Глава 1. Вечер
Макс вышел на балкон покурить — это было, по его мнению, самым лучшим местом в его скромном и уютном лофте. Балкон был малюсенький: туда едва помещались маленький стол и кресло, на котором он и расположился.
Вид на ночной город был прекрасный. Да, слева выступ стены закрывал район нагорья — всю часть города на склоне, — но центр был как на ладони: сверкал разноцветными огнями, шумел городскими звуками, которые, если прислушаться, все были разные. Где-то гудели очистители, где-то выла сирена скорой, слышались чьи-то громкие беседы и музыка придорожных баров — всё сплеталось в единый гул.
Макс прикурил и глубоко затянулся. Он не спешил выпускать дым, смотрел в горизонт, медленно стравливая его изо рта.
Когда он только пришёл на просмотр этой квартиры, то сразу заприметил этот балкон. Представил, как будет тут сидеть, любоваться городом, небом, парком внизу. Возможно, именно из-за этого балкона, из-за этого вида Макс и не мог бросить курить.
Ну как тут не использовать такую возможность, когда у тебя есть такой балкон? Кажется, их всего четыре — таких открытых — во всём здании. А уж этот, без сомнения, самый уютный. В тёплые ночи Макс даже пару раз засыпал здесь, вглядываясь в горизонт, в ночное звёздное небо, наблюдая за башнями «Сити» или за огнями северного квартала.
Он выпустил последнюю струйку дыма и бросил окурок в пепельницу. Задержал взгляд и как-то неловко, досадно выдохнул… Эту пепельницу ему подарила Маргарет. В ней была встроена подсветка и мини-размельчитель, превращавший окурок в пыль за считанные секунды, спрессовывая порошок на дне. Она никогда не укоряла его за курение, не просила бросить, хотя сама не курила. Они могли сидеть вдвоём, в обнимку, на балконном кресле, мечтать и строить планы — долгими часами, не замечая сигаретного дыма.
Он скучал.
Макс почувствовал глухую пустоту где-то в груди, мысли спутались.
Он зашёл обратно в квартиру, тихо снял свои меховые ретро-тапки и босиком сделал пару шагов по тёплому деревянному полу. Макс остановился перед большим зеркалом в пол, в деревянной оправе. Постоял так несколько минут, разглядывая себя.
Ничего особенного: немного растрёпанные волосы, руки в карманах, футболка — та самая, в которой удобно всё: думать, спать, играть, работать. Но, скорее всего, именно в ней останешься без ужина где-нибудь в Сити или даже в северном квартале.
— Молодой? — Пожалуй, всё ещё да, — пробормотал он. — Ещё пару лет у меня есть.
Он натянул пальцами кожу на щеке.
— Борода, конечно, немного старит, но без неё я совсем несуразный. Ещё этот второй подбородок сразу вылезет на первый план… Пару лет есть — накоплю на «стоппер»[1] и буду таким до конца своих дней. Вот только как накопить? Взять кредит? Или забить и лет через пятнадцать купить «реверсер»?[2]
Он задумался.
— Да, процедура не из приятных, но и не ужасная. Вколоть, помучаться пару дней в полубреду — между туалетом и кроватью — и вуаля, минус двадцать лет за неделю. «Реверсер», конечно, тоже денег стоит… но и пятнадцать лет у меня есть.
Он усмехнулся.
— Хотя выходит, что лучше взять кредит на «стоппер», — мысленно резюмировал Макс и снова посмотрел на своё отражение.
Невольно его взгляд соскользнул на деревянную раму — туда, где было нацарапано: М + М.
Они нашли это зеркало на каком-то антикварном развале. Она смеялась, прижимая к себе шляпу — ветер всё время пытался её утащить.
— Смотри! М + М — это же про нас! Макс плюс Марджи. Получается, наше зеркало! Мы его нашли… или оно нас! Вот так находка! Ему, наверное, лет сто, — сказала она тогда.
Макс купил зеркало. Они несли его вдвоём, тяжёлое, постоянно останавливались, переводили дух, подшучивали друг над другом, подгоняли. Он вспоминал это сейчас — не специально, просто оно само приходило. Вспоминал, как она умывалась утром, как танцевала по кухне под музыку из телефона, как спала, спрятав лицо в подушку.
Это уже не резало, но пустота в груди становилась ощутимее. Что-то сжалось внутри, стало трудно дышать. И вдруг пришла мысль: даже если с клиникой всё получится, он всё равно не сможет её вернуть. Мысль, которую он гнал от себя изо всех сил.
Макс знал, что часто выбирал короткие дороги, потому что длинные — слишком много объяснений. Не то чтобы он искал лёгких путей — сложные ему просто не давались. Тогда он испугался. Он не был готов. Да и сейчас не готов — всё бросить, бежать в другой кластер, в неизвестность. Там, по сути, никого и ничего.
— Детей бы им рано или поздно всё равно одобрили и тут, — думал он тогда. — Нужно было просто подождать. Я устроился бы в клинику, договорился бы с кем-нибудь…
Но Марджи уже ничему не верила.
— Нам отказали по всем трём запросам! Четвёртый мы сможем подать только через пять лет, и вероятность — один и семьдесят пять сотых процента! Нам не дадут тут родить, никакой квоты не будет! — кричала она сквозь слёзы. — Надо бежать! Я говорила с Киарой, она нас встретит, всё получится!
А потом… её последние слова, словно издалека, из тишины:
— Ты просто трус. Просто никчёмный трус!
