ну что, довольна? — спросила Ворона.
— Вполне, — кивнула Ядвига. — Камень у меня, учёные приручены, дух туманов обрёл надежду. Хорошая ночь.
В дверь постучали.
— Кто там ещё? — нахмурилась Ядвига.
На пороге стоял лакей в королевской ливрее — красный фрак с золотым шитьём, белые чулки, напудренный парик. Вид у него был такой важный, будто он сам был по крайней мере герцогом.
— Мадам, — поклонился он. — Её величество королева Виктория просит вас пожаловать в Букингемский дворец. Сегодня в пять часов пополудни. Экипаж будет подан.
Ядвига опешила.
— Королева? Меня?
— Так точно, мадам. Её величество выразила особое желание познакомиться с вами.
Лакей удалился, оставив после себя запах лаванды и важности.
— Ну, — сказала Ворона. — Доигралась.
— Да ладно, — отмахнулась Ядвига. — Может, она просто хочет обсудить погоду.
— Королева Англии не обсуждает погоду с иностранными ведьмами. Если только она не хочет, чтобы ты что-то для неё сделала.
— Или кому-то насолила.
— Тоже вариант.
В пять часов Ядвига, одетая в лучшее платье из тяжёлого шёлка цвета ночного неба, с жемчугами на шее (теми самыми, подаренными Варварой) и кристаллом, спрятанным за корсажем, входила в Букингемский дворец.
Её провели через анфиладу залов, каждый из которых был роскошнее предыдущего. Зеркала, позолота, хрустальные люстры, картины старых мастеров. Ядвига чувствовала себя мышью, попавшей в сырную лавку.
Наконец её ввели в малую гостиную, где у камина сидела королева Виктория.
Она оказалась маленькой полной женщиной в строгом чёрном платье, с внимательными глазами и твёрдым подбородком. Рядом с ней стоял принц Альберт — высокий, худой, с добрым лицом и умными, чуть грустными глазами.
— Мадам Ядвига, — начала королева без предисловий. — До меня дошли слухи о том, что произошло прошлой ночью в Хрустальном дворце.
— Ваше величество, я могу всё объяснить...
— Не нужно, — перебила Виктория. — Мои люди уже доложили мне. Вы вступили в конфликт с профессором Гровсом и его Орденом. Вы спасли магический артефакт от уничтожения. Вы договорились с духом туманов, которого мы безуспешно пытались изгнать последние сто лет.
Ядвига не знала, что сказать. Королева знала всё.
— Я... да, ваше величество. Всё так и было.
— И правильно сделали, — неожиданно улыбнулась Виктория. — Эти поборники чистого разума — просто зануды. Они хотят объяснить всё на свете, но не понимают, что в мире должно оставаться место для чуда. Мой дорогой Альберт, например, до сих пор верит в фей.
— Виктория, дорогая, — смутился принц. — Не при дамах.
— А мадам Ядвига — самая настоящая дама, — усмехнулась королева. — И, судя по всему, самая настоящая ведьма.
Ядвига почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Ваше величество, я...
— Не волнуйтесь, — махнула рукой Виктория. — Я не собираюсь вас арестовывать. Наоборот. У меня к вам есть предложение.
— Какое?
— В Британском музее хранится несколько артефактов, которые наши учёные считают обычными камнями. А я подозреваю, что они... э-э-э... не совсем обычные. Не могли бы вы взглянуть на них? Как эксперт по... магическим древностям?
Ядвига не верила своим ушам. Королева Англии предлагает ей работу!
— Ваше величество, я... с удовольствием.
— Прекрасно, — улыбнулась Виктория. — Мой секретарь свяжется с вами. А теперь — чай? Говорят, вы предпочитаете без молока.
Ядвига улыбнулась в ответ.
— Ваше величество, вы просто всезнайка.
— Это обязанность королевы, дорогая. Знать всё о своих подданных. И о гостях тоже.
---
#### Глава VI,
*которая случилась через месяц и оказалась началом новой эпохи*
Ядвига провела в Лондоне ещё месяц. Она исследовала артефакты в Британском музее (три из них действительно оказались магическими, и она провела небольшую церемонию их очищения), консультировала королеву по вопросам магической безопасности и даже подружилась с принцем Альбертом, который оказался страстным поклонником всего иррационального.
— Знаете, — сказал он ей однажды, когда они гуляли по дворцовому саду, — я тоже иногда чувствую, что мир не ограничивается тем, что можно пощупать и измерить. Но в наше время не принято говорить об этом вслух.
— Не принято, — согласилась Ядвига. — Но это не значит, что этого нет.
— Вы очень мудрая женщина, мадам Ядвига.
— Я просто старая, ваше высочество. Старость и мудрость — почти одно и то же.
Профессор Гровс и Мэри Эннинг, как ни странно, сдержали слово. Они приходили по очереди, изучали кристалл под присмотром Ядвиги и даже начали уважать друг друга. Гровс признал, что в кристалле есть что-то, не поддающееся научному объяснению. Мэри нашла в его структуре намёки на древнейшие формы жизни. А Ядвига просто сидела рядом и пила чай, радуясь, что эти двое хотя бы временно перестали быть врагами.
