Как нацистский «новый порядок» в годы Великой Отечественной войны уничтожил мирное население одного из старейших городов России.
Остров – районный центр и один из старейших городов на Псковщине.
4 июля 1941 года в город вошли части 41-го корпуса вермахта. Начался период оккупации, который продлился почти три года – до 21 июля 1944 года. За это время нацистская политика геноцида в отношении мирного населения, проводимая на всей захваченной территории СССР, в том числе и в Острове приобрела конкретные формы: массовый угон населения в рабство, уничтожение подпольщиков, создание системы карательных органов.
Город на Великой как часть «восточной политики» Рейха
Оккупация территории Псковской области была частью гитлеровского плана «Ост», предполагавшего колонизацию и «зачистку» восточных земель от «неполноценного» населения. Город Остров, имевший стратегическое значение из-за железнодорожного и автомобильного узлов и моста через реку Великую, попал под жесткий военно-полевой режим управления. К тому же контроль над городом позволял развивать наступление в нескольких направлениях: на Псков, Порхов, Опочку, Новоржев.
«Новый порядок»: Система управления в Острове
С первых дней оккупации, с 4 июля 1941 года, Остров превратился в город, где каждый шаг был под контролем нацистской машины. Управление осуществляла немецкая военная администрация, подчинённая группе армий «Север». Комендант города был её железной рукой. Сразу же была введена обязательная жесткая система регистрации: жителям выдавали аусвайсы или ставили отметки в советские паспорта – фактически это стало билетом на принудительные работы.
Вспомогательные управы во главе с назначенными головами города (часто из коллаборационистов), лишь создавали видимость самоуправления. В реальности они занимались налогами и работой предприятий, но лишь по указке сверху. Никакой самостоятельности у них не было.
Настоящая власть принадлежала палачам: гестапо охотилось на подпольщиков, фельджандармерия держала в страхе улицы, а городская тюрьма не пустовала никогда. Оккупанты реквизировали всё –продовольствие, сырьё, имущество людей. Жителей сгоняли на каторжные работы: ремонтировать дороги и строить укрепления для вермахта. Любая работа на предприятиях разрешалась только с личного одобрения захватчиков.
Комендатура была частью системы, которая поддерживала «новый порядок» на оккупированной территории. Среди методов поддержания порядка был массовый террор: расстрелы и повешения применялись по малейшему поводу.
Как немцы приучали к порядку
Война – это не только расстрелы и голод. Но и странные, почти абсурдные сцены, от которых мороз по коже.
История произошла в деревне Гораи Островского района. Мужчина, которому в оккупацию было 14–16 лет, рассказывал: в Горайской школе немцы устроили штаб и лазарет. А местные подростки по вечерам всё равно собирались неподалёку – на том месте, где гуляли до войны. Немцы пока не трогали.
В конце лета ребята объелись орехов в лесу. Шелуху бросили прямо на землю – место гулянок превратилось в свалку. Погуляли допоздна и разошлись.
Рано утром в дверь рассказчика – громкий стук. Мать открыла: на пороге староста и немец с автоматом. Где сын? Спит. Поднимай, вели одеваться, дай метлу – и за нами в Гораи.
Привели к школе. А там уже вся окрестная молодёжь стоит с мётлами. Вокруг – автоматчики. Вышел немецкий офицер и по-русски приказал: убрать весь мусор дочиста. Предупредил: если повторится – каждое утро будете собираться на уборку.
Ребята начали мести. Солдаты стояли в оцеплении с автоматами наизготовку и громко хохотали. Один выхватил метлу у мальчишки и стал тыкать ему в лицо, показывая, что тот плохо метёт. Парень опешил, но быстро взял себя в руки – и заработал метлой так, будто от этого зависела жизнь.
С того дня на месте гуляний больше никогда не оставалось мусора. Ни одной шелухи, ни одной бумажки.
Маленький эпизод большой оккупации. Без крови, но с таким унижением, которое не забывается.
