У одной женщины был сад. Маленький участочек - три сотки. И на этом участке щитовой домик. Женщина овдовела; ей было под семьдесят уже. В те далекие годы она считалась старушкой. Тогда мало кто молодился.
Вот и эта пожилая женщина надевала платок, плащик-болонью, рюкзак брала и сумку. В сумке сидел кот Рыжик. Женщина шла на электричку. Ехала в битком набитом вагоне полтора часа. И потом работала в саду. Так назывался участочек.
Рассаду возила, землю вскапывала, сажала морковь и картошку. Кусты смородины обихаживала, вишню… Клубники была грядка. Для внуков. Внуки жили в другом городе, но приезжали в гости. И варенье любили! Бабушка зимой давала аккуратные красивые баночки с домашним вкусным вареньем…
И одна родственница стала убеждать женщину продать сад. Совершенно здравые аргументы приводила: мол, вам тяжело ездить. Вы пожилая и уже слабая. Вас толкают, пихают, вы волочите сумки, кота, рюкзак. Это вредно для здоровья.
И вы можете упасть в саду, травмироваться, заболеть от перегрузок. Вы целый день копаетесь в земле на солнце или под дождем. Зачем это? Это для здоровья вредно. Столько хлопот и тяжелого труда. Картошка в магазине продается, ягоды тоже можно купить, если охота. Внуки уже большие, без варенья обойдутся. Вам вредно так надрываться!
И пожилая женщина стала думать, что все это - правда. Хлопотно. Далеко. И действительно трудно уже. Права родственница, надо расстаться с садом. А деньги на книжку положить. Оставить внукам.
И женщина стала прислушиваться к сердцу, беспокоиться, опасаться. Ехала в сад и переживала; она стала замечать трудности. Рюкзак и сумка с Рыжиком показались тяжелыми, неудобными. Пассажиры толкаются, душно в вагоне. В саду приходится работать, наклоняться, это вредно!
И весной женщина не стала замачивать семена. И рассаду выращивать не стала. В городе безопаснее. И о продаже сада подала объявление в газету, тогда в газетах объявления делали.
И такая тоска взяла женщину. Такая слабость навалилась. Хотя в чем дело-то? Сиди и отдыхай, смотри телевизор или читай «Роман-газету». Или на лавочке посиди возле доме с другими старушками. Не надрывайся и не рискуй.
Но женщине так плохо было; она словно старела не по дням, а по часам. И кот Рыжик облез, похудел, тихо лежал рядом на диване. Хотя разве удобно в сумке ездить в переполненной электричке? Дома гораздо лучше. Никаких перегрузок. Мягкий диван и телевизор бормочет. В мисочке мойва. Почему ты не кушаешь?
И женщина тоже есть не хотела. Силы уходили. Позвонил покупатель насчет сада. Но женщина как-то путано говорила, а потом заплакала. И человек быстро попрощался, трубку положил. Неприятно стало. Кому охота слушать чужой старческий плач?
…И женщина пошла на рыночек. Побрела. И купила рассаду. Свою-то не вырастила. И семена купила. И луковицы цветов. Дотащила тяжеленную сумку до дома, запыхалась. Но сил прибавилось как будто. Тоска отступила.
И наутро поехала эта пожилая дама в свой сад. С тяжеленной сумкой: там рассада. С другой сумкой, там кот сидит, моментально радостно запрыгнул! С рюкзаком. Там тоже нужное и полезное. Вскарабкалась в вагон, пробилась к свободному месту, - уступил паренек. Расселась как королева! Сумку с котом взяла на руки. И улыбалась так, что люди невольно улыбались в ответ.
Ожила эта женщина. Потому что в тяготе иногда - смысл нашей маленькой жизни. В сумке с рассадой и с котом, в тяжелом заплечном мешке, в земле, которую надо вскопать и засадить морковью и цветами… В переполненном вагоне, в котором мы едем вместе с другими. Со своими другими.
А не все понимают. И дают правильные советы. И предостерегают; нагрузки вредны. Надо отдыхать, сидеть смирно, спать, есть, беречься, - это все совершенно правильно.
Но надо двигаться, пока можешь. И возделывать свой сад, пока можешь.
И вечером женщина сидела на крылечке, уставшая. Кот мурлыкал рядом, пушистый, рыжий, сытый. И на небе был такой красивый закат; лазоревый, бирюзовый, алый, золотой… Это к хорошей погоде. И еще долго будет светло; весна же. Почти лето. И много можно успеть посадить полезного. Еще можно успеть…
Анна Кирьянова