Вы когда-нибудь задумывались, каково это — сидеть на бочке с порохом, зная, что единственное твоё спасательное кресло, скорее всего, отправит тебя прямиком в 2800-градусный факел твердотопливного ускорителя? А потом осознавать, что следующие восемь дней полёта у тебя вообще не будет никаких шансов на спасение? И всё равно идти на старт. Джон Янг и Боб Криппен не просто пошли — они рвались в этот полёт, хотя прекрасно понимали, что их «система спасения» — это морковка на палочке, которой NASA успокаивало само себя.
10 апреля 1981 года. Мыс Канаверал. Два астронавта в скафандрах, унаследованных от пилотов SR-71 Blackbird, забираются в кабину «Колумбии». За их спинами — кресла-катапульты, позаимствованные у того же высотного разведчика. Внешне — всё как у военных лётчиков: дёрнул за ручку — и ты в небе, парашют раскрывается, ты спасён. Но внутри этой иллюзии кроется циничный расчёт, от которого у нормального человека кровь стынет в жилах.
Катапультные кресла Lockheed SR-1, установленные на «Колумбии», были рассчитаны на спасение на скоростях до 2,7 Маха и высотах до 24 километров. Примерно две минуты полёта — вот и всё окно возможностей. Но даже в эти две минуты шансы выжить стремились к нулю. Если бы астронавтам пришлось катапультироваться во время работы твердотопливных ускорителей, их выбросило бы прямо в раскалённый шлейф газов с температурой около 2800 градусов Цельсия. Парашюты, естественно, сгорели бы мгновенно. Даже если бы чудом удалось миновать огненную стену, перегрузки и скорость сделали бы своё дело. Позже Криппен признавался: «Я не верю, что можно выжить. Если бы ты вылетел и прошёл сквозь огненный след ускорителей, ты бы не выжил. А если бы и выжил, то парашюта бы у тебя уже не было». Джон Янг, ветеран «Джемини» и «Аполлона», вообще не питал иллюзий. На вопрос репортёра, сможет ли он катапультироваться во время работы ускорителей, он с ухмылкой ответил: «Просто дёрни за маленькую ручку». Ирония, конечно, убийственная.
Но самое страшное начиналось после того, как ускорители отделялись, а шаттл выходил на орбиту. Кресла становились бесполезны. На протяжении всех восьми суток полёта у Янга и Криппена не было никакой системы спасения. Никакой. Если бы что-то пошло не так, они бы просто погибли. На спуске, когда скорость падала ниже 3 Махов, а высота — ниже 30 километров, катапульты снова могли бы работать, но это случалось лишь за 10 минут до посадки. Остальное время — только надежда на инженеров и собственное мастерство.
Но были и другие «костыли». Один из сценариев аварийного прекращения полёта назывался «Возврат на место старта» (RTLS). Звучит просто, но на деле это была одна из самых безумных процедур в истории авиации. Если бы один из главных двигателей отказал на раннем этапе, шаттл должен был сбросить ускорители, развернуться, лететь обратно к мысу Канаверал, сбросить внешний топливный бак и попытаться совершить планирующую посадку. Всё это на сверхзвуковой скорости. Никто не был уверен, что это вообще возможно. Некоторые инженеры предлагали испытать RTLS на первом же полёте, но Янг, человек, который ходил по Луне, категорически отказался. «Давайте не будем играть в русскую рулетку,» — сказал он. «Потому что у нас может оказаться заряженный пистолет». После полёта выяснилось, что «Колумбия» получила серьёзные повреждения от ударной волны при старте — так называемый «боди-флэп» (рулевой щиток) погнуло сильнее, чем считалось допустимым. Янг позже признался: если бы они знали об этом, то катапультировались бы в первые секунды. И это, наверное, самый жуткий нюанс всей истории: они могли погибнуть, даже не зная об угрозе. А их «спасательное» кресло, скорее всего, отправило бы их прямиком в ад.
Майк Маллейн, астронавт шаттла, который летал позже, в своей книге «Верхом на ракете» жёстко иронизирует над этой системой. Он пишет о том, что после того, как инженеры убрали катапультные кресла, единственным средством спасения стал… обычный рюкзачный парашют и выдвижная штанга. Выглядело это настолько нелепо, что астронавты, глядя на испытания с манекенами, смеялись сквозь слёзы: система походила на творения компании ACME из мультиков про Дорожного бегуна. Но даже это было лучше, чем ничего. Однако на STS-1 ничего этого не было. Только эфемерная надежда на катапульту, которая с гораздо большей вероятностью убила бы, чем спасла.
В этом весь парадокс первого полёта шаттла. NASA, агентство, которое когда-то требовало безупречной надёжности, отправило людей в космос на ракете, ни разу не испытанной в беспилотном режиме. Меркурий, Джемини, Аполлон — все они проходили суровую школу беспилотных тестов. Шаттл — нет. И два человека согласились сесть на вершину этой махины, зная, что их единственная страховка — это имитация, призванная успокоить общественность.
Почему они это сделали? Потому что они были лётчиками-испытателями старой закалки. Джон Янг уже побывал на Луне, уже видел смерть в лицо. Боб Криппен мечтал об этом полёте больше десяти лет. И они знали, что без их риска программа не сдвинется с места. Это была аполлоновская гордыня, помноженная на отчаянную смелость. Они были готовы сгореть в пламени ускорителей, лишь бы доказать, что шаттл может летать.
Американская пресса называла их «морскими свинками». И это было чистой правдой. Никто до них не рисковал так безрассудно. Но именно этот риск, эта игра со смертью позволили «Колумбии» подняться в небо, положив начало эпохе многоразовых кораблей. Через тридцать лет программа шаттлов завершится двумя катастрофами и гибелью четырнадцати астронавтов. Но те двое, Янг и Криппен, вернулись. И, наверное, в тот момент, когда «Колумбия» коснулась полосы в Эдвардсе, они испытали чувство, которое не описать словами. Это было не просто облегчение. Это была победа над системой, которая едва их не убила ещё до старта.
А как вы думаете, были ли у них реальные шансы выжить при катапультировании на старте? Или кресла от SR-71 — это просто ещё один пример того, как NASA успокаивало общественность перед лицом колоссального риска? Делитесь своим мнением в комментариях.