История Клавы Назаровой и её товарищей
Ранним утром 12 декабря 1942 года на Товарной площади города Острова немецкие оккупационные власти установили две виселицы. Жителей города согнали на площадь. Офицер зачитал приказ фельдкоменданта Острова полковника Карла Зассе: «За содействие коммунистам и партизанам, за сопротивление новому порядку приговорить к смертной казни через повешение». К виселицам привели двух девушек – Клавдию Назарову и Анну Иванову. Площадь не замерла в безмолвном ужасе, а взорвалась рыданиями и приглушённым ропотом. Перед казнью Клавдия Назарова – Клава, как звали её друзья и товарищи – выкрикнула: «Мы погибнем, но на смену нам придут миллионы! Красная Армия сметёт фашистскую нечисть! Победа будет за нами!». Тела казнённых оставались висеть на площади трое суток – оккупанты запрещали их снимать.
Эта казнь стала итогом деятельности подпольной группы, созданной в Острове после того, как 4 июля 1941 года в город вошли немецкие войска. Псковская область находилась в оккупации дольше других территорий СССР – с 1941 по 1944 год. За эти годы нацисты и их пособники уничтожили здесь более 75 тысяч мирных граждан, в том числе 1400 детей, и более 377 тысяч военнопленных. Ещё 192 тысячи человек были угнаны на принудительные работы в Германию. В Острове, как и по всей области, действовал приказной режим с угрозой расстрела за неповиновение, город грабили, жителей выгоняли из домов.
Клавдия Назарова родилась в октябре 1918 года в семье крестьянина. До войны она окончила школу, год проучилась в Ленинградском институте физической культуры имени П.Ф. Лесгафта, но из-за болезни матери вернулась в Остров и работала старшей пионервожатой в школе №5 имени В.И. Ленина. С началом войны первый секретарь Островского райкома ВКП(б) Алексей Алексеевич Тужиков поручил ей остаться в городе для организации подпольной работы. В составе истребительного батальона Назарова участвовала в боях с немецким воздушным десантом, вытащила с поля боя раненого бойца, а после отступления батальона осталась в городе.
Назарова устроилась медсестрой в госпиталь, где лежали раненые красноармейцы, и организовала побег пятерых из них. Затем она устроилась в швейную мастерскую – в том же доме на улице Урицкого, где жил фельдкомендант. По ночам Клава и её товарищи распространяли листовки с информацией о ходе войны и призывами к сопротивлению. Группа сожгла лесопильный завод, выводила из строя оборудование на электростанции и в ремонтных мастерских, из-за чего немецкий военный городок то и дело оставался без света и связи. Подпольщики также добывали и передавали партизанам сведения о расположении немецких частей, численности гарнизона и передвижении войск. Всего они помогли спасти более 50 военнопленных и раненых красноармейцев.
В руководящее ядро организации входили Людмила Ивановна Филиппова (Мила), Олег Александрович Серебренников, Лев Гурьевич Судаков, Александр Иванович Митрофанов. Всего в группе было около 15 человек.
Провал произошёл в ноябре 1942 года. 6 ноября 1942 года Клавдию Назарову арестовали. На допросах её пытали, но она никого не выдала. Вслед за ней арестовали Анну Иванову, Константина Дмитриева, Николая Михайлова, Николая Козловского и его жену Надежду. 12 декабря 1942 года, после казни Назаровой и Ивановой на Базарной площади, в деревне Рядобжа у конюшни расстреляли Константина Дмитриева и Николая Михайлова. Перед расстрелом они крикнули: «Прощайте, товарищи! Красная Армия отомстит за всех советских людей!». Николая Козловского и его жену повесили у амбара в деревне Ногино.
20 августа 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Клавдии Ивановне Назаровой посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.
После гибели Назаровой руководство группой взяла на себя Людмила Филиппова. Она устроилась работать в немецкую столовую, чтобы получить доступ к документам, и похищала чистые бланки, которые передавала разведчикам. Вместе с Олегом Серебренниковым, Львом Судаковым, Александром Митрофановым и Зоей Кругловой она продолжала собирать разведданные, распространять листовки и помогать военнопленным. Однако 9 сентября 1943 года на шоссе Остров – Палкино, в районе деревни Тишино (Тишинский лес), нацисты расстреляли Людмилу Филиппову, Олега Серебренникова, Александра Митрофанова, Льва Судакова и Зою Круглову.
