Напишу честно! Обрадовался от того, что зайдя в "Ленту подписок" Дзена, увидел новую публикацию с названием «Свобода выбора или 5 графа по-одесски» и пометкой "опубликовано только что"! Ура! Сейчас прочитаю и напишу комментарий быстрее всех! По первым строкам понял, что рассказ от Алексея "Novosea Company"!Ага! Не тут-то было! Читая текст, дошёл до того абзаца, где в курилке рассказывалось об "аварийном стеклобое". Озадачил нетривиальный вопрос: Чем знаменит 1976 год?
Задумался. Да многим чем знаменит этот год, но нипочём бы не догадался в заданном контексте. Пришлось читать дальше. Введение новых паспортов СССР и байка с вопросом о национальности. Ах, вот в чём дело! В связи с этим вспомнилась необычная национальность у матроса, служившего с нами в экипаже Б-413. Он призывался из Молдавии и был неплохим товарищем и трюмным машинистом.
- Если ты из Молдавии, значит ты - молдаванин? – тупо спросили мы.
- Нет, я - гагауз, - ответил он, чем нас шокировал. Кто такие гагаузы, с чем их «едят»? Непонятно. Подробно расспрашивать не стали. Бывает!
- Да ладно уж! Кто бы мы ни были бы по национальности, главное быть и оставаться человеками, как мультяшный герой Баранкин! Эт, точно!
На том и решили этот вопрос, окончательно и бесповоротно, на тот период.
Припоминая этот случай, я прикрыл веками глаза, чтобы они чуть-чуть отдохнули, а затем попытался читать дальше, хлопнул ресницами и ... отрубился на три часа.
В который раз меня подвело состояние сердечной прозорливости, упомянутой в рассказе Жюля Верна «Зелёный луч»! За полчаса до этого меня кто-то подтолкнул заварить курильский чай к ужину! Сработала логическая цепочка: вкусный ужин-курильский чай-курилка-дым-прикрой глаза.
Лапчатка или курильский чай. Верхние части кустарника с цветками я собрал и насушил прошлым летом. Природный антибиотик, успокаивает нервную систему, прочищает лёгкие, препятствует образованию тромбов. (С).
Проснулся с чувством полностью отдохнувшего и выспавшегося человека! В прихожей раздалось громкое шебуршание, вот что меня разбудило! Ага, жена на работу собирается! Осмотрелся в отсеке: экран ноутбука – чёрного цвета, за окном – темно. Светает!? Подумал, ничего себе «даванул на массу» - это ж утро следующего дня! Глянул на часы - 20.34, не поверил, переглянул - 20.35! Это же вечер! Дёрнул рукой "мышку", прилипшую хвостиком к ноутбуку. Ноутбук вышел из спящего режима! 20.36. Ого, сколько не дочитал! Глаза, по-прежнему, слипаются! Нет, надо дочитать. Промыл глазы водичкой, спичек под рукой не нашлось. Индейский еврей? До чего ж дожили в стране.
Пора давать комментарий! Вспомнил, чем же для меня знаменит 1976 год! Воспоминания хлынули как вода, прорвавшая дамбу! Опять побочный эффект чая – улучшение памяти! Буковки стали превращаться в слова, количество слов дошло до середины объёма, допускаемого Дзеном. Пришлось скопировать написанный текст и перенести его в созданный файл Word. Быстро набрал новый коммент с обещанием написать рассказ по теме, а то вдруг главред BV заругает, что мог бы прислать ему.
1976 год. Как прошёл этот год для меня? Вспомнить проще некуда! Я находился в составе членов экипажа дизельной подводной лодки Буки-413 на должности командира отделения. Звание старший матрос получил после сдачи зачёта на самоуправление боевым постом 42 IV-го отсека. Паспорт с зелёной обложкой изъят, его заменил военный билет. Новый красный паспорт, естественно, получил на «гражданке» после увольнения в запас.
Личное фото, за которое я мог получить наказание, если б нашли.
Лодка находилась на боевом дежурстве и была пришвартована к плавказарме.
Из открытых источников.
