Вы когда-нибудь задумывались, откуда берутся те, кто дарит нам детство? Те, чей голос мы узнаём из-за ширмы, чьи ужимки заставляли нас поверить, что на крыше и правда живёт лучший в мире мужчина в самом расцвете сил?
Спартак Мишулин. Пан Директор из «Кабачка». Саид из «Белого солнца». И главный, бессменный Карлсон, которого он играл 37 лет. Для нас он был воплощением добродушия, мягкого юмора и той самой «уютной советскости». Мы и представить не могли, что за спиной этого улыбчивого человека с пропеллером стоит такая бездна одиночества, такая ледяная пустота, что впору писать не биографию, а детективный роман.
Потому что Спартак Мишулин был сиротой при живой матери. И эта мать, женщина огромной власти, добровольно сдала его в государственные руки с формулировкой, от которой стынет кровь: «Я много чего сделала для государства, пусть теперь оно воспитывает моего ребенка».
Он выжил в детдоме, чудом не сгинул в лагерях (куда угодил из-за портрета Сталина), попал под трактор, очнулся в морге, заново учился ходить — и всё равно остался добрым. Для нас. А что у него внутри? Давайте заглянем за кулисы этой исполинской судьбы.
Часть первая. Имя от гладиатора, отчество от отчима
Начнём с начала. Спартак Мишулин появился на свет 22 октября 1926 года в Москве, в семье, которая внешне считалась вполне благополучной. Мать, Анна Васильевна, занимала пост заместителя наркома промышленности — огромная должность, партийная номенклатура, власть и связи. Жили они в престижном Настасьинском переулке, ни в чём не нуждались.
Но за фасадом богатой квартиры скрывалась полная несостоятельность человеческих чувств. Анна Васильевна родила сына в гражданском браке и фамилию дала ему свою. Кто его отец — тайна, которую она унесла с собой в могилу. Сам Мишулин в течение жизни перебирал разные версии: то ли это известный писатель Александр Фадеев, с которым мать училась в Горном институте, то ли какой-то цыганский барон.
Своим необычным именем мальчик был обязан не матери, а дяде — профессору-историку Александру Васильевичу Мишулину, ректору Академии общественных наук при ЦК партии. Дядя увлекался античностью, боготворил восставших рабов и своего сына назвал Аристоником, а племянника — Спартаком.
Изначально мальчик носил отчество Владимирович. Но потом появился отчим, и документы переделали — Спартак стал Васильевичем. Кто этот человек, чем занимался — история умалчивает. Но известно, что он был служебным водителем Анны Васильевны. И пил. И поднимал руку на пасынка.
Мать же… мать к сыну охладела сразу.
Часть вторая. «Спартак, не балуйся!» — крик из детдома
Сам Мишулин не любил вспоминать первые годы. Но из обрывочных фраз родственников и его дочери Карины вырисовывается жуткая картина.
Анна Васильевна, привыкшая управлять мужчинами на золотых приисках, посчитала младенца помехой карьере. И приняла решение, которое в те годы было редкостью даже для чиновников: она сдала новорождённого сына в детский дом.
Когда позже её спрашивали, зачем она это сделала, она отвечала ледяным тоном: «Я много чего сделала для государства, пусть теперь оно воспитывает моего ребенка».
Так Спартак оказался в казённом заведении. И неизвестно, как бы сложилась его судьба, если бы не случайность. Однажды мимо детдома на Малой Бронной проходила жена его дяди Евдокия. Услышав доносящийся из окна крик воспитательницы: «Спартак, а ну не балуйся!», а затем — шлепок и детский плач, женщина замерла. Слишком редкое имя не оставляло сомнений.
Она пришла в ужас. Племянник, о котором все думали, что он живёт в хороших условиях, на самом деле рос в детдоме, где его шлёпали и орали. Евдокия забрала мальчика к себе.
В семье дяди Спартак прожил долгих семь лет. Там его кормили, одевали, учили. Двоюродные братья и сёстры стали ему родными. Именно дядя-историк привил ему любовь к литературе и искусству. Там Спартак впервые почувствовал, что такое «дом».