Пустота в груди Макса заполнила всё пространство, поглотила его на мгновение, заполнив всё вокруг каким-то давящим гулом. Потом стихло. Остался лёгкий сквозняк — прохладный, но терпимый.
Макс вытер глаза, убрал ладонью испарину со лба. Ещё немного постоял, потом дотронулся пальцами до края зеркала — аккуратно, будто боялся разбить, — отвернулся и пошёл на кухню. Надо было как-то взбодриться.
Он заварил себе чашку крепкого чёрного кофе.
Вдруг загудел и заморгал прибор, а браслет на руке завибрировал.
— Срочный вызов, код двадцать один! Срочный вызов, код двадцать один! — завопило из динамика.
— Обалдеть… Это же впервые! Первый срочный вызов. И что за код такой? Я даже не знаю его — у нас всего восемь кодов было, — пробормотал он.
Предвкушение, страх и лёгкая возбуждённость прокатились по телу.
— Что делать? Я же должен быть там! Кто послал сигнал? — мысли метались, вспыхивали.
Страх и возбуждение сжимали грудную клетку.
— Надо бежать в центр. Срочно! — приказал себе Макс.
Он накинул лёгкую куртку, схватил ключи и выскочил в подъезд, в лифт — и в темноту парка.
Центр «Т» находился в десяти минутах ходьбы, сразу за парком. Это был второй веский аргумент после балкона в пользу этой квартиры. Да, она была не по карману, но зато — десять минут до работы. Большую часть дежурства Макс проводил дома, появляясь в центре только перед началом смены и с самого утра.
Никогда никто ничего не спрашивал. Никто ночью в центр не приезжал. И вот — впервые за два месяца работы — срочный вызов. Да ещё и неизвестный код. Да ещё и в его дежурство.
Он бежал, будто время сжалось в комок и катилось впереди него. В ушах стоял гул крови, сердце колотилось, в голове крутилась одна мысль — быстрее.
Деревья парка тянулись в темноте. Фонари слабо разгоняли мрак, и только редкие прохожие оборачивались на бегущего Макса. Под подошвами мягко пружинила земля, в животе холодило от напряжения.
Код двадцать один… Что это вообще? Почему мне не объяснили? Или это новое? Кто-то что-то скрывал? — мысли разбегались, как мыши при включённом свете.
Здание Центра «Т» вспыхнуло перед ним внезапно, вырастая из темноты: металл и стекло, строгие линии, несколько ярких вывесок. Но вокруг — тишина. Слишком тихо для срочного вызова.
Боковым зрением он заметил свет фар подъезжающей машины. Макс отступил и пригнулся за оградой, чтобы кустарник прикрывал его со стороны дороги.
— Это же машина директора… Неужели он приехал по тревоге? — удивился Макс.
Он дождался, пока машина заедет на подземную парковку, и вырвался из укрытия. Перемахнув через ограду, побежал к внутреннему входу для сотрудников.
Он остановился у двери, переводя дыхание. Ладони вспотели, ключ-карта в кармане казалась горячей.
— Чёрт… ключ-картой нельзя, — вспыхнула мысль. Он же всегда уходил через окно в бытовке, чтобы система не фиксировала его отсутствие.
— Камера? — Макс поднял голову. Камера смотрела прямо на него, фокусируясь.
— Вот же ж… — прошипел он, пряча лицо.
Браслет снова завибрировал.
— Так, нет времени! — Макс приложил карту.
Дверь отъехала в сторону, в лицо ударил сухой кондиционированный воздух. Внутри царил полумрак. Обычно ночью горели только дежурные лампы, но сейчас они мерцали тревожно.
Макс побежал в лабораторную. Повезло — там было пусто. Он быстро скинул куртку, надел белый халат и уже собирался рвануть в машинный зал, но остановился.
Сердце бешено колотилось.
— Так бежать нельзя… Надо успокоиться, — пробормотал он.
Поправил волосы, выпрямился, но спокойно дышать всё равно не получалось.
— Ладно… надо идти. Директор, наверное, уже там, — сказал себе Макс.
Он двинулся дальше, стараясь не переходить на бег.
Подходя к машинному залу, он заметил, что внутри темно. Значит, не поломка — при аварии горело бы резервное освещение. На панели мигал экран: «CODE 21. LEVEL 2.»
Макс провёл браслетом по считывателю. Панель щёлкнула, дверь отворилась.
Внутри стояли директор и Долорес — в свете одного софита, у технической панели мониторинга. Они обернулись.
— Вы где были? — резко спросил директор.
— Здесь! — быстро ответил Макс.
— Где — здесь? Я тут уже десять минут, а доктор Смит и того больше! Код двадцать один, а дежурного нет! Вы что, спали?
Макс покачал головой.
— Я… не знаю, что за код двадцать один! Никого не было. Я пошёл в лабораторную — хотел поискать документы, может, инструкцию…
— Что?
— Да, мистер Салливан, — вмешалась Долорес. — Код двадцать один не входит в стандартный инструктаж для дежурного техника.
Директор перевёл на неё взгляд, потом снова на Макса.
— Так… вы что-то разузнали?
— Честно говоря, нет, — потупив глаза, пробормотал Макс.
— Ладно, Долорес. Введите его в курс дела, проведите диагностику и давайте решим эту ситуацию. Я буду у себя.
____________________________________________________________________________
Примечания
[1] Стоппер — сленговое название препарата, разработанного Институтом новых технологий и компанией «Сфера», для значительного замедления процесса старения и мутации ДНК.
[2] Реверсер — сленговое название препарата, разработанного Институтом новых технологий и компанией «Сфера», для запуска контролируемой мутации ДНК, способствующей значительному омоложению.