Таким образом погибла практически вся организация. Однако долгое время точное место расстрела второй группы подпольщиков оставалось неизвестным. Прояснить эту историю помог свидетель – человек, который сам был далёк от героизма.
Речь идёт о Петрове, старосте деревни Рагозино, которого местные жители за жестокость прозвали Петлюрой. 9 сентября 1943 года он ввалился в одну из изб деревни, потребовал самогона и после второго стакана неожиданно разоткровенничался: «Видал, как островских комсомольцев стреляли. Ивана Митрофанова сына признал. Девчонки лежали, а парни могилу рыли». Эти слова, сказанные в пьяном угаре, оказались единственным свидетельством о последних минутах подпольщиков.
После войны Петров был осуждён за пособничество оккупантам. Отбыв срок, он вернулся домой и вскоре умер. Его племянница позже рассказала, что перед смертью дядя упоминал место казни. По её словам, юных патриотов расстреляли на седьмой версте от Острова – в кустарнике, немного поодаль от шоссе Остров – Палкино. Эта информация, полученная через много лет, помогла в 1959 году обнаружить останки Людмилы Филипповой, Олега Серебренникова, Александра Митрофанова, Льва Судакова и Зои Кругловой.
Так предатель, сам того не желая, указал дорогу к месту упокоения тех, кого когда-то помогал уничтожать.
11 сентября 1959 года состоялось торжественное перезахоронение. Тысячи жителей Острова пришли на центральную площадь, чтобы проводить жертв нацизма в последний путь. Это событие стало актом не просто памяти, но и публичного признания факта геноцида на местном уровне. Сегодня на кладбище Жён Мироносиц (городское кладбище Острова) установлен мраморный обелиск с фамилиями казненных, а у шоссе Остров – Палкино – памятный знак, куда каждый год 9 сентября приходят люди.
От Острова до Освенцима: дорога в ад
Две девочки из Острова. Два детства, сожжённые войной. Один лагерь смерти на двоих – Освенцим. Ольга Дергачёва и Людмила Федосеева не были знакомы в ту пору, но их судьбы сложились почти одинаково: облава, вагоны, бараки, голод, унижения и чудо возвращения домой.
История Ольги Андреевны Дергачёвой
Ольга Андреевна родилась в Острове в 1926 году. Довоенное детство было счастливым: пионерский слёт в Ленинграде, лагеря на Гороховом озере. В феврале 1943 года во время облавы 16-летнюю девушку схватили фашисты. Её поместили в островскую тюрьму, а затем в битком набитых вагонах отправили в Германию. Первым пунктом стал лагерь смерти Освенцим. Холодные бараки, двойные нары, жидкая похлёбка из брюквы, работа по чистке туалетов, ежедневный страх и обыски по ночам. Тяжесть этих дней она делила с женщиной по имени Клава из деревни Никулино. Затем были другие лагеря, а конечным стал трудовой лагерь под Ростоком. 2 января 1945 года её освободила Красная Армия. Вернувшись в Остров, она столкнулась с трудностями при устройстве на работу, уехала в Псков, окончила техникум, затем пединститут. Работала на стройках, в райкоме партии, возглавляла редакцию газеты. На пенсии стала секретарём совета бывших малолетних узников, участвовала в создании книги «Последние свидетели», вела уроки мужества. Ольга Андреевна была отчаянным оптимистом и очень спешила жить ради других.
