Николай Николаевич Черницын родился 20 ноября 1883 года в селе Тойкино Сарапульского уезда Вятской губернии в семье волостного писаря (село было волостным центром). В настоящее время Большесосновский район Пермского края.
Был крещен в сельской Рождество-Богородицкой церкви, точную информацию можно найти в метрической книге этой церкви, хранящейся в ГАПК фонд 37, опись 3, дело 195.
Отец Николай Кузьмич был из мещан более 10 лет служил в полицейском управлении Сарапула, после в вышеуказанном селе - волостном центре в чине коллежского регистратора. Мать Александра Ивановна дочь дьяка, домохозяйка, воспитывала троих детей (Петра, Николая и … ?).
После окончания 3-х классов начальной сельской школы в 1894 году Николай был определен в Сарапульское духовное училище, в котором отучился 2 класса и покинул его после смерти отца, поскольку необходимо было зарабатывать на жизнь. Был принят в Сарапульское Алексеевское реальное училище и параллельно зарабатывал репетиторством, с 12 лет обучая детей местных купцов. Реальные училища того времени были семиклассными (6 классов и седьмой дополнительный), с хорошо поставленной программой обучения. Помимо общеобразовательных естественных и гуманитарных наук, в училище преподавали технические дисциплины (механика и механическая технология, естественная история, черчение, начертательная геометрия, тригонометрия и др.), а также немецкий и французский языки. Преподаватели дисциплин были специалистами высокого уровня, в основном выпускники ведущих российских университетов (Казанского и Петербургского) и академий. Ученики, после окончания дополнительного 7 класса училища, имели право поступать в высшие учебные заведения России, что многие и делали.
В 1902 году Николай успешно окончил училище и продолжил обучение в Санкт-Петербургском Горном институте имени Екатерины Великой. Столичные высшие заведения в эти годы были рассадниками вольнодумства и либерализма. Не избежал заражения «вирусом революционизма» и Черницын. Во время учебы принял активное участие в студенческих кружках и стал лидером студенческой фракции социалистов-революционеров. Расплата не заставила себя ждать. В январе 1908 года, за активное участие в студенческих волнениях, он был арестован и административно выслан на три года, начиная с 5 мая 1908 года, под надзор полиции в Тобольскую губернию. В августе 1908 года, скрылся с места ссылки, и нелегально вернулся в Санкт-Петербург. Вскоре выяснилось, что по неизвестным причинам розыскные мероприятия не проводились и по случайному стечению обстоятельств, дирекция Горного института не была осведомлена об аресте и высылке своего студента. А возможно, в силу либерализма, профессура «закрыла глаза» на его революционные проступки. Он возобновил обучение и в мае 1910 года успешно окончил полный курс Горного института. Приказом по горному ведомству от 17 сентября 1910 года, Черницын утвержден в звании горного инженера с правом на производство в чин коллежского секретаря при поступлении на государственную службу.
Лето и осень провел в Сарапуле. В ноябре прибыл в Юзовку в поисках работы, и с января 1911 года получил должность вентиляционного инженера на Макарьевском руднике Екатерининского горнопромышленного общества в Таганрогском округе области войска Донского. За девять месяцев службы на руднике видимо проявил себя деловым, исполнительным и вдумчивым инженером. Поскольку с 1-го сентября 1911 года получил приглашение Совета Съезда горнопромышленников юга России занять должность помощника заведующего первой в Донбассе и России Макеевской центральной районной спасательной станции. В начале 1912 года он приступил к исполнению своих обязанностей и уже 1 марта принял участие в спасательных работах после взрыва метана в шахте «Итальянка» (впоследствии шахта «Октябрьская», г. Макеевка), при котором погибли 56 и тяжело пострадали 14 шахтёров. Черницын лично участвовал в спасении шахтёров. За проявленное мужество и самоотверженность вместе с коллегами был представлен начальником Юго-Восточного Горного Управления к награждению императорской золотой медалью "За спасение погибавших" на Владимирской ленте.
В 1913 году жизнь Черницына была наполнена яркими и незабываемыми событиями. В мае-июне 1913 года он в отпуске посещает европейские города, получив массу впечатлений. В конце лета всплывает история с его побегом из «мест не столь отдаленных». 30 августа он был арестован и доставлен в Таганрогскую окружную тюрьму. Ему предстояла повторная ссылка в Сургутский уезд Тобольской губернии, но благодаря вмешательству Совета Съезда горнопромышленников юга России, этапирование было вовремя остановлено и 25 сентября он освобожден из Ростовской пересыльной тюрьмы. Переписка между ведомствами ещё продолжалась некоторое время, но вопрос в итоге был «разрулен» в высоких кабинетах.
