Метафорическая сказка для тех, кому необходимо дать себе право на то, чтобы их ценные знания и умения были приняты людьми.
____________________________________________________
Высоко в горах, там, где облака цепляются за острые скалы, а ветер носит обрывки забытых легенд, возвышается Гулкий Пик. Это особенное место - люди из долины специально приходят сюда, чтобы наговорить в пустоту самое сокровенное: признаться в любви, попросить об исцелении, выкрикнуть боль, которая не помещается в груди. Но ответа они не слышат - к ним эхом возвращается их голос, только измененный, потому что на вершине живет Элора - Та, Кто Ловит Эхо.
Никто не знал, как она выглядит на самом деле. Одни говорили, что она соткана из радуги и тумана, другие, что у неё глаза цвета предзакатного неба. Элора не показывалась людям. Она слушала, впитывая в себя звуки, брошенные в пропасть, пропускала их через свое сердце, распутывала узлы чужой боли, и только потом отпускала обратно - чистым, ясным, целительным эхом. Человек внизу слышал вернувшийся к нему звук, плакал от облегчения и уходил с легким сердцем.
У Элоры был редкий дар - она умела растворять чужую тьму в своем свете, но никогда не просила ничего взамен. Порой благодарный человек, исцеленный её эхом, пытался оставить у подножия скалы корзину с едой или теплую шкуру, но Элора отворачивалась. Ей казалось, что брать плату за работу души - это кощунство.
- Разве можно измерить утешение зерном? - шептала она ветру. - Разве можно продать исцеленную душу? Я не торгую святыней, я выше этого.
Она витала в разреженном воздухе вершин, считая себя бестелесной, чистой, не запятнанной грубой прозой жизни. Ей казалось, что если она признает, что ей нужна еда, тепло, новый плащ вместо старого, прохудившегося, она тут же упадет с небес, станет обычной, земной.
Глубоко внутри нее жил страх: а вдруг люди поймут, что она не бесплотный дух? Вдруг скажут: «А-а-а, ей нужны наши медяки, значит, она такая же, как мы - торгашка!» Ей казалось, что тогда ее дар исчезнет, потому что люди перестанут в него верить. Так и жила Элора - отдавая себя, растворяясь в чужих голосах, сама становясь всё прозрачнее и тоньше.
Однажды у подножия Гулкого Пика остановился человек. Он не закричал, а просто сел на камень и закрыл лицо руками и долго, очень долго молчал. А потом из его груди вырвался хриплый, выжженный стон - в нем не было слов, только одна огромная, всепоглощающая усталость.
Элора никогда не слышала подобного крика. Боль внутри человека была такой бездонной, что начала высасывать жизнь из нее самой. Она отдала этому стону последние крохи тепла и без сил рухнула на камни своей пещеры.
Впервые в жизни эхо не вернулось к человеку. Стон ушел в пропасть и канул в тишине. Человек внизу, не дождавшись ответа, поднялся и молча ушел в темноту, еще более сломленный, чем прежде.
Элора лежала и наблюдала, как её руки становятся совсем прозрачными, ноги истончаются, а голос превращается в тихий шелест. Горе от осознания того, что она не смогла помочь, захлестнуло ее волной. И вдруг она услышала шаги.
В пещеру вошла старая женщина в теплом плаще, с корзиной за плечами. Она пришла из долины и была одной из тех, кто приносил дары, которые Элора никогда не брала.
- Я знала, что найду тебя здесь, - сказала женщина, снимая плащ и укрывая им Элору. - Тот человек, что приходил к тебе сегодня - мой сын.
- Прости, я не смогла ему помочь, у меня не осталось сил. - Элора попыталась встать, но у нее не получилось.
- Конечно, не осталось, - женщина присела рядом, достала из корзины краюху хлеба и кружку с тёплым молоком. - Ты же всё раздала, а брать не умеешь.
- Я не могу, - прошептала Элора. - Это недостойно, ведь дар не продается.
- Ты думаешь, твой дар принадлежит тебе? - старая женщина покачала головой. - Нет, он принадлежит миру и Тому, Кто Его Создал. А мир состоит не только из духовного, в нем есть голод и холод – все то, что присуще обычному человеку. Ты не хозяйка своего дара, а проводник, чьими руками Создатель благословляет людей. Отказываясь от платы, ты отказываешься от той части себя, которая нуждается в еде и тепле, а значит и от мудрой задумки Создателя. Когда ты берешь хлеб, то пропускаешь благодарность мира обратно в себя, чтобы у тебя были силы снова проводить свет. Ты не продаешь эхо, а позволяешь дару течь так, как было задумано - в живой, полноценный обмен.
У Элоры перехватило дыхание. Она вдруг увидела себя со стороны: гордая, парящая над людским миром, считающая себя слишком чистой для земной прозы. Но дар-то был дан именно для этого мира - для людей с их болью, с их мозолистыми руками, с их скудными подношениями, в которые они вкладывали свою благодарность.
- А что, если меня обвинят в корысти? - еле слышно прошептала она.
- Дорогая, - старая женщина погладила её прозрачную щеку. - Людям нужен не бесплотный дух, парящий в небесах, а тот, кому можно в благодарности пожать руку.
И тогда Элора поняла - её страх быть обвиненной в корысти был ловушкой. В попытке сберечь духовность, она убивала свою человечность.
- Мне страшно, что если люди увидят во мне равную себе, ту, которую можно ненавидеть и презирать, я этого не вынесу.
- Ты же растворяешь чужую боль, неужели со своей не справишься? – улыбнулась женщина.
Элора посмотрела на хлеб - от него пахло так вкусно, что у неё закружилась голова. Она протянула руку, взяла хлеб и, откусив кусок, почувствовала, как тепло разлилось по телу, которого у неё почти не осталось, но которое вдруг начало проявляться и наливаться силой. Она поела, выпила молоко, и, впервые за долгое время, почувствовала себя не бесплотным существом, а человеком.
- А как же твой сын? - спросила она.
- Он придёт снова, - сказала женщина. - Но в следующий раз ты встретишь его сытой и живой женщиной. И тогда твоё эхо зазвучит по-иному, потому что теперь ты знаешь, чего стоит жизнь.
Элора вышла из пещеры. Внизу, в долине, ярко горели огни - люди в домах жили свою обычную земную жизнь. Но она больше не парила над ними, она чувствовала себя их частью.
И когда наутро к подножию Гулкого Пика пришли люди, Элора впервые к ним спустилась.
- Я послушаю вас, – обратилась она к пришедшим, - но взамен попрошу еду, теплую одежду и помощь. Я наконец-то поняла - чтобы мой дар стал полноценным, я должна быть здесь, с вами, в этом мире.
Люди согласно закивали головами – им на самом деле нужна была не волшебная фея, а живая целительница, которая способна и избавить их от печали, и преломить с ними хлеб.
Элора больше не боялась - она обрела себя. И эхо её с тех пор звучало, как голос самой жизни, в которой небо и земля наконец-то обнялись.