Но мать не оставляла попыток… испортить ему жизнь.
Часть третья. Мать, которая не стала матерью
В 1937 году грянули репрессии. Анну Мишулину, несмотря на высокий пост, объявили врагом народа и сослали в Ташкент. Спартак остался у дяди.
Когда мать освободили и она вышла замуж за своего водителя, она вдруг решила забрать сына обратно. Почему? Скорее всего, не от любви, а из соображений приличия — высокопоставленной чиновнице не к лицу было, чтобы её ребёнок жил у родственников.
Это было худшее, что могло случиться с 10-летним Спартаком.
Отчим оказался человеком агрессивным, особенно под мухой. Он регулярно поколачивал пасынка. Мать не то чтобы не защищала — она вообще не замечала сына. Однажды, доведённая его попытками привлечь её внимание, она сорвалась на крик: «Вот бы никогда тебя не видеть! Лучше бы ты остался в детском доме!»
Эти слова прозвучали как приговор. Как нож в сердце. Мальчик, который и так не знал, что такое материнская ласка, окончательно понял: он здесь чужой.
Он перестал приходить домой. Ночевал на улице, в подъездах, в кинотеатрах. А потом, в 14 лет, услышал по радио, что началась война.
Часть четвёртая. Арт-училище: как «артист» превратился в артиллериста
Рвался на фронт. Его не брали — мал. Тогда, как рассказывал сам Мишулин, он встретил на трамвайной остановке плачущего парня в военной форме. Тот рыдал от того, что его призвали в артучилище. В голове увлечённого театром Спартака щёлкнуло: «арт» — это же от слова «артист»!
Он предложил парню обменяться документами и билетами. Тот, конечно, согласился.
Эшелон увёз Спартака за три тысячи километров — в шахтёрский город Анжеро-Судженск Кемеровской области. Там он с ужасом узнал, что «арт» означает «артиллерийское», а вовсе не «артистическое». Но отступать было поздно.
Он попал в артиллерийскую спецшколу, где его сразу прозвали «артистом» — за внешность, за манеры, за то, что он постоянно что-то выдумывал. Спартак добился разрешения организовать в училище драмкружок, писал пьесы, ставил спектакли.
Именно увлечение сценой и сгубило его.
Он мечтал написать роман о первых женщинах-большевиках. Бумаги не было. Вместо тетрадей он использовал плакаты, срывая их со стен. В какой-то момент в его руках оказался портрет Сталина. На его обороте Мишулин начал писать свою прозу.
Пришла проверка. Рукопись нашли. 15-летнего парня отдали под суд за порчу изображения вождя. Приговорили к полутора годам принудительных работ.
Позже Мишулин рассказывал, что его посадили не только за это — ещё и лампочки украл для сцены, и книжки из библиотеки вынес, и муку воровал в лагере. Сколько правды в этих историях, сколько вымысла — теперь не узнать. Но факт остаётся фактом: народный артист, любимец детей, имел за плечами лагерный опыт.
И самое страшное случилось именно там.
Часть пятая. Смерть в поле и чудо в морге
В колонии Спартака определили прицепщиком на старый трактор. Двадцатичасовые смены, зной, распашка целины. Однажды, обессиленный, он прилёг отдохнуть прямо в поле. Трактор, на котором работал другой заключённый, не заметил спящего парня и переехал его.
Изломанное тело увезли в морг. Никто не сомневался — Мишулин мёртв. Его положили на холодный стол, накрыли простынёй и оставили до утра.
Но на следующие сутки санитары услышали стон. Мёртвый подавал признаки жизни! С диким криком «Там этот мешок с костями ожил!» они бросились к хирургу.
Врач оказался отменным специалистом. Он буквально по кусочкам собрал раздробленные кости, заново соединил суставы. Восемь месяцев Спартак провёл на больничной койке, заново учась ходить и говорить.
И каждый день он не сводил глаз с двери. Ждал. Надеялся, что мать, которой отправили телеграмму о его состоянии, приедет. Хотя бы раз. Хотя бы посмотрит.
Она не приехала.
