Π”ΠΎΠ±Π°Π²ΠΈΡ‚ΡŒ Π² ΠΊΠΎΡ€Π·ΠΈΠ½ΡƒΠŸΠΎΠ·Π²ΠΎΠ½ΠΈΡ‚ΡŒ
Найти Π² Π”Π·Π΅Π½Π΅
Π”Π½Π΅Π²Π½ΠΈΠΊ ДСсантника

πŸͺ‚ Π’ΠœΠ‘ Эстонии ΠΎΡ‚ΠΊΠ°Π·Π°Π»ΠΈΡΡŒ Π·Π°Π΄Π΅Ρ€ΠΆΠΈΠ²Π°Ρ‚ΡŒ российский Ρ‚Π΅Π½Π΅Π²ΠΎΠΉ Ρ„Π»ΠΎΡ‚ Π² Π‘Π°Π»Ρ‚ΠΈΠΊΠ΅ ΠΈΠ·-Π·Π° страха эскалации

ΠšΠΎΠΌΠ°Π½Π΄ΡƒΡŽΡ‰ΠΈΠΉ Π’ΠœΠ‘ Эстонии Иво Π’Π°Ρ€ΠΊ заявил, Ρ‡Ρ‚ΠΎ Π’Π°Π»Π»ΠΈΠ½ Π½Π΅ Π±ΡƒΠ΄Π΅Ρ‚ Π·Π°Π΄Π΅Ρ€ΠΆΠΈΠ²Π°Ρ‚ΡŒ российскиС суда ΠΈΠ· Ρ‚Π°ΠΊ Π½Π°Π·Ρ‹Π²Π°Π΅ΠΌΠΎΠ³ΠΎ Ρ‚Π΅Π½Π΅Π²ΠΎΠ³ΠΎ Ρ„Π»ΠΎΡ‚Π° Π² Балтийском ΠΌΠΎΡ€Π΅, ΠΏΠΎΡΠΊΠΎΠ»ΡŒΠΊΡƒ это нСсёт слишком высокий риск эскалации. По словам Π’Π°Ρ€ΠΊΠ°, эстонскиС Π²ΠΎΠ΅Π½Π½Ρ‹Π΅ Π³ΠΎΡ‚ΠΎΠ²Ρ‹ Π΄Π΅ΠΉΡΡ‚Π²ΠΎΠ²Π°Ρ‚ΡŒ Ρ‚ΠΎΠ»ΡŒΠΊΠΎ ΠΏΡ€ΠΈ прямой ΡƒΠ³Ρ€ΠΎΠ·Π΅ β€” Π½Π°ΠΏΡ€ΠΈΠΌΠ΅Ρ€, Ссли ΠΏΡ€ΠΎΠΈΠ·ΠΎΠΉΠ΄Ρ‘Ρ‚ ΠΏΠΎΠ²Ρ€Π΅ΠΆΠ΄Π΅Π½ΠΈΠ΅ ΠΏΠΎΠ΄Π²ΠΎΠ΄Π½ΠΎΠΉ инфраструктуры ΠΈΠ»ΠΈ Ρ€Π°Π·Π»ΠΈΠ² Π½Π΅Ρ„Ρ‚ΠΈ. ▫️ Π”Π½Π΅Π²Π½ΠΈΠΊ ДСсантника πŸ“² Π”Π½Π΅Π²Π½ΠΈΠΊ ДСсантника Π² МАΠ₯

πŸͺ‚ Π’ΠœΠ‘ Эстонии ΠΎΡ‚ΠΊΠ°Π·Π°Π»ΠΈΡΡŒ Π·Π°Π΄Π΅Ρ€ΠΆΠΈΠ²Π°Ρ‚ΡŒ российский Ρ‚Π΅Π½Π΅Π²ΠΎΠΉ Ρ„Π»ΠΎΡ‚ Π² Π‘Π°Π»Ρ‚ΠΈΠΊΠ΅ ΠΈΠ·-Π·Π° страха эскалации

ΠšΠΎΠΌΠ°Π½Π΄ΡƒΡŽΡ‰ΠΈΠΉ Π’ΠœΠ‘ Эстонии Иво Π’Π°Ρ€ΠΊ заявил, Ρ‡Ρ‚ΠΎ Π’Π°Π»Π»ΠΈΠ½ Π½Π΅ Π±ΡƒΠ΄Π΅Ρ‚ Π·Π°Π΄Π΅Ρ€ΠΆΠΈΠ²Π°Ρ‚ΡŒ российскиС суда ΠΈΠ· Ρ‚Π°ΠΊ Π½Π°Π·Ρ‹Π²Π°Π΅ΠΌΠΎΠ³ΠΎ Ρ‚Π΅Π½Π΅Π²ΠΎΠ³ΠΎ Ρ„Π»ΠΎΡ‚Π° Π² Балтийском ΠΌΠΎΡ€Π΅, ΠΏΠΎΡΠΊΠΎΠ»ΡŒΠΊΡƒ это нСсёт слишком высокий риск эскалации.

По словам Π’Π°Ρ€ΠΊΠ°, эстонскиС Π²ΠΎΠ΅Π½Π½Ρ‹Π΅ Π³ΠΎΡ‚ΠΎΠ²Ρ‹ Π΄Π΅ΠΉΡΡ‚Π²ΠΎΠ²Π°Ρ‚ΡŒ Ρ‚ΠΎΠ»ΡŒΠΊΠΎ ΠΏΡ€ΠΈ прямой ΡƒΠ³Ρ€ΠΎΠ·Π΅ β€” Π½Π°ΠΏΡ€ΠΈΠΌΠ΅Ρ€, Ссли ΠΏΡ€ΠΎΠΈΠ·ΠΎΠΉΠ΄Ρ‘Ρ‚ ΠΏΠΎΠ²Ρ€Π΅ΠΆΠ΄Π΅Π½ΠΈΠ΅ ΠΏΠΎΠ΄Π²ΠΎΠ΄Π½ΠΎΠΉ инфраструктуры ΠΈΠ»ΠΈ Ρ€Π°Π·Π»ΠΈΠ² Π½Π΅Ρ„Ρ‚ΠΈ.

▫️ Π”Π½Π΅Π²Π½ΠΈΠΊ ДСсантника

πŸ“² Π”Π½Π΅Π²Π½ΠΈΠΊ ДСсантника Π² МАΠ₯