Арбитражный суд Петербурга и Ленобласти отказался включить в реестр требований кредиторов ООО "Нефтегаз и энергетика", петербургской "дочки" Siemens Energy (Германия), 1 млн английских фунтов стерлингов, о чём просило РУП "Могилёвэнерго" (Белоруссия).
В 2020 году "Могилёвэнерго" заключило договор с ООО "Нефтегаз и энергетика" по долгосрочному техобслуживанию и ремонту газотурбинной установки Siemens на Могилёвской ТЭЦ–3 на 2021–2025 годы (его стоимость — 4,37 млн английских фунтов стерлингов). В рамках этого контракта "Нефтегаз и энергетика" обязалось провести ремонт газотурбинного двигателя, цена которого 1 млн фунтов стерлингов, на площадке Siemens (Великобритания). В июне 2022 года ремонтные работы были завершены, "Нефтегаз и энергетика" их оплатило. А вот "Могилёвэнерго" с подрядчиком не расплатилось, как следует из материалов дела. При этом оборудование заказчику поставлено не было из–за санкций ЕС, США и Великобритании, запрещающих экспорт/импорт газотурбинного оборудования.
В августе 2024 года Экономический суд Могилёвской области по иску "Могилёвэнерго" обязал "Нефтегаз и энергетика" выполнить ремонт двигателя и доставить его на Могилёвскую ТЭЦ–3. К этому моменту петербургская компания была признана Арбитражным судом Петербурга и Ленобласти банкротом. В рамках процедуры "Могилёвэнерго" заявило требование о включении в реестр кредиторов "Нефтегаз и энергетика" 1 млн английских фунтов стерлингов — стоимость оборудования.
Однако арбитраж отказался удовлетворить требование белорусской компании. На сегодня с Белоруссии сняты отдельные санкционные ограничения, поэтому у "Могилёвэнерго" нет препятствий к возврату оборудования непосредственно от иностранного завода, производившего ремонт двигателя, отметил суд.
По мнению руководителя аналитического направления адвокатского бюро "Прайм Эдвайс" Татьяны Терещенко, сегодня ключевая тенденция в подобных спорах — крайне сдержанное отношение судов к "монетизации" неденежных требований в банкротстве. "Сам по себе факт неисполнения обязательства в натуре (например, непередачи вещи) не превращается автоматически в денежное требование для включения в реестр, — говорит эксперт. — Суды требуют самостоятельного и полного доказывания убытков, причём именно как утраты или повреждения имущества, а не как формального эквивалента неисполненного обязательства".
Отдельную ценность представляет совокупность аргументов суда: он одновременно учитывает вещную природу объекта, поведение кредитора (включая отсутствие попыток истребования), санкционный режим и договорное распределение рисков (оговорки об ограничении ответственности). Особое внимание Терещенко обращает на митигацию (снижение. — Ред.) убытков. "Суд говорит: кредитор обязан сам снижать ущерб, особенно в трансграничной санкционной ситуации, иначе его поведение является недобросовестным, — подчёркивает она. — Именно такая комплексная логика сейчас становится определяющей в банкротных спорах с иностранным элементом".
"Могилёвэнерго" может обжаловать отказное определение петербургского арбитража. Однако, как полагает эксперт в области судебно–арбитражной практики адвокат Арутюн Саркисян, в данном случае перспектива отмены судебного акта крайне незначительна. "“Нефтегаз и энергетика” в спорной ситуации действовало добросовестно, оборудование на завод для ремонта передало, оплатило ремонтные работы. Кредитор не понёс негативных последствий именно в результате действий самого подрядчика", — уточняет эксперт.