Цецен Балакаев
БЕЗ ПЯТИ ЧАС
Пьеса в двух действиях
Действующие лица
КОНСТАНЦА МОЦАРТ — вдова композитора. Сорок лет спустя.
БАРОН ГОТФРИД ВАН СВИТЕН — меценат, дипломат, друг Моцарта. Тень из прошлого.
ГОЛОС МОЦАРТА — звучит за сценой или как внутренний голос Констанцы.
Время действия: Вена, 1830-е годы. Комната Констанцы Моцарт. Повсюду бумаги, портреты, старая гипсовая маска.
Действие первое
Комната залита серым утренним светом. Констанца, уже пожилая женщина, сидит за столом. Перед ней — старые письма и дневник в кожаном переплете. Она перечитывает вслух, иногда останавливаясь, словно прислушиваясь к давно ушедшему голосу.
КОНСТАНЦА (читает медленно, с паузами).
«5 декабря 1791 года. Я, барон ван Свитен, закончил эту рукопись через десять лет после смерти…» Десять лет. А я хоронила его сорок лет назад. И до сих пор не могу понять — что же это было?
Она закрывает глаза. Свет меркнет. Возникает БАРОН ВАН СВИТЕН — в костюме конца XVIII века, строгий, как его симфонии. Он садится напротив нее, как на допрос.
ВАН СВИТЕН.
В ту ночь вы послали за мной служанку. Я приехал в три часа пополудни. В доме на Раухенштейнгассе пахло лекарствами и воском.
КОНСТАНЦА (не открывая глаз).
Вы стояли над ним. И думали: «Наконец-то он успокоился. Этот маленький, вечно дергающийся человек…»
ВАН СВИТЕН.
Я думал о партитуре. Реквием был разбросан на креслах. Я собирал листы, а вы смотрели на меня так, будто я вор.
КОНСТАНЦА.
А вы и были вор. Вы крали не ноты. Вы крали его самого. Ещё при жизни.
ВАН СВИТЕН (холодно).
Я дал денег на похороны. Третий разряд. Восемь флоринов пятьдесят шесть крейцеров за гроб. Три флорина за дроги. В общей могиле. Вы согласились.
КОНСТАНЦА (вспыхивает).
Вы сказали, что так будет дешевле. Что кредиторы отстанут. Что император даст пенсию… Где пенсия, барон? Где?
ВАН СВИТЕН.
Пенсия — это политика. А политика — это ожидание. Вы не умели ждать. Как и он.
КОНСТАНЦА.
Он вообще ничего не умел, кроме одного — музыки. Вы знаете, что я сделала после его смерти? Я целый год спала в его сорочке. Той самой, которую сшила спереди, потому что от отечности ему было трудно поворачиваться. Я хотела заболеть его болезнью. Умереть.
ВАН СВИТЕН.
Но не умерли. Вы вышли замуж. Дважды.
КОНСТАНЦА (жестко).
А вы остались один. С вашими двенадцатью плохими симфониями и обожанием Баха. Вы думали, если накормить гения Генделем, он перестанет быть птицей? Он остался птицей. И вы его возненавидели за это.
ВАН СВИТЕН (после паузы).
Я написал в дневнике: «Его музыка порхает. Бог покидает её, когда он сыт». Это сказал его отец. Леопольд. Он знал сына лучше нас.
Свет снова меняется. Теперь это Вена 1781 года. Ван Свитен моложе, в руках — письмо. Констанца — девушка, живая, острая, с хитринкой.
Действие второе
Сцена 1. Семья Вебер
Комната в доме «Петр в Оке Божьем». Констанца (молодая) мечется, мать — Фрау Вебер — сидит с вязанием.
ФРАУ ВЕБЕР.
Он переедет, я тебе говорю. Этот маленький кавалер ордена Золотой Шпоры уже неделю как наш жилец. И он смотрит на тебя, Констанца. Не на Алоизию — на тебя.
КОНСТАНЦА (молодая).
Маменька, он смотрит на всех. Он даже на канарейку смотрит так, будто она — примадонна.
ФРАУ ВЕБЕР.
Зато Алоизия вышла замуж. Теперь твой черед. Этот Моцарт — дурак. Но дурак гениальный. Таких дураков императоры слушают. Надо, чтобы он подписал бумагу.