Моя ежедневная обязанность заключалась в получении разведсводки в штабе эскадры и предоставлении её командиру. Мне выделялся портфель с устройством для опечатывания и с ремнём через плечо, кроме того меня сопровождал вахтенный матрос с автоматом. Во время боевого дежурства лодки для борьбы с диверсантами на верхнюю вахту заступали трое матросов, один в носу, другой – в корме, третий – у трапа ПЛ. Вместе собираться было запрещено. Верхняя вахта на лодке мне нравилась больше, чем быть дневальным в казарме на берегу. Однажды увидел-таки «диверсанта» с большими глазами, щёками и усами. Это же нерпа! В воскресенье около 16.00 часов я вылез из люка седьмого отсека и увидел вахтенных, собравшихся у трапа втроём. Крикнул им в шутку.
- Эй, разойдитесь! Почему собрались вместе, ну-ка всем по местам стоять, а то командир придёт, увидит нарушение и всех нас накажет!
- А я уже тут! – крикнул командир лодки с верхней палубы плавказармы.
Двое метнулись на положенные места, никого не наказали, но командир Погорелов Б.А. приметил меня как исполнительного и требовательного моряка, поэтому, когда он заступал на суточное дежурство дежурным по эскадре или бригады, то всегда назначал меня своим рассыльным. Быть у командира рассыльным престижно, мне понравилось.
Дежурство осуществлялось в отдельно стоящем здании с санузлом. Помещения оборудованы столами и стульями, имелся диван и телефон. В обязанность входили приём информации и передача её командиру, находящемуся на постоянной связи. Для дежурства я покупал финики и печенье и устраивал чаепитие. Электрочайник, чай, сахар присутствовали там изначально. Командир подменял меня у телефона, отпуская на обед и ужин. После 24.00 можно было качественно поспать, если не разбудит звонок.
В первое дежурство командир, проверив кого-то, пришёл после 23.00 и спросил.
- Кто ещё не доложил об отбое?
- Не поступил звонок от дежурного второй бригады, - доложил я.
Кэп набрал номер дневального и потребовал пригласить дежурного по бригаде.
- Почему не исполняете свои обязанности и до сих пор не доложили? Почему я должен вас искать?
В трубке послышалась куча извинений, последовал доклад. В другое дежурство я заранее обзвонил всех, пользуясь лексикой командира, и доложил ему, задержавшемуся где-то на этот раз, что всё в порядке, поэтому он ушёл домой. На следующий день я с книгой дежурства бегал по лодкам и давал командирам ПЛ ознакомиться с выявленными у них нарушениями под роспись. Благодаря этому я побывал в центральном посту новейшей, в то время, ДЭПЛ типа «Сом» проекта 641Б с обрезиненным корпусом, дальше не пустили. Тогда их прибыло всего две единицы, они являлись очень секретными. По сравнению с нашей лодкой там было просторнее, а условия обитаемости были улучшены.
За все дежурства с кэпом в том году случилось только одно происшествие. Днём поступил звонок о возгорании моря между двумя торпедоловами. Информацию передал командиру, он потребовал сбегать на место, разобраться и доложить. Я прибежал на место, возгорание самоликвидировалось, только было видно, что закоптились борта кораблей. Я представился командиру одного из судов и потребовал объяснение.
- Доложи, что возгорание возникло из-за выкинутых за борт пластин регенерации, попавших в разливы масла на поверхности воды. Виновного найдём и накажем!
- Есть! Понял, так и доложу, - ответил я, козырнул и помчался обратно в дежурку.
Декабрь выдался малоснежным, но морозным. Для несения верхней вахты выдавался овчинный тулуп и валенки, теплые овчинные рукавицы. В ясную морозную ночь разыгралось красочное полярное сияние, впервые любовался таким явлением.
Днём, закутанный в тулуп до бровей, я встретил командира у трапа. Командир, по-отечески, спросил меня: «За борт в такой форме не упадёшь?». Ответил: «Ни в коем случае!»
Верхняя вахта и швартовая команда. Из открытых источников.
Боевое дежурство закончилось. Наконец-то мы отошли от плавказармы в Екатерининскую гавань для дифферентовки. Первое погружение на лодке Б-413 запомнилось навсегда.
- Боевая тревога! По местам стоять, приготовиться к погружению!
