Сегодня, пока мы стояли с детьми вечером у Плащаницы в храме, мне вспомнилась история, которую поведал своим прихожанам мой любимый митрополит Антоний Сурожский, один из самых удивительных подвижников и проповедников нашей Церкви ХХ века.
Я немного рассказывала, кто такой владыка Антоний (Блум) в тексте о том, как он изгонял мышей молитвой.
Митрополит Антоний часто вспоминал священника, поразившего его в детстве, которого он понял только десятилетия спустя. Когда владыка, сын русских эмигрантов в Париже, оказался мальчиком лет 10–11 в детском лагере для таких же детей русских белоэмигрантов, там был священник, который казался детям очень стареньким, а на самом деле ему было максимум слегка за тридцать. Но у него были длинные волосы, длинная борода, и детям он казался просто дедушкой. Владыку Антония, который тогда еще был вовсе не митрополитом, а мальчиком Андреем, поразило в этом батюшке, озадачило, что он всех детей без исключения любил любовью, которая не менялась. Разница была только в том, что когда дети себя хорошо вели, его любовь была ликованием, а когда дети становились "плохие", его любовь делалась горем, но она никогда не уменьшалась. Тогда мальчик Андрей удивился, но не понял подобной странности, потому что ни в одном человеке больше ничего похожего не видел.
Потом, когда Андрей в 15 лет прочитал Евангелие и решил посвятить свою жизнь Христу, он смог это осмыслить: так нас любит Бог. Его любовь не меняется, но когда мы недостойны самих себя, то для Него это горе, которое кончается, в предельном случае, распятием на Голгофе. Когда, наоборот, мы следуем Божьему замыслу о себе, значит, Его любовь делается радостью, тем самым ликованием, которым светился в лагере тот странный батюшка.
Прошли годы, и владыка Антоний встретил этого священника на службе Выноса плащаницы в Великую Пятницу. Вот на такой службе, как была в храмах сегодня. Андрей Блум, будущий митрополит, тогда был уже молодым человеком. И вот тот батюшка вышел, опустился на колени перед плащаницей и долго стоял так, и прихожане стояли. Потом он встал, повернулся к людям лицом, покрытым слезами, и сказал: "Сегодня Христос умер за нас. Давайте плакать…". И заплакал. И, как подчеркивает владыка Антоний, это не было сентиментальностью. Все вокруг увидели, что смерть Христа для него настолько реальна, что он может плакать не над Христом, а над тем, что мы, наши грехи, наше недостойное поведение, наше расчеловечивание, — причина Его смерти.
И, как говорил митрополит Антоний, это путь, которым мы можем научить ребенка воспринимать то, что словами не объяснить.
Аминь.
Желаю всем тишины Великой Субботы, когда, как поется в службе этого дня, "да молчит всяка плоть человечья...".