В самом сердце Санкт‑Петербурга, там, где сейчас плавно несёт свои воды канал Грибоедова, когда‑то простиралось топкое болото. Из него брала начало небольшая извилистая речка — Кривуша, которую ещё называли Глухой речкой или Чёрной из‑за тёмной воды и глухих, заболоченных берегов.
История превращения этой скромной речушки в один из красивейших каналов города началась ещё в первой половине XVIII века. В 1737 году Комиссия о Санкт‑Петербургском строении приняла важное решение: соединить Кривушу с рекой Мойкой. Уже через пару лет, в 1739‑м, это было воплощено в жизнь. Так появился Конюшенный канал — именно он положил начало тому, что мы сегодня знаем как канал Грибоедова. Осушение болота и создание водного пути помогли сделать прилегающие территории пригодными для застройки.
Настоящий расцвет канала пришёлся на эпоху Екатерины II. В 1760–1790‑х годах развернулись масштабные работы: русло углубили, берега укрепили, а затем облицевали тёсаным камнем и обустроили гранитные набережные. Инженеры И. М. Голенищев‑Кутузов, И. Н. Борисов, Ф. В. Баур и К. Ф. Модерах вложили немало сил в это преображение. К концу XVIII века канал, украшенный чугунными ограждениями, уже мало напоминал прежнюю Глухую речку. По имени правящей императрицы новый водный путь получил название Екатерининского канала. Он не только стал важной транспортной артерией, но и выполнял защитную функцию — помогал предотвращать разрушительные наводнения, от которых страдал город.
Со временем берега канала застраивались доходными домами и торговыми рядами. Он постепенно превращался в оживлённую «улицу на воде», где жизнь била ключом. В XIX веке появились изящные мосты, ставшие настоящими украшениями Петербурга. Среди них особенно выделяются Львиный мост с чугунными львами и Банковский мост с крылатыми грифонами — они и сегодня восхищают гостей и жителей города. Немало памятных событий связано с набережной канала. Например, именно здесь, 1 марта 1881 года, произошло покушение на императора Александра II. Позднее на этом месте возвели храм Спаса‑на‑Крови — одну из самых узнаваемых достопримечательностей Петербурга.
После революции старое название перестало соответствовать духу времени. В октябре 1923 года канал переименовали в честь Александра Сергеевича Грибоедова — драматурга и дипломата, автора бессмертного «Горя от ума». По одной из версий, выбор имени связан с тем, что в начале XIX века писатель жил в доме № 104 на набережной канала. Так имя Грибоедова навсегда вошло в топонимику Санкт‑Петербурга. Шли годы, канал продолжал жить своей жизнью. В середине XX века его набережные вновь обновили: участок от Мойки до Итальянской улицы облицевали гранитом. В 2000‑х годах провели ремонт набережной у Казанского и Банковского мостов.
Да, сегодня канал Грибоедова — одна из визитных карточек Санкт‑Петербурга. Его воды отражают фасады старинных зданий, а мосты с ажурными перилами и скульптурами создают неповторимый облик центра города. Ознакомиться с набережной можно двумя путями: неспешно пройтись по ней, впитывая атмосферу, или полюбоваться видами с теплоходика. Мы же, друзья, выберем первый вариант — наземный, чтобы детально рассмотреть каждую достопримечательность, каждый архитектурный элемент. Прогулка вдоль позволяет по‑новому увидеть Петербург и ощутить дыхание его богатой истории.
А начнём знакомство с местом, где канал берёт своё начало. У истока канала Грибоедова, где он ответвляется от реки Мойки рядом с Марсовым полем, воздух будто пропитан историей. Здесь не просто пересекаются улицы и водные артерии — здесь оживает Петербург, слой за слоем раскрывая свои тайны. Место это ещё называют Трёхмостьем: помимо Мало‑Конюшенного и Театрального мостов, здесь находится и третий — пешеходный мост у Храма Спаса на Крови. Эти три моста словно задают тон всему месту, не просто перекидываясь через воду, а будто держа на своих плечах дух старого Петербурга.
Мало‑Конюшенный мост, раскинувшийся над Мойкой, выглядит основательным и спокойным. Его гранитные устои и чугунные арки будто выросли из самой набережной, став её естественной частью. Когда идёшь по нему, кажется, что слышишь приглушённый цокот копыт — будто ещё вчера здесь проезжали экипажи, а гвардейцы в мундирах спешили по своим делам. Мост соединяет Марсово поле с Конюшенной площадью так, словно всегда здесь был, — будто сам город сложился вокруг него.