Раздались боевые сигналы звонком и ревуном. Сначала лодка погрузилась в позиционное положение, для чего был принят главный балласт кроме средней группы путем открытия кингстонов и клапанов вентиляции.
- Мы что, погрузились? - я спросил командира отсека.
- Нет ещё, - ответил он.
Заполнена средняя группа. Лодка стала совершать необычные эволюции. Создавался дифферент на нос, то на корму. Палуба в отсеке под нашими ногами, соответственно, превращалась в наклонную плоскость к носу, а потом резко – в кОрму. Приходилось менять наклон туловища, чтобы соблюдать вертикальное положение. Очень интересно! Через некоторое время палуба выровнялась под ноль.
И вот тут старослужащие поздравили нас с первым погружением, заставили выпить по плафону забортной воды и поцеловать кувалду. В чём же смысл этой традиции? Ответ прост. Попробовав воду моря и ощутив её горько-горько-солёный вкус, вызывающий отвращение, подводник поймёт, что лучше по доброй воле выпить положенную норму 300 грамм (объём плафона), чтобы не нахлебаться морской водой до самой «ватерлинии» в аварийном отсеке, поэтому нужно бороться за живучесть корабля до конца. Поцеловать кувалду без синяков и выбитых зубов может только смышлёный и ловкий моряк, привыкший к качке. Все выполнили традиционные действия, обошлось без последствий.
- Приготовиться к всплытию, слушать в отсеках!
Всплыли! Из открытых источников.
По основной специальности потребовалось изучить норвежский язык в небольшом объёме и отработать навыки приёма, так как норвежские фрегаты типа «Осло» на частотах национальной радиосети осуществляли радиообмен с узлами связи на родном языке, каждые четыре часа докладывая об обстановке to comsjonor (для командования их ВМС) ugradert – несекретно. Основной задачей был перехват цифр координат корабля (эн, ту, тре, фире, фем, секс, шув, отте, ни, зеро), и чем занят - en fiske – проверка судов рыбаков.
До весны 1976 года я полностью втянулся в службу. Было даже интересно, когда при утренней зарядке на морозе замерзает не высохшая за ночь роба в положении «руки врозь». Ежедневно на завтрак каждому подводнику выдавали четверть буханки белого хлеба, годки называли его «Птюхой». На мой вопрос, почему она так называется, только один из них с ехидной улыбкой сказал, что это от аббревиатуры ПТХ – пайка тюремного хлеба, отсюда и «птюха». Готовилась она так, на мякоть намазывалось сливочное масло, укладывался порционный кусок сыра, в мякоти перед коркой ножом создавалась полость, куда наливалось сгущённое молоко. Чтобы её съесть, нужно было широко раскрыть рот. «Годки» считали «птюхи», оставшиеся до увольнения в запас.
Неожиданно меня и другого специалиста ОСНАЗ привлекли для хозяйственных работ с целью покрытия кровельным железом крыши гаража, принадлежавшего начальнику разведки эскадры Голованову. С заданием справились в течение одного дня, нас даже покормили в столовой города Полярный, а я приобрёл навыки работы с кровельным железом. Подводник должен уметь всё, а что не умеет - должен научиться.
На лодке к моей службе и, соответственно, ко мне приклеили ярлык «система», в смысле «туда дуй, а обратно … нет». Дал такое прозвище командир радистов, латыш Гунар Петрович {!}.
В повседневной службе и жизни мы не скучали, в экипаже сложились байки.
Заповеди подводника, как и любого другого военнослужащего срочной службы:
- сон в любом положении;
- ненависть к любому труду кроме вахты и устранения аварийных ситуаций;
- зверский аппетит! Обязан съесть всё, даже 5 мг положенного лаврового листа, иначе подрыв боеготовности с непредсказуемыми последствиями для государства. (Есть поблажка для некоторых, не переносящих шторм. Ко мне это не относилось!).
Нарушителей или нерадивых матросов на лодке ругали изобретённым кем-то из экипажа необычным словом.
- Эй, ты, «Апё@здал”, ты что натворил, а ну-ка бросился всё исполнить как положено. Бегом по трапу!
Командир БЧ-5 Копоть с головой, бритой наголо, мило так выговаривал провинившимся матросам: «клёпанные вы исусики».