Часть шестая. Карлсон, которого не пускали на сцену
После освобождения Мишулин уехал в Тверскую область. Судимость закрыла ему дорогу в столичные театры, но не убила мечту. Он устроился заведующим клубом в деревне Брусово, сам писал пьесы, сам ставил, сам играл. Сельская публика была в восторге.
Именно колхозники сказали ему: «Тебе с таким талантом не в селе выступать надо, а в Москву ехать!».
Он поехал. Поступил в студию при Калининском драмтеатре, отпахал там пять лет, сыграв больше сорока ролей. Потом был Омск, гастроли, и — о, ирония судьбы! — тот самый Захава из Щукинского училища, который когда-то выгнал его с позором, теперь, не узнав отвергнутого «танцора», пришёл в восторг от игры молодого актёра и даже написал о нём хвалебную статью.
С 1960 года Мишулин — в Театре сатиры. Сначала небольшие роли, потом — оглушительный успех. Пан Директор из «Кабачка «13 стульев» сделал его звездой на всю страну. Но главная роль ждала впереди: Карлсон. Тот самый, с пропеллером на спине. Мишулин играл его 37 лет, более двух тысяч спектаклей. Для целого поколения детей он стал главным «мужчиной в самом расцвете сил».
Но за кулисами, когда гас свет, улыбка сползала с его лица. Он шёл домой — туда, где его ждала Валентина. Женщина, которая, наконец, подарила ему то, чего он был лишён с рождения. Семью.
Часть седьмая. Любовь с выкрученным носом и война с матерью
С будущей женой Валентиной Казаковой Мишулин познакомился в телецентре «Останкино». Он, уже известный актёр, заприметил молодую монтажёршу программы «Время» и потерял голову.
Вот как позже дочь Карина пересказывала историю их знакомства. Мама рассказывала: Мишулин просто встал на её пути, как ребёнок, и смотрел, не отрываясь. Она даже испугалась — что со мной не так? Подошёл коллега: «Валя, тобой заинтересовался Мишулин, но я ему сказал, что ты у нас гордая, никому телефон не даёшь». А Валя ответила: «Почему не даю? А вот Мишулину дам!»
Они поженились в 1972 году. Валентина была младше на 19 лет, но это не имело значения. Она стала для Спартака и женой, и другом, и — впервые в жизни — настоящей мамой. Да, именно так. Именно она, а не Анна Васильевна.
Однажды, вспоминая свои отношения, Спартак рассказывал такой случай. Они собирались уезжать, но выезд со двора перекрыл какой-то нахал на «Волге». Мишулин вежливо попросил его сдать назад, а тот его послал. Актер вернулся в квартиру растерянный и подавленный.
Валентина, не говоря ни слова, накинула куртку, вылетела на улицу, подошла к обидчику и, когда тот опустил стекло, молниеносно вцепилась ему двумя пальцами в нос, выкрутила и процедила: «Ещё раз обидишь моего мужа, я тебя просто урою. А ну отъедь, быстро!». Мужик от такого напора опешил и немедленно освободил проезд.
«Вот такая у меня жена», — с гордостью говорил Мишулин. И не было в его голосе ни капли жалобы — только восхищение.
В 1979 году, когда актёру было уже за 50, у них родилась дочь Карина. Для Спартака это стало событием вселенского масштаба. Он признавался, что правильно рожать детей в возрасте дедушки — тогда не пропустишь ни одной улыбки, ни одного шага. Он работал на износ, чтобы побаловать девочек.
Тёща, мать Валентины, тоже души не чаяла в зяте. Растроганный Мишулин как-то признался жене: «Что такое мама, я понял только с твоей мамой».
Счастливая жизнь. Наконец-то. После 50 лет мытарств.
Часть восьмая. Явление матери
В зените славы, когда Мишулина узнавали на каждой улице, на адрес телецентра «Останкино» пришёл странный конверт. На нём значилось: «Пану Директору. От семьи».
Актер долго крутил письмо в руках, думая, что это шутка. Но вскрыл.
Внутри оказалось послание от сводных сестёр — дочерей Анны Мишулиной. Оказывается, бывшая чиновница, некогда сосланная в Ташкент, теперь жила там с дочками и хотела встретиться со знаменитым сыном.
