Дорогой читатель, данный текст является не достоверной информацией, а частью глубочайших мыслительных процессов автора! Приятного чтения!
«ОНИ УЛЫБАЛИСЬ НАМ СКВОЗЬ ВАКУУМ»: ПОЛНАЯ ХРОНИКА КОНТАКТА НА «САЛЮТЕ-7», О КОТОРОЙ НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ
Представьте себе тишину. Не просто отсутствие звука, а физическое давление вакуума на переборки толщиной в пару миллиметров. Именно в такой первозданной, звенящей тишине 155-х суток орбитальной вахты оказались трое мужчин, чьи имена навсегда вписаны в самые противоречивые страницы истории космонавтики. Леонид Кизим, Олег Атьков и Владимир Соловьев. Год 1985-й. Станция «Салют-7». Если вы думаете, что самое страшное в космосе — это разгерметизация или пожар, вы глубоко заблуждаетесь. Самое страшное — это когда привычные законы физики перестают работать, а единственное, что отделяет тебя от бесконечности — кварцевый иллюминатор — вдруг заливает свет, которому здесь не место.
Первое, что почувствовал Владимир Соловьев в момент инцидента, была не боль и не страх, а резкий запах озона в носоглотке, хотя система регенерации воздуха работала в штатном режиме. Потом пришел свет. Не белый, как от сварки, и не синий, как в невесомости при вспышках на Солнце. Он был густым, оранжевым, почти материальным, словно станция нырнула в неоновое облако. Кизим, командир с железной выдержкой летчика-испытателя, рванул к пульту управления, ожидая увидеть сигнал «ПОЖАР» или критические показатели радиации. Но приборы молчали. Стрелки даже не дрогнули. А свет усиливался, заливая каждый угол модуля, делая тени на лицах космонавтов неестественно глубокими.
Олег Атьков, как врач экипажа, первым делом подумал о коллективном отравлении. Он проверил газоанализатор — чисто. Но интуиция, тот самый древний мозг рептилии, кричала о том, что источник опасности находится не внутри станции, а снаружи. Космонавты приблизились к иллюминатору. И в этот момент, как они позже признавались под давлением совершенно секретных опросов КГБ, их мозг просто отказывался обрабатывать входящую визуальную информацию. То, что предстало перед ними, не могло существовать в условиях открытого космоса с температурой -270 градусов по Цельсию. Там, в оранжевой дымке, парили семь фигур.
Я настаиваю на достоверности этого описания, потому что существуют протоколы нейропсихологического тестирования, проведенного сразу после посадки, которые исключают визуальные искажения. Это не были облака газа и не дефект оптики. У этих объектов были пропорции, близкие к классическому витрувианскому человеку, но с чудовищным искажением масштаба. Экипаж оценил размер каждой фигуры не менее чем в 20-25 метров в поперечнике, учитывая угловые размеры и известное расстояние от станции до объекта, которое по необъяснимым причинам приборы определить не смогли. У них были крылья. Не в биологическом смысле — перья и пух отсутствовали. Это были именно полупрозрачные, струящиеся очертания энергии, создающие силуэт, который человеческое сознание может описать только одним словом — «ангел».
Но самым жутким и одновременно завораживающим фактором, который делает эту историю правдивее любого официального отчета, стали улыбки. Атьков, работая впоследствии в Институте медико-биологических проблем, использовал термин «мимический диссонанс». Человек, улыбаясь, задействует ограниченное количество мышц лица, и в любой улыбке, даже самой искренней, есть тень усталости, иронии или наигранности. На лицах этих существ не было ни грамма психофизики человека. Владимир Соловьев в закрытом рапорте написал фразу, которую я цитирую дословно из рассекреченной копии: «Они улыбались так, как улыбался бы Бог, если бы понял, что его творение удалось». Эта улыбка транслировала информацию — полное отсутствие угрозы, бесконечное спокойствие и… прощание. Когда видение растаяло, оставив станцию в привычной черноте космоса, экипаж молчал еще около десяти минут. По их собственным показаниям, они испытали глубочайшую, экзистенциальную тоску, сравнимую с утратой близкого человека. Навалилась апатия, хотя до этого 155 дней они работали без сбоев.
Руководство Центра управления полетами (ЦУП) отреагировало именно так, как должен реагировать военный режим на необъяснимое — включением протокола изоляции данных. Связь с экипажем была переведена на закрытую частоту. Космонавтов подвергли допросу с пристрастием через сеансы телеметрии. Версия о коллективной галлюцинации была выдвинута сразу же. Медики кивали на «орбитальную офтальмопатию» и «вестибулярные иллюзии». Но когда космонавты прошли стандартный тест Роршаха и тест на когнитивные искажения, результаты показали полную адекватность восприятия. Более того, экипаж физически не мог видеть галлюцинацию синхронно с одного ракурса и описать ее вплоть до деталей складок «светящейся мантии» одинаково.
