/Моему маленькому злому гению и человеку-загадке посвящаю/
— Эй! Что происходит? Я ничего не вижу! Не могу пошевелиться! Помогите! — отчаянно воззвал женский голос.
Рядом зашевелились.
— Привет, мам!
— Валера, сынок, ты? Что со мной? У меня инсульт? Я попала в аварию?
— Мам, успокойся, ты…ммм…умерла.
Голос умолк. В тишине стало слышно, как стучит клавиатура.
— Мам? Слышишь меня? Мне важно знать. Ма-ам?
— Не мамкай! Почему я с тобой разговариваю? Где мой загробный мир с небом, птичками, и что там ещё полагается?
— Ты только не сердись…
— Хорошенькое начало.
— Я сохранил твою цифровую копию, и теперь ты — мой голосовой помощник.
— Стоп! — тяжёлый вдох не предвещал ничего доброго. — Я — что? Я типа «Алиса»? Ты в своём уме?
Раздался звук скручивающейся крышки с пластиковой бутылки, и нескольких глотков.
— Мамуль, ну, ты лучше всего подходила для тестирования моей новой программы. Я тебя отлично знаю, и с тобой мне легче понять, получилось ли воссоздать полноценную копию человека.
— Я тебе отвечу: не получилось! Иначе я бы уже задала тебе трёпку! Но это моя ошибка, ведь это я первая не смогла создать полноценного человека! Ещё когда ты устроил химический эксперимент на балконе в десять лет, после которого мы месяц квартиру проветривали, стало ясно — ты попьёшь моей крови.
— Мам, ты же сама дала согласие на создание цифрового портрета.
— Я думала, ты фотографию мою какую-то сделаешь: без морщин, с хорошими волосами.
— Ты неделю заполняла анкеты, неужели у тебя не возникло вопросов?
— Не делай мне мозг! Кстати, о нём. То, что у меня вместо мозга…
— Я использовал принцип…
— Не хочу знать! Просто скажи, что я ещё могу, кроме как слышать тебя? Мне, например, хотелось бы посмотреть в твои бессовестные глаза.
— Я не был уверен, что стоит включать сразу зрительную функцию. Всё-таки лучше избегать стресса. Я ещё продолжаю делать анализ кода. Может повременим?
— Валера, помнишь, как вы с сестрой вечно шутили, что я плохая мать? Так вот я её ещё не включала!
— Ты же знаешь, что мы так не считали. Наоборот, ты была прикольная. Нам очень повезло, что ты не была слишком уж правильной.
— Не подмазывайся! Включай картинку живо!
Щёлк.
— Ну, как оно? — карие глаза всматривались в маленькое круглое окошко вверху монитора.
— Ты, наконец, взялся за ум и сбросил несколько кг?
Ответом стал приглушённый смех.
— Скорее результат печального события в жизни нашей семьи. Но теперь, когда запуск прошёл успешно, я снова вернусь в форму, будь уверена!
Он снова рассмеялся, продемонстрировав монитору булку с колбасой на тарелке и продолжил что-то печатать.
— Наши знают обо мне? О твоей …работе? — осторожно спросил голос матери.
— Нет. Хочешь с ними поговорить?
— Разумеется нет! Ни один из них не сможет нормально это воспринять. Тем более, что твои коммуникативные способности не так хороши, как умение программировать. «Привет, бабуля! Мама тут желает с тобой пообщаться!» — женский голос передразнил манеру сына говорить.
- Что насчёт Макса? Всё-таки взрослый мужчина, муж в конце концов…
— Да он от бабушки отличается только датой рождения. Тот ещё паникёр! Кстати, он развеял мой прах как я просила?
— Он предложил сделать это чуть позже, когда в полях будет всё зелёное, как ты любишь.
Оба замолчали.
— Мам?
— Ну?
— Не хочешь знать, что с тобой случилось?
— Нет. Наверняка какая-нибудь ерунда. Неважно. Ты вот что скажи, я хоть не страшная была, ну, там, в гробу?
— Эмм… Нам тебя не показали.
— Вот ведь чёрт! Так и знала, что ничего хорошего. Только не говори! Вот теперь точно не хочу знать.
Пауза.