Театр сатиры отправился на гастроли в Узбекистан. Родственницы пришли к актёру за кулисы.
Спартак Васильевич ждал слёз раскаяния. Или хотя бы намёка на то, что мать сожалеет о содеянном.
Она предстала перед ним всё той же несгибаемой железной леди. Никаких объятий. Никакого «прости». Разговор свёлся к вежливым расспросам о здоровье и бытовых делах. Уже прощаясь, Мишулин решился задать единственный по-настоящему мучивший его вопрос:
— Так кто мой отец?
Анна Васильевна смерила сына ледяным взглядом, развернулась и ушла. Не проронив ни звука.
Они больше никогда не виделись.
Часть девятая. Финальный танец перед операцией
Здоровье Мишулина стремительно ухудшалось. Сказывались старые травмы — те самые, полученные под трактором в лагере. Внутренние органы хранили следы тяжелейших увечий.
Летом 2005 года 78-летний актёр лёг в кардиоцентр имени Мясникова. Врачи настаивали на шунтировании — один из важнейших кровеносных сосудов практически перестал работать.
В палату зашёл кардиохирург Ренат Акчурин. Мишулин, уперевшись на локоток, перехватил инициативу:
— Вот сделаете вы операцию, а как скоро я смогу потом танцевать?
Хирург искренне удивился:
— Зачем вам танцевать? Как танцевать?
И тогда пожилой человек с больным сердцем откинул одеяло, резво вскочил с больничной койки и прямо на линолеуме между кроватями выдал коленца своего коронного танцевального номера из спектакля.
Это было чистой воды мальчишество. Нелепое и прекрасное. Так мог вести себя только человек, который тридцать семь лет выходил на сцену с пропеллером и искренне верил, что взрослеть — вовсе не обязательно.
Операция прошла успешно. Спартак чувствовал себя хорошо, был бодр и весел.
Но внезапно наступило ухудшение. Врачи перестали пускать родных. Утром 17 июля сердце Спартака Мишулина остановилось.
Часть десятая. Тайна, которую он унёс
После смерти актёра вскрылись новые драмы. Объявился внебрачный сын Тимур Еремеев, якобы рождённый от связи Мишулина с молодой женщиной во время съёмок. Дочь Карина категорически отказалась признавать брата, закатывала скандалы, дело доходило до проверок на детекторе лжи и публичных разбирательств.
Но главная загадка осталась неразгаданной. Кто отец? Кто тот мужчина, чья кровь текла в жилах великого актёра?
Сам Мишулин в последние годы склонялся к версии, что это всё же Александр Фадеев — писатель, классик, автор «Разгрома» и «Молодой гвардии». Он находил в себе писательские гены, страсть к сочинительству. Но документальных подтверждений нет. Есть только домыслы и молчание Анны Васильевны, которую не разжалобили даже слёзы умирающего сына.
Она умерла спустя несколько лет после Спартака. Так и не сказав правды.
Вместо послесловия
Спартак Мишулин похоронен на Ваганьковском кладбище. К нему приходят поклонники, оставляют цветы. Но главный памятник ему — это не мрамор и не гранит. Это счастливые глаза детей, выбегающих из театра после спектакля «Малыш и Карлсон». Это наше тёплое воспоминание о том, как мы в детстве верили, что на крыше живёт добрый толстяк с пропеллером.
И только мы, взрослые, понимаем теперь, какую цену заплатил этот человек за право дарить нам радость.
Он был сиротой при живой матери. Он слышал от неё слова, которые не должен слышать ни один ребёнок. Он выжил под трактором и в лагерях. И при этом — он остался добрым.
Остался Карлсоном.
А Карлсон, как известно, «мужчина в самом расцвете сил». И даже если за плечами у этого мужчины — сломанные кости, предательство родной матери и годы одиночества, он всё равно улыбается. Потому что иначе — никак.
P.S. Когда смотришь сегодня старые записи «Кабачка» или «Белого солнца пустыни», всматриваешься в глаза Спартака Мишулина. И видишь в них ту самую грусть, которую он так мастерски прятал за улыбкой. Вечная память. И вечная благодарность.