Джек, дух туманов, приходил каждую ночь. Они гуляли по набережной, и он рассказывал ей о своей жизни — о любви, которую потерял, о смерти, которая не пришла, о вечности, которая стала проклятием.
— Знаешь, — сказал он однажды, — я впервые за двести лет чувствую себя почти живым.
— Почти? — переспросила Ядвига.
— С тобой я вспоминаю, каково это — быть человеком. Спасибо.
— Не за что, — ответила она. — Друзья для того и нужны.
В последний вечер перед отъездом они сидели на крыше отеля, пили шампанское и смотрели на закат над Темзой. Кристалл лежал на столике и тихо светился, отражая огни города.
— Ты уверена, что не хочешь остаться? — спросила Ворона. — Здесь тебе рады. Королева, принц, даже этот странный дух...
— Не могу, — вздохнула Ядвига. — Слишком много ещё дел. Париж ждёт, Венеция, Петербург... Да и в Москве, говорят, опять что-то затевается.
— Вечно ты в бегах.
— Это не бега, это образ жизни.
Джек поднял бокал.
— За тебя, ведьма. За то, что ты есть. За то, что напомнила мне, что даже в вечности есть место для надежды.
— За тебя, Джек, — ответила Ядвига. — За то, что ты не дал мне забыть, что даже у самых тёмных существ есть сердце.
Они чокнулись. Кристалл мигнул в знак согласия.
А наутро Ядвига уехала. В Париж, где её ждали новые приключения. Но часть её души навсегда осталась в Лондоне, в тумане, где бродил Джек, ждал своей участи и иногда вспоминал ту странную ведьму, которая научила его снова чувствовать.
---
#### Эпилог,
*в котором Ворона подводит итог и напоминает о главном*
Они сидели в поезде, мчащемся через английскую равнину. За окном проплывали зелёные холмы, овцы, аккуратные домики с черепичными крышами.
— Знаешь, — сказала Ворона, — а ведь это была не просто авантюра.
— А что же?
— Это была миссия. Ты не просто украла кристалл. Ты спасла его от уничтожения. Ты помирила врагов. Ты дала надежду тому, кто её потерял. Это... это больше, чем просто приключение.
Ядвига задумалась.
— Может быть, — сказала она. — А может быть, я просто люблю, когда вокруг меня всё горит, а я в центре.
— И это тоже, — согласилась Ворона.
Они помолчали.
— Знаешь, что мне в тебе нравится? — вдруг спросила Ворона.
— Что?
— Что ты, при всей своей любви к роскоши и авантюрам, умудряешься ещё и правильные вещи делать. Защищаешь слабых. Даёшь надежду отчаявшимся. Даже королеву убедила.
— Я не убеждала, я просто была собой.
— Вот именно. Этого достаточно.
Ядвига улыбнулась и посмотрела на кристалл, лежащий у неё на коленях. Он тихо пульсировал, словно живое сердце.
— Слушай, — сказала Ворона. — А ведь эта история могла бы кому-то понравиться. Тем, кто верит, что мир не ограничивается формулами и паровыми машинами. Тем, кто хочет, чтобы магия продолжалась.
— И?
— И если таким людям захочется поддержать наши приключения — ну, чтобы мы могли путешествовать дальше, попадать в новые переделки, спасать новые артефакты — это было бы... ну, знаешь... приятно.
Ядвига рассмеялась.
— Ты опять про донаты?
— Я про поддержку, — обиженно каркнула Ворона. — Ты представляешь, сколько стоят билеты до Лондона? А новые платья? А шампанское, которое мы пили с Джеком? А пирожные, которые я клевала? Всё это денег стоит!
— Ладно, — махнула рукой Ядвига. — Пусть будет. Для тех, кто хочет, чтобы магия продолжалась. Чтобы новые кристаллы находились, новые духи обретали друзей, новые королевы пили с нами чай.
— И чтобы Ворона была сыта, — добавила та.
— И чтобы Ворона была сыта, — согласилась Ядвига.
Они чокнулись дорожными стаканами с чаем. Кристалл на коленях мигнул в знак согласия.
А поезд мчался в Париж, где их ждали новые приключения, новые встречи, новые чудеса. И кто знает, может быть, следующая история будет ещё безумнее этой.
С Ядвигой возможно всё.
---
**КОНЕЦ**
*P.S. Если вам понравилось это лондонское приключение, и вы хотите, чтобы Ядвига и Ворона продолжали свои путешествия по миру, защищая магию от скучных рационалистов и находя новых друзей среди духов и королев — знайте: любая, даже самая скромная лепта, брошенная в шляпу рассказчика, превращается в билет до следующего города. До следующей авантюры. До следующей встречи с чудесами.*
*А Джек, дух лондонского тумана, обещает не пугать вас слишком сильно, если вы заглянете в Сохо. По крайней мере, пока вы не съедите все его любимые пирожные из кондитерской на Оксфорд-стрит.*
*Донаты принимаются в любой валюте, блинах, пирожных и хорошем настроении. Следующая остановка — кто знает? Может быть, Египет? Или Китай? Или Луна? С Ядвигой возможно всё!*