Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Пётр, который отправляет на дыбу»: почему Шемякин сделал императора таким страшным (и где ещё в Петербурге искать его скульптуры)

Для большинства петербуржцев знакомство с творчеством Михаила Шемякина начинается со знаменитого памятника Петру I на Заячьем острове Петропавловской крепости. В своё время он наделал немало шума, поразив всех необычными пропорциями. По словам самого художника, он создавал своего Петра, отталкиваясь от ликов старинных русских икон, считая, что пропорция 1:20 наиболее подходит для столь величественной натуры. Но почему именно так — вытянуто, нервно, почти гротескно? Ответ дал академик Дмитрий Лихачёв. В статье, посвящённой Шемякину, он написал: «Что взял Михаил Шемякин от любимого им Петра и его главного детища – трагически-прекрасного Санкт-Петербурга? Прежде всего он обратился к народному лубку петровского времени с его всешутейшим характером, яркой трансформацией европейской нарядности. Лубок развешивался по бревенчатым стенам крестьянских изб и постоялых дворов и был способен своими яркими красками осветить их полутьму. Изображаемые Шемякиным люди живут в тесных, как избы, пространс
Оглавление
-2

Лубок, скоморохи и трагический разлом

Для большинства петербуржцев знакомство с творчеством Михаила Шемякина начинается со знаменитого памятника Петру I на Заячьем острове Петропавловской крепости. В своё время он наделал немало шума, поразив всех необычными пропорциями. По словам самого художника, он создавал своего Петра, отталкиваясь от ликов старинных русских икон, считая, что пропорция 1:20 наиболее подходит для столь величественной натуры.

Но почему именно так — вытянуто, нервно, почти гротескно? Ответ дал академик Дмитрий Лихачёв. В статье, посвящённой Шемякину, он написал:

«Что взял Михаил Шемякин от любимого им Петра и его главного детища – трагически-прекрасного Санкт-Петербурга? Прежде всего он обратился к народному лубку петровского времени с его всешутейшим характером, яркой трансформацией европейской нарядности. Лубок развешивался по бревенчатым стенам крестьянских изб и постоялых дворов и был способен своими яркими красками осветить их полутьму. Изображаемые Шемякиным люди живут в тесных, как избы, пространствах его картин, пляшут как лицедействующие скоморохи, извиваются в смеховых позах… Авангард начала XX в. сомкнулся с народной культурой России допетровского времени, но лишь в творчестве Шемякина искусство обратилось к истокам трагического петровского разлома, когда соки живого дерева потешного скоморошьего искусства брызнули на народное искусство, способствуя появлению совсем новых ростков».

Вот в чём секрет: шемякинский Пётр — не парадный портрет, а лубок, оживший на площади, смесь народного балагана и ужасающей силы.

Три Петра: сравнение, которое всё объясняет

Лихачёв же провёл блистательную параллель между тремя памятниками Петру в Петербурге:

«Пётр Шемякина не похож на Петра Растрелли-отца, стоящего против Михайловского замка, ни на Петра Фальконе на Сенатской площади. Пётр, гордо восседающий на коне против Михайловского замка – торжествующий триумфатор, похожий на Марка Аврелия на Капитолийской площади в Риме. Пётр, вздыбивший своего коня на Сенатской площади, – властный преобразователь гигантской страны, властитель, вздёрнувший Россию на дыбы. Пётр Шемякина – без пьедестала, он не вздёргивает Россию на дыбы – он отправляет изменников на дыбу».

Именно это «отправляет на дыбу» делает скульптуру на Заячьем острове не просто странной, а по-настоящему трагической. Перед нами не герой, а мучительная, противоречивая фигура царя-палача и царя-строителя в одном лице.

Другие памятники Шемякина в Петербурге

Кстати, монумент Петру — не единственная работа художника в городе на Неве. Если захотите продолжить знакомство с его пластическим миром, вот ещё три адреса:

Сфинксы у «Крестов» (1994)
Установлены в выбранном самим Шемякиным месте — напротив знаменитой тюрьмы на Арсенальной набережной, где в годы сталинских репрессий томились многие политзаключённые. Это метафизические, тревожные сфинксы — без обычной египетской величавости, скорее стражи границы между жизнью и смертью.

-3

«Архитекторам-первостроителям Петербурга» (1995)
Находится вблизи Сампсониевского собора. Гранитная арка, пересечённая крестом, напоминает окно. С восточной стороны — бронзовый стол с натюрмортом из предметов XVIII века: первый план Петербурга, подсвечник, трубка, вычислительные инструменты и… символический череп. Рядом — бронзовый стул, скопированный с подлинной голландской мебели XVII века. А на арке сверху — медальон с портретом Петра Великого.

-4

«Царская прогулка» в Стрельне (2002)
Масштабная композиция в парке Константиновского дворца, на берегу Финского залива. Пётр и Екатерина I неторопливо гуляют в сопровождении карлика и двух борзых. Здесь уже меньше трагизма — скорее барочная, чуть ироничная жанровая сцена, очень в духе шемякинского интереса к курьёзам петровской эпохи.

-5

Вместо послесловия

Шемякинский Пётр не вписывается в привычные рамки. Его не поставишь на пьедестал «отца Отечества» — он слишком человеческий, слишком неудобный. И, возможно, именно поэтому памятник на Заячьем острове спустя десятилетия продолжает вызывать споры. Он заставляет нас не любоваться, а думать — какой ценой строилась империя.

А вы как относитесь к этому памятнику? Проходили мимо? И видели ли сфинксов у «Крестов»?

Хэштеги:
#Петербург #Шемякин #ПетрПервый #ПетропавловскаяКрепость #НеобычныеПамятники #ДмитрийЛихачев #ПрогулкиПоПетербургу #ДзенПутешествия #Скульптура