История Людмилы Александровны Федосеевой
Людмила Александровна (в девичестве Дмитровская) родилась в Острове в 1932 году. Когда началась война, она только окончила первый класс. Их дом сгорел от упавшего советского самолёта. В 12 лет её вместе с семьёй угнали в Германию. Первым лагерем, как и у Ольги, стал Освенцим. Девочка запомнила дымящие трубы крематориев, кипы чужих вещей и круглые печати на лбу больных, которых отправляли на смерть. Семью отправили в лагерь Вупперталь, а затем на завод в Юрдинген, где подростки работали в поле. Младший брат Людмилы умер от истощения. В марте 1945 года пленных погнали к Рейну, чтобы использовать как живой щит под бомбёжками. «Небо было чёрным от самолётов», – вспоминала она. По дороге к крематорию в Касселе семье удалось сбежать. В сентябре 1945 года они вернулись домой. После школы Людмила Александровна стала заведующей читальным залом, окончила Ленинградский библиотечный институт и 46 лет проработала в детской библиотеке. В 1989 году она возглавила Совет бывших несовершеннолетних узников Острова и района.
Эти женщины прошли через голод, холод, унижения и потерю близких. Обе чудом выжили и не озлобились. После войны обе посвятили себя служению людям: одна – через журналистику, партийную и общественную работу, вторая – через библиотечное дело. Но главное: обе на заслуженном отдыхе возглавили совет бывших малолетних узников, стали хранительницами памяти, писали книги и рассказывали детям правду о войне. Две девочки из Острова, прошедшие через лагеря смерти, стали символом несломленного духа и живого свидетельства той страшной эпохи.
Трагедия Острова – это геноцид
Почему мы имеем право называть события, происходившие в Острове в годы Великой Отечественной войны, именно геноцидом? Ответ содержится в решениях Нюрнбергского трибунала и статье 357 УК РФ, где геноцид определяется как действия, направленные на уничтожение национальной, расовой или религиозной группы. Нацистская политика на оккупированных территориях СССР полностью подпадает под это определение. Согласно Генеральному плану «Ост», предусматривалось уничтожение 40 миллионов славян – и документы, рассекреченные в рамках проекта «Без срока давности», подтверждают, насколько близко этот план был исполнен. Одним из доказательств является создание для мирных жителей невыносимых условий жизни. Массовый угон в рабство, который затронул Ольгу Дергачёву и Людмилу Федосееву, отправленных в Освенцим, был продуманной политикой. Факт смерти младшего брата Людмилы от истощения в немецком лагере – прямое доказательство истребления через голод. Помимо лагерей, применялось и физическое уничтожение: казни на Товарной площади 12 декабря 1942 года и расстрел подпольщиков 9 сентября 1943 года в Тишинском лесу с последующей маскировкой могил. Отсутствие суда, внесудебные расправы и концлагерный режим доказывают, что это был именно геноцид. Проект «Без срока давности» придал этой памяти юридическую силу: на основе рассекреченных архивных документов суды РФ признали преступления нацистов на территории ряда регионов, включая Псковскую область, геноцидом. Таким образом, сегодня мы имеем полное право называть трагедию Острова – расстрелы и угон детей в Освенцим – геноцидом советского народа.
Не переписать, не простить, не забыть
Сегодня, спустя десятилетия, Остров остаётся городом с виду обычным. Здесь учатся дети, работают библиотеки, по вечерам зажигаются окна. Но за этой мирной картиной стоит память, которую невозможно стереть. Память о том, как 4 июля 1941 года сюда вошла война – не фронтовая, а та, что била по безоружным. Как на Торговой площади прилюдно вешали девчонок, только что бывших пионервожатыми. Как в Тишинском лесу расстреливали тех, кто продолжал сопротивление, а предатель-староста запивал «подвиг» самогоном. Как вагоны с детьми из Острова уходили прямиком в дымящие трубы Освенцима.
Проект «Без срока давности» сделал главное: превратил слова «помним» и «скорбим» в юридически подтверждённый факт геноцида. Суды РФ признали: зверства нацистов на Псковщине – это не военные издержки, а целенаправленное уничтожение советского народа. Ольга Дергачёва и Людмила Федосеева – последние живые голоса того ада – доказали, что даже после Освенцима можно сохранить человеческое достоинство. Пока стоят обелиски на кладбище Жён Мироносиц и у шоссе Остров – Палкино, пока школьники приносят цветы 9 сентября и 12 декабря – правда остаётся правдой.
Пока жива эта память – преступления нацизма не имеют срока давности.
Ксения Кожанова