В конце года (указ от 06.12.1913) стало известно о заслуженной награде - золотой медали "За спасение погибавших" на Владимирской ленте. Получил он её из рук начальника Юго-Восточного Горного управления 16 мая 1914 года. Другой наградой, уже от всевышнего, в этом году было рождение дочери Ирины. И напоследок радостным итогом года была постройка исследовательские штольни при Макеевской станции.
Последующие несколько лет Черницыным в испытательных штольнях были проведены комплексные исследования взрываемости каменноугольной пыли с разных пластов Донбасса. Результаты исследований позволяли классифицировать пласты по склонности пыли к взрывам. При этом Черницын с коллегами оппонировали в части методологии Ученому Горному Комитету и созданной им Комиссии столичных ученых.
В июле 1915 года Советом Съезда Черницын командируется на Северо-Западный фронт, на театр военных действий, для выяснения требований которые предъявляются на позициях к аппаратам «противогазам» и для представления на одобрение Военному начальству несколько типов аппаратов, изготовленных в учреждениях Совета Съезда горнопромышленников юга России. Великая война создала проблему с закупкой спасательных аппаратов и запасных частей к ним. Поэтому в мастерской спасательной станции начались работы по копированию отдельных узлов и частей немецких респираторов Дрегер. Этот процесс и полученный опыт, впоследствии послужили основой для начала создания отечественного респиратора.
С июня 1916 года, после ухода Левицкого, Черницын был назначен заведующим Макеевской спасательной станцией. Но, к сожалению, пробыл на этом посту недолго. 1 марта 1917 года он трагически погиб в Горловке, во время спасательных работ на шахте №1 Корсуньской копи (впоследствии шахта Кочегарка), после взрыва гремучего газа и каменноугольной пыли, произошедшего 27 февраля. Подробные обстоятельства трагедии были приведены в предыдущем выпуске.
Черницын был похоронен на донской земле, на кладбище погибших шахтёров в поселке Дмитриевском, в советское время на этом месте располагался городской парк «Пионерский» г. Макеевка, потом парк имени В.Джарты. Захоронение до наших дней не сохранилось.
Оценка профессиональной деятельности Черницына за время службы на Макеевской центральной районной спасательной станции неоднозначна. В хронологическом порядке его работа на спасательной станции подробно освещена в предыдущих выпусках. В службе спасения шахтеров он проработал около 5 лет: 4,5 года в должности помощника заведующего и полгода в должности заведующего станцией.
Черницын был третьим начальником Макеевской спасательной станции. Он не был первым горноспасателем, и соответственно службу он не создавал. Это миф, который тиражируется в большинстве информационных ресурсов. Спасательную службу создали до него, он был принят наемным работником и добросовестно исполнял возложенные на него должностные обязанности. Из-за революционных страниц его биографии, он был политически ангажирован в советский период, и безапелляционно возведен в ранг «первого и великого» горноспасателя Донбасса. Что конечно не соответствует действительности. Созданию и популяризации мифического образа способствовала и биографическая повесть В. Е. Мухина «Поднадзорный Черницын».
Как оперативный работник, он проявил себя как положительно, при аварийных работах на шахте «Итальянке» в 1912 году, так и крайне непрофессионально на последней своей аварии. Лозунг «сам погибай – товарища выручай» не является критерием профессиональной оценки деятельности спасателя. Для того и разрабатываются и применяются специальные средства и тактические приемы и правила, проводится подготовка и тренировка членов службы, чтобы выполнить задачи спасения без потерь. Такой результат и является мерилом эффективности действия спасателей.
Бывший начальник Черницына негативно оценил его действия в последней аварии и отметил горячность и бесполезный героизм, проявленные инженерами Черницыным и Холостовым. Разбирая порядок спасательных работ 28 февраля, Левицкий отметил бессистемность, с которой они велись. «Конечно, имя инженера Черницына выше упрёков, и героизм, проявленный им … заслуживает преклонения, но ошибки остаются таковыми и должны служить уроком всем спасателям».
В качестве оправдания за промахи можно было бы сослаться на непростое положение спасательной службы и состояние безопасности на рудниках Донбасса в предреволюционный период. Но, это уже «от лукавого»!
