облекаю свою боль в слова и бросаю живое сердце на грязную землю под ноги толпы.
◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆
Леаний сидел на полу, в оборванной одежде. Крылья отяжелели и тянули вниз. С них волоклась черная слизистая жижа, и перья он оставлял за собой.
В черной темнице было темно, а из небольшого окна под потолком едва бликовал на черном столе слабый свет, который ничем не помогал, ничего при нем невозможно было рассмотреть.
Внутри Леания сердце словно покрылось коркой, а в груди он носил тяжелый камень. Он чувствовал себя грязным, опустошенным, зараженным пороком.
Тяжелые крылья тянули его вниз, он больш не летал. Да и разве можно их хотя бы расправить в этой тесной и холодной комнате?
Он забыл, что такое свет. Леаний всегда сидел спиной к крошечному окну, но когда повернулся, чтобы взглянуть в него, глаза заболели от непривычки. Его глаза привыкли смотреть в темноту и видеть темноту.
Слезы прожгли дорожки на его щеках, но он больше не плакал. Он хотел бы избавиться от воспоминаний, когда он был еще чистым и непорочным, когда душа не была отягощена мерзостью, скрытой в его обугленном сердце. Когда холодные пальцы не сжимались до побелевших костяшек в кулаки. Когда он мог смотреть на свет и слеп в темноте.
Теперь же все было наоборот.
Леаний отвернулся. Каждое движение ему давалось с большим трудом. Его глаза застыли и он смотрел в одну точку, застыв в одном положении как гранитный памятник у заброшенной могилы.
Каждый вздох и даже дыхание было слишком громким в этой опустошающей тишине. Леаний чувствовал как боль сковала все его тело, каждую мышцу, а шрамы на коже поблескивали в темноте.
Есть ли для него прощение? Есть ли для него новая жизнь? Будущее? Он уже не мог думать об этих вещах, только одни мысли приносили ему дополнительные мучения.
Он сидел так не двигаясь какое-то время. Его длинные тонкие пальцы скользнули по сухой шершавой поверхности стола, и на пол упало несколько цветочных лепестков.
Другой рукой он медленно дотронулся до одного из них. Запутанные пряди волос упали ему на лоб. Лепесток тихо хрустнул и рассыпался.
Леаний убрал руку в сторону, широко раскрыв глаза. В горле у него пересохло, и он сглотнул чувствуя как царапается горло и першит. Лепесток засох под его прикосновением, и он больше не решалс дотронуться до остальных лепестков. Хотя он знал, что они так или иначе засохнут, но не он будет этому причиной.
Леаний лег и вытянулся на холодной поверхности каменного пола. Пол был грязным, холодным и пах сыростью. Леаний лежал и смотрел на лепестки цветов в этой темноте. По полу к дверям растекалась жижа с его крыльев, а по глазам прокладывали новые дорожки слезы, раня тонкую кожу. Разве в ангелов заложено плакать? Он даже не моргал. Время остановилось.
◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆ ◆
иногда то, что хочешь сказать, могут выразить только слезы. инструмент, затрагивающий струны души сам все расскажет за себя. главное, чтобы эту музыку страдающего сердца понял тот, кто услышит ее.