КОНСТАНЦА (останавливается).
Какую бумагу?
ФРАУ ВЕБЕР.
Что обязуется на тебе жениться в течение трёх лет. Или выплатит неустойку. Ты что, думаешь, я позволю ему просто так жить под одной крышей с тремя незамужними девицами? Ты не Венера Боттичелли, чтобы за тобой гонялись просто так.
КОНСТАНЦА (тихо).
А если он не захочет?
ФРАУ ВЕБЕР.
Захочет. Я уже пустила слух, что он тебя скомпрометировал. Вся Вена знает. Опекун Торварт завтра будет у него.
Входит МОЦАРТ (его голос звучит из-за сцены, но Констанца его видит и говорит с ним).
ГОЛОС МОЦАРТА (весело, с придыханием).
Штанци! Штанци, вы не поверите! Я написал заявление! Я согласен жениться через три года! Но ваша сестра Зофи… она пришла и разорвала бумагу! Сказала: «Моцарт, я верю вам и так». Клянусь, это самый благородный поступок в моей жизни!
КОНСТАНЦА (молодая, улыбаясь).
Это была не Зофи. Это была я. Я взяла бумагу и разорвала. Потому что если мужчину нужно принуждать — он не стоит и разорванной бумаги.
ГОЛОС МОЦАРТА (растроганно).
Вы — ангел! Я сейчас же сяду за клавир и напишу арию. Для вас. О том, как любовь выше всех обязательств!
ФРАУ ВЕБЕР (в сторону).
Дура. Дура ты, Констанца. Теперь он будет тянуть до бесконечности.
КОНСТАНЦА (молодая, матери).
Пусть тянет. Я люблю его. А он любит меня. Остальное — ваши интриги, маменька.
ФРАУ ВЕБЕР.
Интриги? А кто, по-твоему, заплатил за этот дом? Кто кормит твоего «гения» каплунами? Интриги! Без интриг ты бы до сих пор полы мыла у богатых родственников.
Сцена 2. У барона
Кабинет ван Свитена. Книжные шкафы до потолка. На столе — ноты Баха. Ван Свитен (старший, строгий) и Моцарт (невидим, но слышен).
ВАН СВИТЕН (диктует в дневник).
«1782 год. Он женился. Я был на свадьбе. Баронесса Вальштедтен устроила пир. Моцарт хохотал, танцевал с невестой и напевал новые темы. Его жена — глупая птица. Она отражает его, как зеркало. Но зеркала бьются».
ГОЛОС МОЦАРТА (из-за сцены, весело).
Барон! Барон, вы только посмотрите! Мы с Штанци пишем письмо отцу. Я сижу с пером, она у меня на коленях. И мы вместе сочиняем: «Наилучший из отцов! Когда нас венчали, мы плакали, и все вокруг плакали, ибо стали свидетелями растроганности наших сердец!» Ха-ха-ха!
ВАН СВИТЕН (сухо).
И много вы зарабатываете, маэстро?
ГОЛОС МОЦАРТА (мгновенно сникая).
Зачем вы о деньгах? Сейчас я сочиняю «Похищение из сераля». Император слушал. Ему понравилось. Но этот… Сальери… он говорит, что моя музыка — «слишком много нот».
ВАН СВИТЕН.
А вы что ответили?
ГОЛОС МОЦАРТА (оживляясь).
Что ровно столько, сколько нужно. Ни больше ни меньше. И что если бы у него, у Сальери, было столько идей, он тоже писал бы много нот. Но у него — пусто. Потому он и злится.
ВАН СВИТЕН (записывая).
Сальери не злится. Сальери — царедворец. А вы — нет. И это ваша беда. Вы швыряете деньги. Одалживаете первому встречному. При мне настройщик попросил талер — вы дали горсть дукатов. Это безумие.
ГОЛОС МОЦАРТА (легко).
Деньги — это бумага. А музыка — это воздух. Если я умру, что останется? Бумага или воздух?
ВАН СВИТЕН (пауза).
Воздух. Но его не съешь.
Сцена 3. Крах
Та же комната, но годы спустя. Констанца (старшая) и Ван Свитен (ещё старше). Свет тусклый.
КОНСТАНЦА (закрывая дневник).