Рядом, над каналом Грибоедова, протянулся Театральный мост — более лёгкий и изящный. Его чугунные решётки с тонким орнаментом словно подхватывают линии городской архитектуры: завитки узора будто перекликаются с лепниной ближайших фасадов, а строгие линии пролёта вторят ритму окон и колонн. Он не просто соединяет берега — он ведёт взгляд дальше, вдоль канала, приглашая отправиться в путешествие по городу.
Вместе эти мосты создают особую атмосферу: они не спорят друг с другом, а дополняют — один воплощает надёжность и традицию, другой — лёгкость и изящество. Их присутствие незаметно организует пространство вокруг: направляет пешеходные маршруты, открывает живописные виды на окружающие здания и задаёт тот самый петербургский масштаб, где вода, камень и металл существуют в гармонии.
Вокруг мостов жизнь выстраивалась веками. На углу Марсова поля и набережной стоит Дом Адамини — трёхэтажный, с колоннами и грифонами на фасаде. Он помнит шум артистических вечеров, споры Серебряного века и гул кабаре «Привал комедиантов» в подвале. Его окна, обращённые к воде, отражают то солнце, то хмурое небо, то огни вечернего города — как будто фиксируют каждый миг истории.
По соседству, вдоль Марсова поля, тянется здание казарм Павловского полка. Его фасад с аркадой окон первого этажа выглядит монументально и строго — словно напоминание о том, что этот город строился не только для балов и салонов, но и для службы, порядка, дисциплины. Когда‑то здесь раздавались команды офицеров, гремели шаги солдат на учениях, а теперь каменные стены хранят тишину, пропуская сквозь себя эхо минувших дней.
На углу Марсова поля и набережной реки Мойки стоит дом, который знает каждый ценитель петербургской архитектуры, — дом Адамини. Его история началась в 1820‑х годах, когда купец Антонов выкупил участок у семьи Степана Апраксина и заказал строительство доходного дома талантливому итальянскому архитектору Доменико Адамини, работавшему тогда в России. Возведение здания шло с 1823 по 1827 год — и результат превзошёл все ожидания. Дом получился трёхэтажным, расположившись на трапециевидном участке: большее основание выходит на Марсово поле, меньшее — на Аптекарский переулок. Архитектор выбрал стиль позднего ампира, который идеально вписался в облик имперского Петербурга.
Взгляд сразу цепляется за центральные ризалиты на фасадах, обращённых к Марсову полю и Мойке. Вторые и третьи этажи этих выступов украшают восьмиколонные портики — благородные, строгие, задающие тон всему облику здания. Юго‑восточный угол дома скруглён — необычное решение, которое придаёт сооружению особую пластичность. Два верхних этажа здесь декорированы пилястрами, а по всему периметру тянется пышный лепной фриз. Особенно примечательны мотивы с грифонами — мифическими стражами, словно оберегающими дом.
Первый этаж изначально задумывался как торговый: открытая аркада вдоль набережной Мойки должна была приютить лавки и магазины. Однако после смерти Антонова его вдова перестроила эту часть, превратив арки в закрытые помещения. Стены дома окрашены в спокойный жёлтый цвет, первый этаж рустован, а арочные окна украшены богатым белым декором — всё это создаёт ощущение парадности без излишней помпезности. Жизнь в доме закипела быстро. В 1820–1830‑х годах здесь поселился барон Павел Шиллинг — учёный, изобретатель электромагнитного телеграфа. Именно в стенах этого дома в 1832 году он провёл первую публичную демонстрацию своего изобретения, на которой присутствовал сам император Николай I. Передающее и принимающее устройства телеграфа располагались в разных концах дома.
Время шло, и в начале XX века здание перешло в ведение Удельного ведомства, получив название дома Уделов. Но настоящая культурная жизнь началась в 1914 году, когда на втором этаже открылось «Художественное бюро Добычиной». Здесь проходили выставки «Союза русских художников», «Мира искусства», «Голубой розы» и других объединений — стены видели работы лучших мастеров эпохи. Весной 1916 года оживился даже подвал: Борис Пронин открыл здесь кабаре «Привал комедиантов» — преемника знаменитой «Бродячей собаки». Художники Борис Григорьев, Сергей Судейкин, Василий Шухаев и Александр Яковлев расписали стены и потолки, превратив пространство в арт‑объект. Увы, кабаре закрылось в 1919 году, а роспись погибла во время наводнения 1924‑го.