Гигиена на лодке соблюдалась. В шутку придумали пять сроков ношения носков:
- снимаешь ботинки, половина команды разбегается - пахучая;
- бросаешь к потолку прилипают - липучая;
- ставишь носки под койку вместе с ботинками (гадами) - стоячая;
- снимаешь носки не снимая ботинок - рваная;
- все носки вышли, один дух остался - изношенная.
Обычно, каждое утро перед переходом экипажа из казармы на лодку для подъема флага и работ, в казарме появлялся старпом Пахомов. Он был своеобразной личностью. Построив экипаж, Пахомов десять минут читал нам мораль по-русски, складно и витиевато применяя идиоматические выражения ни разу не повторяясь. Главная мысль всех нравоучений сводилась к соблюдению дисциплины и распорядка дня, строгому выполнению обязанностей по специальности и согласно табелю боевого поста.
- Стране нужны подводники здоровые и тупые!
Пытаясь выяснить, кто опять сожрал НЗ в шестом отсеке, Пахомов решил взбодрить команду. Проходя вдоль строя, каждому из нас дал краткую характеристику, например: трюмного машиниста VI-го отсека по фамилии Бульдымак, которого подозревал в содеянном, но молчавшем как партизан, обругал типа «Бульдымак ты х@ев». Дойдя до меня, формально не подчинявшемуся ему согласно приказу, остановился, хмурым и проницательным взглядом из-под бровей посмотрел оценивающе. Я вытянулся в струнку, изобразив на лице полное внимание и подобострастие.
- А этот член экипажа вообще «тёмная личность»! – и махнул рукой.
В завершении словесной экзекуции подытожил.
- Фигли вам не служить, накормлены, спать уложены, утром встали, почесали головку чл@ена возле колена, и, вообще, у вас должно быть только два лозунга:
- зов желудка выше разума;
- за женщиной как за Красным знаменем!
Много позже до меня дошло, что этот последний лозунг наверняка родился после просмотра сцены из кинофильма «Кавказская пленница».
Все за мной! Кадр из кинофильма «Кавказская пленница» в свободном доступе.
Моторист Лобов, имевший лицо (по выражению юмористов) не обезображенное интеллектом, после такой проповеди как-то взбодрился. По территории части после работы на камбузе проходила пожилая женщина лет семидесяти, мы её неоднократно видели. Моторист, получив увольнение, пошел вслед за ней, ворвался в квартиру и изнасиловал. Его убрали из экипажа и подвергли аресту.
В начале апреля 1976 года командующим 4-ой эскадры ПЛ был издан приказ о поощрении личного состава. В этом списке неожиданно прозвучала моя фамилия. Мне, как лучшему молодому специалисту ОСНАЗ, предоставили десятидневный отпуск. Думаю, что ведущую роль в этом сыграл мой мичман, номинально являвшийся старшиной команды на нашей лодке, но постоянно служивший при штабе в качестве секретаря начальника разведки эскадры. В 1977 году в боевом походе я исполнял его обязанности, а он остался на берегу, но разведсводку после завершения похода мы составляли вместе. На фото этот мичман стоит в центре.
Старпом Пахомов, оформлявший мне отпускные документы в своём кабинете-каюте береговой казармы, отнёсся ко мне по-доброму, сказав, что командир ПЛ лично от себя добавил ещё 8 суток за исполнительность и дисциплину. На стенах вдоль дверного проёма с обеих сторон висели гирлянды из блях от флотских ремней, изъятых им у матросов, так как на них имелись следы неуставных переделок. Когда он ненадолго вышел из кабинета по другому делу, то чьортик меня дёрнул «скоммуниздить» одну понравившуюся бляху, уголки которой были срезаны под углом и заточены. К счастью, он этого не заметил. Эта бляху храню до сих пор, теперь как память о нём, потому что когда я вернулся из отпуска, на его месте уже был другой старпом - Гуликов.