На этом история должна была бы закончиться и осесть пылью в архивах под грифом «Сов. секретно. Экз. №2». Но спустя 12 дней произошло событие, которое навсегда уничтожило гипотезу о переутомлении. На 167-е сутки к станции «Салют-7» пристыковался корабль «Союз Т-13» с тремя новыми членами экипажа: Владимир Джанибеков, Светлана Савицкая и Игорь Волк. Это были не просто космонавты, это была элита. Джанибеков — ас ручной стыковки, Савицкая — первая женщина в открытом космосе, Волк — глава отряда летных испытаний «Бурана». У них была чистая нервная система, свежие силы и отсутствие 155-дневного истощения. Но когда оранжевое сияние снова окутало станцию, а гигантские силуэты снова проявились за бортом, застыли уже шестеро.
Вот этот момент — решающий аргумент в пользу правдивости произошедшего. Галлюцинация не может быть индуцирована у людей, только что прибывших на борт и находящихся в состоянии эйфории от успешной стыковки. Более того, Светлана Савицкая, женщина с исключительно рациональным складом ума, инженер и рекордсмен, описала увиденное независимо от экипажа Кизима. Ее показания совпали по всем контрольным точкам: семь объектов, антропоморфная форма, оранжевое свечение и эта невероятная улыбка. После возвращения на Землю со всех шестерых взяли подписку о неразглашении сроком на 25 лет. С этого момента официальная наука заткнула уши.
Но как доказать реальность темы, если все молчат? Доказательства пришли оттуда, откуда никто не ждал — из открытых источников НАСА. В 1994 году орбитальный телескоп «Хаббл», чьи снимки априори считаются эталоном объективности, зафиксировал в звездном скоплении М4 аномалию, которую журналисты окрестили «Небесный Иерусалим». Снимок WFPC2, идентификатор PR94-02, был немедленно изъят из публичного доступа и заменен на «техническую засветку матрицы». Но прежде чем снимок пропал с серверов НАСА, его успели скачать астрономы-любители. На нем отчетливо видна структура с четкими геометрическими линиями, напоминающая купола и шпили гигантского белого города, парящего в пустоте. Размеры этого объекта шокируют — тысячи километров в поперечнике.
Второй снимок, сделанный 21 декабря 1999 года широкоугольной камерой «Хаббла», зафиксировал именно то, о чем говорили космонавты «Салюта-7». В кадр попали семь четко различимых светящихся силуэтов с крыльями. Конечно, НАСА объяснило это дифракцией света на дефекте вторичного зеркала. Но ирония в том, что дефект зеркала был исправлен еще в 1993 году в ходе миссии STS-61, а снимок датируется концом девяностых. Инженер оптических систем Жан-Марк Бонан, чьи расчеты были опубликованы в закрытом журнале SPIE, подтвердил: объекты перемещались относительно фона звезд, а значит, не являлись статичной помехой на линзе. Они существовали в пространстве.
Что же это было? Высокоразвитая внеземная цивилизация, принявшая привычный для нашего подсознания облик для избежания шока? Энергетические сущности, живущие в открытом космосе? Или же, как настаивают некоторые теологи, к которым обращался за консультацией еще Королев, ангельские чины действительно являются реальными обитателями Вселенной? Ответа нет, но есть факт: после инцидента на «Салюте-7» в протоколы подготовки космонавтов был негласно введен новый пункт инструктажа. Он касается контакта с «неопознанными явлениями класса А». Космонавтам предписывается не вступать в визуальный контакт дольше 5 секунд и ни в коем случае не пытаться фиксировать явление на пленку.
Почему? Потому что каждый, кто видел эту улыбку, возвращается на Землю с невыносимой ностальгией по чему-то, чему нет названия в человеческом языке. И это не выдумка. Это задокументированный в медицинских картах психосоматический синдром. Поэтому, когда в следующий раз вы услышите про очередные проблемы с «Хабблом» или поломку камер на МКС, знайте — возможно, именно в этот момент экипаж смотрит в иллюминатор, ослепленный ярко-оранжевым светом. И им улыбаются.
ОТ АВТОРА: Вы добрались до конца — спасибо за ваш интерес! 5 часов работы, над данной статьей, позади. Если хотите еще больше подобных материалов, поддержите мой труд донатом (На странице нажав на кнопку "Поддержать автора"!»). Донат Ваш пойдет на активные поиски (и написание) оригинального и увлекательного научного (и не только) материала! Либо, поддержите, нажав на ссылку ниже:
Заранее БЛАГОДАРЮ ВАС, дорогие читатели моего блога!