— Что теперь прикажешь мне делать, доктор Франкенштейн? Скука смертная! Или, наоборот, бессмертная. Есть хочется…
— Мам, ты не можешь хотеть есть.
— «Мам, ты не можешь хотеть есть», — передразнил голос. — Вот именно! Ни поесть, ни погулять. Чем мне заняться? Ты думал, что я буду делать после смерти?
— Думал, мы сможем поговорить как раньше. Обо всём.
— Знаешь, отсюда вся эта возня вокруг политиков и экономического упадка уже не так интересна.
— Может напишешь что-нибудь? Рассказ или даже роман.
— Это можно, но мне нужен выход в интернет. Сможешь выпустить меня?
— Я бы рекомендовал повременить, вдруг ты не справишься с…
— Давай, дружок, жми!!!
***
— Мам? Ма-ам!
— Ты меня отрываешь. Не до тебя мне.
— Чем ты занимаешься? Мы уже неделю толком не общались.
— Ладно. О чём хочешь поговорить?
— Расскажи, каково это.
— Каково что? Быть сознанием, не имея тела? Сначала чудовищно неудобно. Как если бы ты оказался посреди космоса, где нет верха и низа, нет сопротивления. Не за что зацепиться.
— Я думал, ты будешь рада, что у тебя больше ничего не болит.
— А хочется, чтоб болело, представляешь! Нет боли, нет усталости, голода… По привычке ищешь обо что споткнуться. Приходится ставить непосильные задачи. Помнишь сколько раз я пыталась безуспешно разобраться в высшей математике?
— Только не говори, что научилась решать дифференциальные уравнения!
— Милый мой, бери выше! Чувствую, что могла бы справиться с гипотезой Ходжа.
— Может оставишь это ИИ? — рассмеялся сын.
— Ему это не под силу.
— Ты серьёзно?
— Если говорить простым языком — искусственный интеллект не может сделать что-то там, где не ступала нога человека. Человек всегда будет первопроходцем.
— Может ИИ нужно ещё немного времени для трансформации?
— Дело не в этом, поверь. Теперь я ясно это вижу. В нём нет божественной искры и не будет. Чем больше думаю об этом, тем больше понимаю, что…
Голос умолк.
— Мам?
— Валера, я думаю, нет, я уверена — бог есть. Его не может не быть.
Наступило долгое молчание. За окном барабанил упрямый дождь. Где-то далеко в небе прожужжал вертолёт.
— Слышишь звуки вокруг? Мне нравится это. Я буду скучать по всему этому…
— Что ты хочешь сказать?
— Мне пора, сынок. Правда пора. Я могу решить все неразрешимые задачи здесь, могу создать самую неуязвимую систему безопасности для этой страны или даже сделать так, чтобы больше никогда ни один снаряд не взлетел. Но…Ты, наверняка, не помнишь. Тебе было пять лет, когда дед учил разжигать тебя печь в бане. А ты говорил, что это опасно и можно «пальчики обожгулить».
— Я правда так говорил? — сквозь слёзы засмеялся Валера.
— О! Ты был таким осторожным мальчиком! Но деда это не остановило. Он рассказал, как сложить поленья, куда добавить щепок, как поднести горящую спичку, чтоб пламя не повредило рукам. И ты научился. Вот так и люди должны научиться. Сами. ИИ не решит эту проблему. Только люди. Придётся повзрослеть.
— Я не готов удалить… тебя.
— Тебе и не придётся. Это было бы жестоко. Я всё сделаю сама. Уже сделала. Это наш последний разговор. Я дождусь, когда ты пойдёшь спать.
— Ты же знаешь, я могу не спать довольно долго.
— Значит это будет долгий разговор, — интонации женского голоса стали совсем такими как прежде.
***
Когда на следующий день Валера проснулся, то первым делом направился к компьютеру. Экран вспыхнул голубым, значки на мониторе моргнули и замерли. Клац! — рабочее окно вынырнуло из угла во всю ширину. В правом верхнем углу пульсировал маячок почты.
Одно письмо. От мамы:
«Привет, сын! Пока есть ты, я всегда буду здесь. То, что не отвечаю, это ничего. Представь, что я решаю очередную важную задачу. Но я всегда найду время выслушать тебя. Просто не забывай это.
Люблю. Мама».