«…она ужасно толстая, у неё голова размером с горшок, волосы на лице, волчанка на ногах, и ей по меньшей мере 40 лет. Её ум и достоинства вовсе не несут на себе отпечатка безобразия её тела, ибо насколько её талия коротка, широка и груба, настолько же ум её тонок, проницателен и искусен».
Эти строки принадлежат перу французского дипломата Фуа Де ла Нёвилля, побывавшего в Москве. Именно таким предстаёт в его записках царевна Софья — женщина, которая едва не стала первой русской императрицей за сто лет до Екатерины II.
А теперь взгляните на картину Ильи Репина «Царевна Софья в Новодевичьем монастыре». Могучие плечи, грубоватые черты лица, тяжёлый взгляд исподлобья, руки, скрещённые на груди в жесте глухой обороны. Перед нами не просто женщина — перед нами тигрица в клетке.
Но почему Репин отказался от привычной для исторической живописи идеализации? Почему его царевна так далека от канонов женской красоты?
Правда страшнее вымысла
Начнём с шокирующего факта: по сравнению с реальными историческими описаниями, Репин оказался… джентльменом.
Современники оставили о внешности Софьи настоящие издевательские пасквили. Её описывали как «безобразную, с уродливым телом непомерной толщины, с головой, огромной, как подушка или котёл».
Так что Репин смягчил «приговор» истории. Он не стал подчёркивать патологическую полноту или другие физические недостатки, о которых писали злопыхатели. Его задача была иной — не «приукрасить» царевну, а передать её дух.
А дух этот был поистине железным.
История одного поражения
На картине — 1698 год. Только что подавлен очередной стрелецкий бунт, который многие считали последней попыткой Софьи вернуть власть. Её брат, царь Пётр I, окончательно утвердился на троне. Мятежников казнят прямо за окнами её кельи в Новодевичьем монастыре, слуг пытают.
Но что мы видим?
Царевна не мечется в истерике. Она стоит у окна, зарешёченного, как тюремная камера. Руки скрещены на груди. Сжатые губы. Взгляд — исподлобья, злой, напряжённый, вызывающий.
Это не раскаявшаяся грешница. Это побеждённый, но не сломленный враг.
Репин писал: «Я хотел представить её как львицу, запертую в клетку». И ему это удалось. В её позе — гордость и бессилие одновременно. В её лице — ярость, которую она сдерживает из последних сил.
Кого на самом деле писал Репин?
Здесь кроется ещё одна любопытная деталь.
Портретов самой Софьи XVII века не сохранилось. Придворные живописцы писали её лишь в молодости, да и те работы утрачены. Поэтому Репин оказался в сложной ситуации — он создавал образ по сути «с нуля», опираясь на исторические описания и собственную интуицию.
Для позирования он приглашал свою свояченицу Софью Шевцову, а также писательницу Елену Бларамберг-Апрелеву, известную под псевдонимом «Ардов». По эскизам Репина его жена собственноручно сшила платье по образцам XVII века из Оружейной палаты.
Художник «одел» свою модель в парчовое платье, но не стал делать её кукольно-красивой. Он намеренно огрубил черты, подчеркнул мощную фигуру, сделал лицо почти мужеподобным. Почему?
Тайна фамильного сходства
Существует смелая версия, что в чертах репинской Софьи… проступает облик самого Петра I.
Брат и сестра были детьми одного отца. Репин, внимательно изучавший портреты царя-преобразователя, мог сознательно наделить царевну «петровскими» чертами — тем же «диким взглядом», той же необузданной энергией, тем же гневным темпераментом.
Посмотрите на знаменитую картину Николая Ге «Пётр I допрашивает царевича Алексея». Взгляд Петра — тяжелый, пронзительный, почти бешеный. А теперь взгляните на глаза Софьи на репинском полотне. Узнаёте? Это взгляд из одной породы.
Репин как бы говорит нам: они — одного поля ягоды. Бешеная, властная, умная и жестокая Софья — прямая родня такому же бешеному, властному и жестокому Петру.
Кровавый пол и раскрытое Евангелие
Посмотрите на цветовое решение картины. Интерьер кельи тонет в мраке, но из темноты выступают яркие пятна: золотистая парча платья, багровые оттенки, тёмно-красный пол.
Искусствоведы видят в этом кровавом поле у ног царевны страшную метафору — это цена, которую она заплатила за попытку захватить власть. Цена в крови.
А за спиной Софьи, в тени, стоит молодая монахиня — её служанка, склонившаяся над письменным столом. А рядом, на виду, — раскрытое Евангелие. Но Софья стоит к нему спиной. Она не раскаивается. Ей не нужны ни утешение, ни прощение.
Скандал, который стал триумфом
Когда картина впервые появилась на выставке в 1879 году, критики разделились. Одни назвали её «неудачей» и жаловались, что Софья получилась «менее одухотворённой», чем можно было бы показать. Другие, наоборот, увидели в ней прорыв — первую русскую историческую картину, где художник осмелился показать не парадный портрет, а живую, противоречивую, непричёсанную личность.
Для самого Репина это полотно стало первой серьёзной работой на историческую тему. Он готовился к ней больше года, изучал документы, делал зарисовки в музеях, ездил в Новодевичий монастырь, чтобы прочувствовать атмосферу.
И сегодня, когда мы смотрим на эту картину в Третьяковской галерее, нас не отталкивает «некрасивость» царевны. Нас завораживает её сила.
Как вы думаете, Репин был слишком жесток к царевне Софье или, наоборот, воздал должное её несгибаемому характеру? Делитесь своим мнением в комментариях!
Огромное спасибо, что дочитали эту статью до конца. Для меня это очень важно. Подписывайтесь на канал, чтобы вместе открывать для себя удивительные и часто неочевидные истории, скрытые за великими полотнами. 🎨⚡