Скоро, скоро радость будет выше
звёзд небесных и самих небес
от того, что целый мир услышит:
“Иисус воистину воскрес!”
Но сейчас Христос оставлен всеми,
и оплёван гадкой клеветой.
И молчит в Божественном смиреньи
перед дикой воющей толпой.
Вот уже избит и окровавлен,
на челе - из терния венец,
осуждённый за Любовь и Правду
на Голгофу Он несёт свой крест.
Вот чернилами залито Небо,
и мелькают факелов огни.
Слышит мир от Богочеловека:
“Элои! Ламма савахфани?”
Вот во гроб измученное Тело
на покой Иосиф положил.
И печать на камне затвердела,
чтоб никто из смертных не открыл.
Замер мир ночной перед рассветом.
Славы ждёт покрытый Кровью Крест.
Скоро понесётся по Вселенной:
“Иисус воистину воскрес!”
Скоро, скоро радость будет выше
звёзд небесных и самих небес
от того, что целый мир услышит:
“Иисус воистину воскрес!”
Но сейчас Христос оставлен всеми,
и оплёван гадкой клеветой.
И молчит в Божественном смиреньи
перед дикой воющей толпой.
Вот уже избит и окровавлен,
на челе - из терния венец,
осуждённый за Любовь и Правду
на Голгофу Он несёт свой крест.
Вот чернилами залито Небо,
и мелькают факелов огни.
Слышит мир от Богочеловека:
“Элои! Ламма савахфани?”
Вот во гроб измученное Тело
на покой Иосиф положил.
И печать на камне затвердела,
чтоб никто из смертных не открыл.
Замер мир ночной перед рассветом.
Славы ждёт покрытый Кровью Крест.
Скоро понесётся по Вселенной:
“Иисус воистину воскрес!”