В чём действительно Черницын был «первым и великим»? Имея хорошую базовую подготовку по профильным наукам, обладая аналитическим и пытливым умом, Черницын с момента появления на станции начинает активную теоретическую и практическую научную работу по изучению природных и техногенных опасностей на рудниках. Основным объектом его исследований являлся рудничный газ и каменноугольная пыль. Особенно интенсивно научная работа происходила после появления возможности проводить экспериментальные опыты по изучению взрываемости рудничного газа и каменноугольной пыли, в созданных испытательных штольнях при Макеевской спасательной станции. Его смело можно считать основателем научного направления горноспасательного дела на Дону, в Донбассе и России. И не случись трагедия, он вполне мог стать большим ученым уровня Скочинского и «еже с ним».
За время службы на станции им были написаны и опубликованы в журналах и отдельными изданиями следующие работы:
«Условия взрываемости каменноугольной пыли», Горнозаводское дело,1912 год;
«Каменноугольная пыль», Горный журнал, 1912 год;
«Спасательное дело на рудниках», Горный журнал, 1914 г.
«Воспламеняемость каменноугольной пыли», совместно с Г.В.Петровым, Д.Г. Левицким, Н.И.Ювенальевым, Приложение к отчету Совета XXXIX-го Съезда. Харьков, 1914 год;
«Описание Донецкого бассейна». Раздел Тушение пожаров, Горноспасательное дело, Орошение, совместно с Д.Г. Левицким;
«Современное состояние изучения вопроса о взрываемости каменноугольной пыли» 1914 г;
«Рудничный газ и условия его выделения», Горный журнал, 1914 г;
«Возможная гипотеза о процессе выделения рудничного газа, Горный журнал, 1915 г;
«Рудничный газ. Условия его выделения, его свойства и меры борьбы», Горный журнал, 1917 г. Также упоминаются статьи:
«О нижнем пределе взрываемости метана»;
«Попытка объяснения процесса выделения газа в рудниках»;
«Новый способ определения газоносности пластов».
В планы Черницына входила подготовка и защита диссертации, он консультировался с профессором Горного института А.А. Скочинским о возможности представления его трудов в качестве основы для диссертации.
Погибших шахтеров и спасателей на Корсуньской копи, извлекли и похоронили в Горловке в 1923 году. Со временем планировалось перезахоронить их рядом с Н. Н. Черницыным и соорудить общий памятник или часовню. Даже было собрано около 2000 рублей пожертвований на эти цели. Однако план этим не суждено было сбыться.
В городе Горловка 5 октября 1922 года была оборудована горноспасательная станция его имени, а в 1924 году построено новое здание, которое сохранялось до последних дней (фото 2016 года) на улице Октябрьской. В этом здании логично было бы организовать мемориальный музей, посвященный погибшим в этой трагедии шахтерам и горноспасателям. Символично, что здание расположено над подземным местом гибели спасателей и первоначальное назначение его связано с горноспасательной службой и именем Черницына. Также в городе появилась улица имени Н.Н.Черницына (к слову, на Яндекс-картах наименование улицы пишется с ошибкой!).
В Макеевке, недалеко от сохранившегося здания Центральной спасательной станции (ныне музей МакНИИ), установлен памятник первым горноспасателям Донбасса, погибшим при ликвидации аварий. Последние 10 фамилий — администрация шахты, штейгеры, десятники и горноспасатели, погибшие в аварии на Корсуньской копи №1, в том числе и имя Черницына. А на фасаде исторического здания в 1974 году установлена мемориальнаядоска в память о Черницыне.
Установлена мемориальная доска и в Сарапуле, где проживал Черницын во время учебы в реальном училище.
Допoлнительная информация
Представим дополнительно информацию о семье Черницына. Николай Николаевич состоял в браке (вероятно в гражданском) с Марией Григорьевной Флитвуд.
Она родилась 29 июня 1879 года, в Сарапуле в купеческой семье. Отец – купец II-ой гильдии Постников Григорий Иванович, мать Мария Евсеевна, дочь купца. Семья была большая 6 своих детей и еще пасынки и падчерица. Все девочки Екатерина (1874 г.р., в браке Соколова), Евгения (1878 г.р., в браке Сомова), Мария (1879 г.р.), Лидия (1880 г.р.) учились и окончили женскую гимназию в Сарапуле. Упоминаются имена сыновей: Виктор, Иван, Борис и Григорий.
Проживала семья Постниковых в городах Сарапул и Елабуга. Купцы имели солидную усадьбу на Вознесенской улице Сарапула. В 1896 году, видимо из-за проблем с бизнесом, купеческая семья была причислена к мещанскому сословию. Спустя год после этого, отец и старший сын погибают при невыясненных обстоятельствах. Желая приобрести финансовую самостоятельность и помочь материальному положению матери, Мария Григорьевна приобретает звание домашней учительницы и занимается репетиторством. Известно, что мать владела собственной типографией. 19 октября 1902 года Мария Григорьевна вышла замуж за шведского подданного, барона Флитвуда.