В конце апреля 1976 года в Вооружённых Силах СССР произошло ещё одно «знаменательное» событие, несколько повернувшее ход истории. Призвавший меня на службу Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Гречко Андрей Антонович 26 апреля приказал долго жить…
На его место 29 апреля был назначен Устинов Дмитрий Фёдорович, звание Маршала Советского Союза ему присвоили 30 июля. Изменения в службе для меня под его руководством проявились через год, так как вместо 30 дней + 3 дня на дорогу заслуженного за автономку отпуска меня отправили по схеме 20+3, так как ввели ограничения по отпускам для личного состава. Коренные изменения в службе на берегу произошли ещё через два года. Нам было это легко заметить после возвращения в Союз через 8-мь месяцев похода по трём океанам. К счастью, смена министров никак не повлияла на мой первый отпуск, начавшийся 29 апреля. Вот такое совпадение дат.
В долгожданный день начала отпуска, после завтрака я воспользовался торпедоловом, ходившим из Полярного до Североморска и обратно по расписанию. Впервые прошёл досмотр на КПП Североморска, после чего на рейсовом автобусе доехал до Мурманска, где пересел на другой автобус до аэропорта, решив лететь на самолёте, не связываясь с железной дорогой – зачем попусту терять время! Билет на самолёт до аэропорта Пулково г. Ленинграда стоил тогда 26 рублей. Половину стоимости можно было оплатить проездным документом, остальную сумму я доплатил своими деньгами. Моё денежное довольствие командира отделения составляло 18 рублей, добавлялись «северные», «морские», «подводные». В следующем году оно составило 21 рубль.
На груди неуставной знак «Подводные силы КСФ». Фото для доски почёта.
Полтора часа полёта! Это было впервые в моей жизни! Пешком дошёл до платформы «Аэропорт». Ближайшая по расписанию электричка довезла до г. Луги за два с половиной часа, но рейсовых автобусов в сторону деревни уже не было, последний ушёл немного раньше. Вот такая несогласованность расписаний! Пришлось взять такси, не идти же пешком 18 километров. Около 21.00 я наконец-то обнял маму и папу, исполнив их мечту. Об этом они писали в своих письмах ко мне, даже хотели приехать! На следующий день совершил поездку в Лугу, чтобы отметиться в военной комендатуре.
Я призывался 11 мая 1975 года, а 1-е и 9-е Мая 1976 года отпраздновал дома в деревне у родителей. В отпуске помог родителям посадить картошку на огороде, отдохнул на озере, почитал книги. Девиц в деревне не было, желания выпить не имелось с детства, да и не с кем. Друзей детства и двоюродных братьев призвали в армию, причём брат Юра служил солдатом в Гремихе; брат Вова – в ВДВ под Рязанью; брат Витя учился в мореходке; друг Миша служил в дивизии Дзержинского в Москве. Обратно на службу возвращаться не хотелось, так как отвык от напряжённой службы, но долг требовал!
Чтобы не брать деньги у родителей, я сел на поезд, истратив второе требование для бесплатного билета в плацкартном вагоне. В поездке я познакомился с девушкой, ехавшей в той же плацкарте с матерью. Внешне она была очень похожа на однокурсницу из института, я даже удивился, как это она оказалась здесь! Девушка оторопела от того, что я назвал её по имени, и не знала, что сказать. Её мать сообразила гораздо быстрее её, и мы познакомились окончательно. Девушка имела достаточно редкое имя – Антонина, причём также звали мою однокурсницу, лицом напоминавшую актрису И.Мирошниченко из кинофильма «Их знали только в лицо». Снова совпадение! Поездка превратилась в путешествие. Мы разговорились, причём я вёл себя уважительно и деликатно, пригодился опыт общения с венгерками в советско-венгерском лагере, полученный в 17 лет.
Её мама тактично ушла в вагон-ресторан, дав нам возможность познакомиться поближе, наверное, думая о том, что понравившейся ей старшина II статьи, её дочку не обидит! Вернувшись, она покормила дочь, не забыв угостить и меня. После ужина мы легли отдохнуть согласно купленным билетам. При свете ночника я обратил внимание на привлекательно округлые формы тела девушки, лежащей на правом боку спиной ко мне и напоминавшие формы Нины, спортсменки, комсомолки.
Кадр из кинофильма в открытом доступе.
Эх! Впереди ещё два года службы, всякое может случиться! Тактично пришлось намекнуть ей об этом. Отвернувшись к стенке, я задремал.