В послереволюционные годы дом стал пристанищем для многих выдающихся людей: здесь жили писатель Леонид Андреев, поэтесса Анна Ахматова (в гостях у подруги Ольги Судейкиной), искусствовед Эрнст Липгарт, архитектор Николай Баранов. Позже, с 1948 по 1968 год, здесь жил писатель Юрий Герман — в память о нём на фасаде в 1968 году появилась мемориальная доска. Также в доме проживали писательница Вера Панова (с 1948 по 1970 год, в квартире № 4 на третьем этаже) и писатель Леонид Рахманов — в их честь также установлены мемориальные доски. Трагический след в истории дома оставила Великая Отечественная война. 26 ноября 1941 года две фугасные бомбы обрушились на здание: одна разрушила внутренние конструкции восточной части, другая уничтожила центральную часть южного фасада.
Но Петербург не мог потерять этот архитектурный шедевр — в 1946 году дом восстановили по проекту архитектора Александра Гинцберга. Он сумел вернуть зданию исторический облик, бережно сохранив его характерные черты. Сегодня дом Адамини — объект культурного наследия федерального значения. Он по‑прежнему живёт своей жизнью: в нём есть жилые квартиры, коммерческие помещения, а его фасады продолжают радовать прохожих той самой петербургской гармонией, которую когда‑то задумал Доменико Адамини.
А чуть дальше, у самого канала, вспыхивает красками Спас на Крови. Его купола и мозаики будто вырываются из строгой классики окружающих зданий — но не спорят с ней, а дополняют, создавая ту самую петербургскую гармонию контрастов. Отражение храма дрожит в воде канала, смешиваясь с бликами на граните набережных и чугунных перилах мостов.
На углу набережной канала Грибоедова и реки Мойки, рядом с Михайловским садом и Марсовым полем, стоит здание, чья судьба связана с русским народным искусством. В 1911 году императрица Александра Фёдоровна задумала создать Школу народного искусства — чтобы поддержать старинные промыслы и сохранить традиции вышивки, кружевоплетения, резьбы по дереву. Сначала школа размещалась в арендованных помещениях, но вскоре понадобился собственный дом. В 1913 году на конкурсе проектов победил архитектор Иннокентий Фёдорович Безпалов — его планировка показалась жюри наиболее продуманной. Доработать фасады поручили Николаю Евгеньевичу Лансере. Он выбрал стиль петровского барокко, чтобы здание гармонично вписалось в городской ансамбль, и развернул главный фасад к Мойке и Марсову полю.
12 июня 1914 года состоялась торжественная закладка здания. На церемонии присутствовали императрица Александра Фёдоровна с дочерьми Ольгой и Татьяной, а также великий князь Георгий Михайлович. Уже в 1915 году, несмотря на Первую мировую войну, школа открылась. Четырёхэтажное здание с мансардой и П‑образной формой выглядело нарядно: угловые части украшали русты, фасады — декоративные элементы. Над оформлением работали художник Евгений Евгеньевич Лансере и скульптор Я. Б. Троупянский. На картуше над входом появилась надпись: «Школа народного искусства ея императорского величества государыни императрицы Александры Фёдоровны». Мирная жизнь школы оказалась недолгой. Последний набор прошёл в сентябре 1916 года.
После Февральской революции 1917 года здесь разместились казармы Павловского полка, а позже открылся техникум кустарной промышленности с музеем. Во второй половине XX века здание стало общежитием для слушателей Ленинградского технологического института целлюлозно‑бумажной промышленности. В начале 2000‑х годов прошла масштабная реставрация: восстановили фасады и историческую надпись над входом. Теперь здесь располагается Высшая школа народных искусств (академия) — единственное в России государственное учебное заведение, готовящее художников традиционного декоративно‑прикладного искусства. В 2009 году дом на набережной канала Грибоедова, 2, литера А, был включён в Единый государственный реестр объектов культурного наследия. Он продолжает жить, храня память о замысле императрицы и таланте архитекторов.
Всё здесь связано невидимыми нитями: узор решётки моста перекликается с лепниной фасада, перспектива улицы ведёт взгляд к золотому кресту, а шум города тонет в плеске воды у гранитных стенок. Стоя у начала канала Грибоедова, можно на мгновение ощутить, как время замедляет свой бег — и прошлое, настоящее и будущее сливаются в едином образе Петербурга: города мостов и дворцов, воды и камня, памяти и мечты.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.