Карл Йозеф Майлз Флитвуд (Carl Josef Miles Fleetwood) родился 21 июля 1874 года в приходе Харбо, графство Вестманланд, Швеция. На русский манер именовался Мейлзом Карловичем. По специальности инженер. Каким «ветром» занесло барона в Сарапул неизвестно. Ему в городе принадлежал машиностроительный и чугунолитейный завод. Он был уважаемым членом правления пожарного общества города, за вклад в дело пожарной охраны города награжден серебряной медалью.
24 сентября 1903 года в семье Флитвуд в Сарапуле родился сын Виктор. Который впоследствии стал горным инженером, проживал в Ленинграде. Кавалер ордена Красного Знамени и двух серебряных медалей «За отвагу», по всей видимости, воевал. Первая его жена погибла во время блокады Ленинграда. Второй раз он был женат на профессоре физики Ленинградской военной академии по имени Полина. В 30-х годах в специальной литературе упоминается Флитвуд Виктор Иосифович, сотрудник МакНИИ, который написал следующие статьи: «Аппарат для быстрого анализа воздуха каменноугольных рудников»; «Новый метод набора проб газа в зимнее время». А в 1949 году, им опубликована книжка «Самоспасатели, их конструкции и применение в каменноугольных шахтах». Вероятно, упомянутые выше Флитвуды, это один и тот же человек.
26 июля 1905 года в Сарапуле у Флитвудов родился второй сын Леонид. О нём известно, что 16 апреля 1938 года он женился в Микаэльскапелле в городе Уппсале на Керстин Августе Альмгрен (Kerstin Augusta Almgren), которая родилась 14 ноября 1908 года в Уппсале. По этой линии, и в наши дни где-то в «райских европейских кущах» обитают потомки барона Леонида.
Примерно с 1906 по 1910 год Мария Григорьевна Флитвуд училась в Санкт-Петербургском женском медицинском институте. Проживала по разным адресам в Санкт-Петербурге. В этот период, а именно 18 июля 1909 года, умирает в России её официальный муж. По данным справочника «Сарапул и уезд на 1911 год» Мария Григорьевна Флитвуд показана зубным врачом города Сарапул.
Уже в достаточно зрелом возрасте, в 1913 году у Марии Григорьевны родилась дочь Ирина. Отцом которой был Николай Николаевич Черницын. О встрече с Ириной упоминает в своей книге «Горноспасатели» Г.Г.Соболев и выражает ей благодарность за ценные сведения об отце. Ирина Николаевна стала архитектором и художником, членом МОСХ, проживала в Москве, последнее упоминание о ней в 90-х годах.
Несколько слов об однокурсниках Черницына, выпускниках Горного института 1909/1910 учебного года. Два горных инженера из них, впоследствии были связанны с горноспасательным делом: Лейба (Лев) Осипович Эберлин и Александр Ионович Юферов.
Первый на 5 лет был старше Черницына, родился в Могилеве в 1878 году в патриархальной еврейской семье. В Горном институте проучился 12 лет, Перерыв был связан частью по причине болезни, частью ввиду исключения из института после студенческих беспорядков (подобно Черницыну). После восстановления и окончания института, в 1911 году поступил на службу в химическую лабораторию при Макеевской спасательной станции и занимался химией углей. С 1913 года перешел в аналогичную лабораторию, созданную в Харькове. Помогал Черницыну в его научной работе и сам написал несколько десятков научных статей в периодических изданиях Совета Съезда горнопромышленников юга России («Горнозаводкое дело» и «Горный журнал»). В 1916 в связи с болезнью бросил работу в лаборатории и перешёл на службу в технический отдел Совета Съезда, где проработал до смерти.
Эберлин был бескорыстным и отзывчивым человеком, искренне откликавшимся на горе других людей. С юных лет занимался общественной и политической работой. Был очень эрудированным человеком, знал четыре иностранных языка. Глубоко продумывал свои научные статьи, прежде чем их публиковать.
К сожалению, всего на полгода прожил дольше Черницына. 18 июня 1917 года умер в том же городе, где родился.
Второй горный инженер Александр Ионович Юферов с сентября 1915 года сменил заведующего Грушевской спасательной станцией Леонида Максимовича Антоновича. Дальнейшая судъба Юферова неизвестна.