Я не умею плакать при людях. С детства заучено: слёзы — это слабость, слабость — это опасно. Мама говорила: «Не ной, соберись». Папа уходил из комнаты, если я всхлипывала. Я научилась глотать слёзы, сжимать челюсть, делать лицо каменным. Даже когда было невыносимо больно, я улыбалась и говорила: «Всё нормально». В отношениях я была такой же. Ни одной слезинки при парнях. Считала это победой. Я же сильная, я же не истеричка. С ним я продержалась полгода. А потом накрыло. Эта история — о том, как я впервые разревелась при мужчине и он не сбежал. Не высмеял. Не сказал «соберись». А просто сел рядом и молчал. И это стало точкой невозврата в нашу настоящую близость. Мои бывшие называли меня «железной леди». Я гордилась. Я могла выслушивать их проблемы, решать свои, помогать подругам, работать на двух работах — и ни слезинки. Но внутри копилось. Я не выпускала пар. Я просто сжималась. С ним я сначала вела себя так же. Он спрашивал: «Ты расстроена?». Я отвечала: «Нет, всё в порядке». Он не