Мать с дочкой вышли в Кандалакше, а я проводил их, поднеся увесистые чемоданы. Стало грустно от того, почему не взял адресочек, и оставил девушку в недоумении. Нет, прежде всего, надо служить, не думая о том, что там на берегу! Так проще, зачем всё усложнять! Спасибо им за те часы, проведённые вместе в поезде!
На службу я вернулся к положенному сроку, сдав отпускное удостоверение с отметками военной комендатуры, не имевшей ко мне претензий по уставному обмундированию, как и патрули на вокзалах. Вскоре «годки» на лодке начали предъявлять ко мне претензии, наверно, завидовали, но я к этому отнёсся спокойно, так как дал присягу, в частности, стойко переносить все тяготы и лишения службы.
Каждый день службы был насыщенным. Отрабатывались вводные по борьбе с водой, пожаром, разгерметизацией отсека, тренировались по правилам доклада в центральный пост. Проводились теоретические и практические занятия. Кроме того, я был включён в носовую швартовную команду. Гораздо интереснее участвовать в швартовках, чем просто сидеть в прочном корпусе. Дни по второму году потекли бесконечной вереницей: вахты, дежурства на учебно-боевом центре ОСНАЗ, наряды, учебные занятия, тренировки на УТС в К-21, выходы в море…
Осенью 1976 года у меня появился подчинённый, молодой специалист ОСНАЗ, Сергей Гущин из Москвы, который отлично принимал морзянку. Мне стало гораздо легче служить, и я почти полностью переключился на радиовахту.
Лодка приняла участие в учении Северного флота в Баренцевом море, для чего мы ушли на полмесяца в район боевой подготовки возле Териберки. Во время учебной стрельбы по кораблю-мишени практическая торпеда повредила руль и один винт крейсера «Мурманск», игравшего за условного противника. Кэп запомнил его бортовой номер.
В октябре лодку направили к судну СБР (судно быстрого размагничивания), причём тяжёлые кабели таскать не пришлось, всё решили две канистры спирта. Зато отряд подводников, высаженный в тундру на надувных лодках, набрал несколько мешков подосиновиков, которыми мы питались два дня.
В декабре 1976 года лодка была направлена в город Роста на завод, встали в док. Корпус лодки требовалось очистить от ракушек, чтобы увеличить скорость хода, установить цинковые защитники корпуса, перегрузить АКБ и др. Ракушки срезались специальными машинками типа «болгарка», приводимых в действие сжатым воздухом, пахло обгоревшей органикой. В мою обязанность входило обеспечивать пожарную безопасность при производстве сварочных работ в кормовой части корпуса. Для удобства работы корабельным мастерам вокруг лодки были установлены строительные «леса».
В доке. Из открытых источников.
Наблюдая за электросварщиком, я оступился и полетел вниз (9 метров!) в зазор между лесами и корпусом, но до палубы дока не долетел. В воздухе мне удалось оттолкнуться от корпуса лодки, а рукой зацепиться за вторую площадку, и упасть на настил следующей. Акробатический номер, бл@ин! Сильно ударился коленом правой ноги, но ничего не сломал, только ушиб. На обед и ужин в этот день я идти не смог, прожил в лодке на запасе овсяного печенья и пряников. Следующим утром, превозмогая боль, пошёл в столовую, находящуюся рядом с пирсом и Кольским заливом.
В один из дней мы баловались и толкались, чтобы согреться перед заходом в зал столовой. Неожиданно меня сильно толкнули, когда я находился рядом с отбойным брусом. Верхняя часть моего тела сильно наклонилась над пустотой, я увидел волны залива в четырёх метрах от пирса, куда должен был упасть. Зацепиться было не за что, и я представил себе, как упаду в воду, сделав ЧП на весь Северный флот, но тело опять среагировало само. Ноги резко подкосились в коленных суставах, центр тяжести сместился назад в сторону пирса, хотя коленки больно стукнулись о привальный брус, но, главное, я остался на берегу. Встал и высказал обидчику всё об его умственных способностях, догнать не удалось.
В декабре на Б-413 у меня случился второй десятилетний юбилей, но на лодке меня не поздравили с днём рождения, хотя матросы нового призыва были отмечены командиром грамотами и подарками. Это меня сильно обидело и огорчило, ведь я в торжественной обстановке от руководства эскадры к празднику 7 ноября получил очередную Почётную грамоту. От этого волей-неволей приходилось становиться только грамотнее! А какая жизнь без грамоты в стране, где все научились читать и писать!
