Нейросети и живая музыка: разговор без правок. ИНТРО ВЕРСИЯ на Радио ШОК
Игорь Черидник — Нет таких людей на свете, которых заменят нейросети. Да. Пусть Серёжа их заменит. Вот. И дальше можно продолжать.
Сергей Ермаков — Про нейросети, кстати, Игорь хотел сказать, что ко мне недавно обратился один исполнитель, такой прогрессивный, прогрессивный прямо очень. Трек уже выйдет на днях, я тебе перешлю — точно зайдёт, там прямо куча ломаных размеров. Вот это я люблю. Так вот, в чём история? Видимо, нейросети обучаются по принципу: то, что наибольший спрос вызывает, быстрее учится. А то, что как бы меньше спрашивают… Вот. И в общем, этот человек пытался в нейросети написать ломаный размер — она ему всё время выдавала какую-то, ну… И он говорит: «Я всё, замаялся, мне нужны точно живые барабаны». То есть у него там целый альбом нейросетевых барабанов, а один трек — он говорит: «Ну она не может, я что только ни писал — ну никак вообще». Вот. И мы… я сочинил партию, мы её записали на мелодии — и всё получилось. Я это скоро пришлю. Но там реально очень интересная музыка, там человек — фанат Эл Ди Меола, такого гитариста. Так что нейросети как бы вроде могут пока много, но не всё.
Татьяна Семенова — Они нас избавят. Мне кажется, что впереди будет такое засилье нейросетевого контента, в том числе в музыке. Контент-то неслучайно говорю, потому что, ну… понятно. Мне кажется, что это приведёт к тому, что весь этот контент будет совершенно одинаковый.
Игорь Черидник — И жутко невостребованный.
Татьяна Семенова — Ну и как бы, может быть, и востребованный, но не очень интересный.
Игорь Черидник — Он отупляющий. Он как бы, это сказать… не одурманивает, а отупляет, примитивизирует. Человека делает более наивным.
Татьяна Семенова — Вот. И, мне кажется, — меньше думающим. Да, с нетерпением жду, когда же настанет такой момент, когда снова… как бы ценность живого музыканта. Ну, мы понимаем, что музыкант — это человек, который проходит очень длительный путь обучения, развития своих скиллов. Этот путь измеряется просто десятилетиями. Это правда, это ты всю жизнь учишься. Это постоянное оттачивание мастерства. Вот, Серёжа, ты сколько часов в день занимаешься до сих пор?
Сергей Ермаков — Много.
Татьяна Семенова — До сих пор. Сколько лет ты в этой деятельности?
Сергей Ермаков — Двадцать пять лет.
Татьяна Семенова — И до сих пор Серёжа ежедневно часами занимается на инструменте, чтобы своё мастерство развивать дальше. Это нормально. И я, как это… с нетерпением жду момента, когда же ценность музыканта как специалиста, человека, занимающегося искусством, снова начнёт подниматься.
Игорь Черидник — Понимаешь, там смысл-то в чём? Это же не просто… как бы это сказать… извлечение нот, каких-то определённых нотных рисунков. Это всё фигня. Можно извлекать хоть по полу — играть палочками, всё равно будет музыка, да? Дело в том, что человек туда вкладывает — какую эмоцию. Вот это вот человек с харизмой — он облагораживает и оволшебляет искусство. Вот. От него идёт волшебство.