Вы писали: «Теперь я всегда вижу его спину. Он сидит за клавиром и говорит: "Я работаю, работаю, работаю — и нет денег". Работа пьёт мозг и сушит тело». Это вы запомнили верно.
ВАН СВИТЕН.
Я запомнил, как он играл в пустом театре. Для одного старого скрипача. Час. В темноте. Это была импровизация. Он беседовал с Богом. А потом вскочил и сказал: «Теперь вы слышали настоящего Моцарта. Всё остальное умеют и другие».
КОНСТАНЦА.
А вы стояли за кулисами и плакали. И думали: «Почему этот человек не может написать такую же гениальную симфонию для моего оркестра? Почему он отказывается играть мою музыку?»
ВАН СВИТЕН (резко).
Потому что я плохой композитор. Я знаю. Он знал. И молчал. Это и было самым страшным оскорблением.
КОНСТАНЦА.
Он вообще не умел оскорблять. Только в письмах. А в жизни — он прощал. Помните «Фигаро»? Вы тогда сказали императору, что опера развращает нравы. И её сняли со сцены. А он пришёл к вам и попросил денег. Просто попросил. Без упрёков.
ВАН СВИТЕН.
И я дал. Мало. Помалу. Это был мой принцип.
КОНСТАНЦА (горько).
Ваш принцип — хоронить гениев по третьему разряду. А потом писать дневники. «Я предпринял столь многое, чтобы звуки, рожденные этим жалким человеком, стали божественными». Это вы написали. «Жалким человеком». Вы так и не поняли, кем он был.
ВАН СВИТЕН.
Кем же?
КОНСТАНЦА.
Несчастным мальчишкой. Который в семь лет влюбился в Марию Антуанетту. Которого папаша возил по Европе, как ученую обезьянку. Которого архиепископ вышвырнул пинком с лестницы. Которого вы… все вы… сначала обожали, потом предали, а потом пришли смотреть, как он умирает, и собирать его партитуры.
ВАН СВИТЕН (тихо).
Я не предавал.
КОНСТАНЦА.
А кто сказал императору, что «Фигаро» — это революция? Кто шепнул, что Моцарт слишком много пьёт? Кто распустил слух, что он промотает любые деньги? Вы, барон. Вы. Из любви к строгой музыке.
Долгая пауза. Ван Свитен поднимается, медленно идёт к гипсовой маске Моцарта.
ВАН СВИТЕН.
Эта маска. Её сняли через час после смерти. Посмотрите. У него нет мочек на ушах. Птица. Вы были правы. Птица с перебитым крылом.
КОНСТАНЦА (встаёт, подходит к нему).
Знаете, что он сказал перед смертью? Сестре Зофи. Он спросил: «Который час?» Она сказала: «Без пяти час». Он сказал: «Значит, я умру ровно в час. Как и заказал Реквием». И умер. Без пяти. Он даже смерть подчинил музыке.
ВАН СВИТЕН.
И никто не пошёл за гробом. Был дождь. Вы не смогли. Только я и ещё двое. Его похоронили в общей могиле. Через семь лет её очистили. От него не осталось даже костей.
КОНСТАНЦА (берет в руки дневник).
Осталось это. Ваши записи. Мои письма. И его ноты. Шестьсот двадцать шесть сочинений. Этого достаточно, чтобы не забыть.
ВАН СВИТЕН (в последний раз, задумчиво).
Я никогда не верил, что Сальери отравил Моцарта. Люди искусства склонны к завышенной самооценке… Его отравила бедность. Или равнодушие. Или мы сами.
Он медленно исчезает, как туман. Констанца остаётся одна. Звучит музыка — отрывок из Реквиема (Lacrimosa). Констанца закрывает дневник и кладёт его на стол рядом с маской.
КОНСТАНЦА (в пустоту).
Спи, Вольферль. Твоя Штанци всё помнит.
Занавес
От автора
«Без пяти час». Почему это название.
Это финальная реплика Моцарта перед смертью (из исторических источников). В пьесе это момент, где он подчиняет смерть музыке. Название звучит как метафора: жизнь не закончена, но время уже вышло. Создает ощущение недосказанности и трагической точности.
10 апреля 2026 года
Санкт-Петербург