Не объясняя причину, я пригласил лучших друзей из отсека, где организовал чаепитие, затарившись сладостями в гарнизонном «Чипке». Название «Чипок» произошло от звука «Чпок!» открывания бутылки газированного лимонада типа «Дюшес». Чувство обиды не проходило, помог случай её пережить. В библиотеке Роста я взял почитать книгу Джека Лондона «Мартин Иден», так как более интересные произведения этого писателя были разобраны. Основной смысл романа заключался в том, что молодой писатель долго не мог добиться признания обществом своих произведений, вёл очень даже голодный и скромный образ жизни, обивая пороги издательств, но однажды фортуна соблаговолила повернуться к нему лицом. Мартин Иден нашёл покровителя в лице женщины, получил большой гонорар, стал желанным гостем в высшем свете, но у него появилось чувство горечи и обиды за те годы, когда влача жалкое существование, он, тем не менее, писал все эти романы. Но появилось другое «Но» - после пришедшей славы он не смог создать ни одного нового достойного произведения. От этого кризиса Иден убил себя, утопив в море. Я же, воспитанный родителями и советской властью, отнёсся к этому философически, сделав правильный вывод, что бы ни происходило, нужно выполнять свои обязанности и свой долг, невзирая ни на что. Слава – это не про меня, день рождения уже был, а каждый новый год добавляет лишь количество верстовых столбов на жизненном пути, и это ежегодное событие не стало для меня чем-то особенным.
Чтобы не терять свои навыки приёма я через открытый загрузочный люк для АКБ, проложил для радиоприёмников внешнюю антенну в виде простого провода, чтобы слушать эфир. Широковещательные станции меня не интересовали. Данные перехвата никуда не требовалось передавать. Враг вёл свою деятельность по-прежнему, я же стал осваивать приём азбуки Морзе непосредственно с эфира. Получалось плохо, да и времени было маловато. Навыки приёма морзянки я отработал в следующем году после похода.
«Иллюминаторы» из рубки ОСНАЗ БП-42 в мир эфира. Из открытых источников.
Осматривая корпус лодки перед уходом на обед, я увидел чёрный дым из топливно-балластной цистерны посередине лодки, где до этого проводились сварочные работы. По-видимому, там находилась ветошь или ватник, что привело к его тлению и загоранию. Быстро развернули шланг и водой затушили возникший пожар, доложили по команде. Этот случай сыграл в моей судьбе свою роль в выборе специальности на «гражданке», где, в конечном итоге, я стал офицером пожарной охраны.
Через месяц корпус лодки был очищен, окрашен, отремонтирован, аккумуляторные батареи заменены. По боевой тревоге провели подготовку корабля к выходу из дока. При проверке герметичности лодки мы услышали посторонний свист в отсеке в районе прямоугольного листа, закрывающего отверстие в прочном корпусе для загрузки АКБ. Об обнаружении дефекта немедленно доложили. Трюмные машинисты с рабочими дока подтянули гайки. Повторная проверка показала, что герметичность восстановлена. Док погрузился, лодка оказалась на плаву, и мы своим ходом ушли на базу – в Полярный.
Снова выходы в море, отработка задач Л-2 и Л-3, обеспечения работы БПК и АПЛ, дифферентовки. В общем получилось так, что следующие полтора года службы на берегу я пробыл меньше, чем полгода… .
На следующий день я снова заварил такой чай. Произошло то же самое. Утром допил остатки. Удивительно! Прошла боль в суставах, неделю достававшая меня!
Вот что делает правильно заваренный и животворящий напиток из растения, в народе называемом «могучкой» за его чудодейственную силу. Он придает бодрость, выносливость, исцеляет от болезней. Испытано на себе!
Отдельное спасибо Алексею "Novosea Company", подвигнувшему меня на воспоминания и такой рассказ.
Всем добра и мирного неба!
Николай Санаев. Редактировал BV.
Все рассказы автора читайте в авторской подборке.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru или+7(981)699-80-56
======================================================