Любви воздух нужен, иначе она из чувства превращается в симптом. В спокойствии есть слово «покой», а в покое есть что-то от покойника. И вся наша жизнь в сухом остатке – это стремление обрести покой, но покой живого человека, а не покойника. Где эта грань? Непонятно. Ее семья считается образцовой. Витринный экземпляр, руками не трогать. Но образцовость никак не влияет на счастье или несчастье. Она просто есть, как красивая побрякушка. Это когда прячешься от других, кажется, что с тобой все не так. А вывернешься наружу, посмотришь за угол – там у каждого свое, аномальное. И тогда тебя осеняет: в этом отклонении от нормы и есть человеческая норма. У нас вначале гордости никакой, а потом сразу столько, что задохнуться можно. В этом вся женщина и есть. Замыкался торговый ряд киоском «Мороженое», который работал круглогодично и всегда пользовался спросом. В этом тоже, по мнению Ани, было что-то национальное – есть мороженое зимой. Есть прямо на улице, не донеся до дома, а дома отогрева
Любви воздух нужен, иначе она из чувства превращается в симптом.
В спокойствии есть слово «покой», а в покое есть что-то от покойника. И вся наша жизнь в сухом остатке – это стремление обрести покой, но покой живого человека, а не покойника. Где эта грань? Непонятно.
Ее семья считается образцовой. Витринный экземпляр, руками не трогать. Но образцовость никак не влияет на счастье или несчастье. Она просто есть, как красивая побрякушка.
Это когда прячешься от других, кажется, что с тобой все не так. А вывернешься наружу, посмотришь за угол – там у каждого свое, аномальное. И тогда тебя осеняет: в этом отклонении от нормы и есть человеческая норма.
У нас вначале гордости никакой, а потом сразу столько, что задохнуться можно. В этом вся женщина и есть.
Замыкался торговый ряд киоском «Мороженое», который работал круглогодично и всегда пользовался спросом. В этом тоже, по мнению Ани, было что-то национальное – есть мороженое зимой. Есть прямо на улице, не донеся до дома, а дома отогревать носоглотку горячим чаем с ликером и все равно заболеть потом, проклинать мороженое и есть снова.
Нужно пространство, в котором не тесно. Это понятно, что человеку много где не тесно, если измерять все руками и ногами. А если мечтами?
Иногда люди – не просто люди. Иногда люди – это дороги, которые тебя ведут.
... выжить в лесу легче, чем в социуме. По крайней мере, лес принимал тебя безоговорочно: как угодно голого и во что угодно одетого, неверующего и верующего чересчур, смешного и грустного, замкнутого и общительного.
... люди взрослеют и опустошаются, а потом стареют и умолкают.