Статья необычная, попробую рассказать об Ефиме Геллере со стороны жены. Как бы жена Ефима Геллера рассказала эту историю, если бы кто то брал у нее интервью.
Знаете, я прожила жизнь с человеком, которого боялись все шахматные короли. Мой муж, мой Фима, Ефим Геллер. Когда он садился за доску, его глаза превращались в два холодных огонька, и я видела, как напрягаются спины его великих соперников. Ботвинник, Смыслов, Петросян, Спасский, Фишер — он обыгрывал их всех. Да-да, и самого Бобби Фишера, этого американского выскочку! Фима был первым, кто нашел на него управу, и надолго оставался для него самым неудобным противником. Так почему же он, гений атаки, «танк», как его прозвали за мощный, несокрушимый стиль, так и не примерил шахматную корону?
Ох, если бы все в жизни решалось только талантом! Мой Фима был человеком советской закалки. Для него на первом месте всегда была команда, страна, долг. Он был не из тех, кто пойдет по головам. Помню, как в 1962 году на турнире претендентов на острове Кюрасао он лидировал. Вся страна, затаив дыхание, ждала, что вот он, наш новый чемпион! Но в решающий момент что-то пошло не так. Злые языки потом шептали, что на него «надавили», попросили «притормозить», чтобы дорогу к матчу с Ботвинником расчистить для другого, более «правильного» кандидата — Тиграна Петросяна.
Фима никогда не жаловался. На мои расспросы он только отмахивался: «Оксана, это шахматы, тут всякое бывает. Просто Тигран был сильнее в тот день». Но я-то видела его глаза. В них была такая вселенская усталость и горечь! Он был командным игроком до мозга костей. Если руководство считало, что так надо для советских шахмат, — значит, так надо. Он не умел интриговать, не умел толкаться локтями. Он умел только двигать фигуры. И делал это гениально.
А какой у него был характер! Настоящий, одесский. С одной стороны — железная воля за доской, а с другой — невероятное чувство юмора и самоирония дома. Он мог часами анализировать какую-то партию, а потом посмотреть на меня и сказать: «Оксана, знаешь, в чем главная проблема этой позиции? В том, что я до сих пор не съел твой борщ!»
Он был одержим шахматами. Но эта одержимость была чистой, без грамма тщеславия. Ему был важен процесс, красота комбинации. Победа была лишь приятным бонусом. Может, в этом и была его главная «слабость»? Для того чтобы стать чемпионом мира, нужно быть не просто гением. Нужно быть немного хищником, эгоистом, думать только о себе и своей цели. А мой Фима думал о команде, о друзьях, о престиже страны. Он был настоящим советским человеком, для которого общественное всегда было выше личного.
Он помогал Спасскому готовиться к его чемпионским матчам, в том числе и к тому самому, в Рейкьявике. Он щедро делился своими идеями, своим пониманием игры. Кто-то скажет — «сам себе яму рыл», «готовил конкурентов». А я скажу — он был великим тренером и товарищем. Он не мог иначе.
Его называли «грозой чемпионов», и это правда. Он сшибал короны с чужих голов, но свою так и не надел. Наверное, история рассудила так: есть короли, а есть те, кто делает королей. Мой муж был из вторых. Он был тем самым несокрушимым танком, который проламывал оборону для других, расчищал путь для советской шахматной школы. И, знаете, я горжусь этим даже больше, чем если бы он стал чемпионом. Потому что быть великим человеком гораздо важнее, чем быть великим игроком.