Уголовная политика государства во многих моментах базируется на доведенных до относительного «совершенства» теориях и концепциях 17 и 18 веков. К чему это приводит на практике, давно известно : преступность растет в количественном отношении, постоянно повышая свои качественные характеристики: организованность, структурированность, плотность связи с другими общественными сферами, автономность и, наконец, общественную опасность. Государство в своих попытках противодействовать этим тенденциям, опираясь на изжившие себя концепции, похоже на слепого со связанными руками, который иногда умудряется изловчиться и поймать очередного «кота в мешке» для того, чтобы упрятать его в заведение, где организован или самоорганизован «университет» преступности. Необходимое свойство каждого общества – социальный контроль – оказывается неэффективным и бесплодным, угрожая основам общественного существования
Оргпреступность
Оргпреступность условно делится на 3 уровня: 1- низовой – разрозненные мелкие группы, второстепенные объекты влияния; 2 – организованные преступные группы (ОПГ), сообщества (ОПС); 3 – криминально-финансовая и криминально-политическая элиты, крупные мафиозные кланы.
Оргпреступность имеет свой аппарат управления а также разветвленный аппарат принуждения, что дает основание считать её неким государством с определенным внутренним и внешним суверенитетом. Субъектами властеотношений в таком «государстве» являются не только преступные элементы, но и опосредованно всё население Российской Федерации. Поскольку в оргпреступности существуют серьезные внутренние противоречия, общесоциальные задачи она, как правило, не решает, и только этой причиной объясняется существование государства под названием Российская Федерация, поскольку организовывать и обеспечивать жизнь всех остальных граждан никакого резона у оргпреступности нет (в отличие от мексикосовых картелей).
- Что делает государство?
На удивление, оно не сомневается в правомерности самой постановки вопроса о борьбе и противодействии этому социальному паразиту. Поэтому оно содержит огромные государственные структуры, призванные бороться с ОП, принимает законы и программы, регулирующие политику в этой сфере, и периодически затыкая дыры, оттесняет криминальные структуры от некоторых зон деятельности. Разуметеся, у данных мер эффективность составляет ноль целых и ноль десятых. Почему? Ведь случаются у правоохранительных органов успехи на ниве борьбы с ОП, пресекается деятельность организованных групп, банд, возвращаются финансовые средства и т.д. Здесь есть два «но». Во-первых, даже если эти успехи можно полностью отнести на счет государства, положительных результатов в общесоциальном масштабе, увы, такая борьба не приносит, соответственно КПД такой деятельности невелик. Во-вторых, роль государства скорее второстепенна – одни бандиты с помощью госвласти убирают других – вот и вся заслуга наших борцов с мафией. Но все закономерно – разве могут несколько честных политиков и незатронутая коррупцией часть госаппарата противодействовать гигантской корпорации криминалитета?
- Вывод
Вообще можно сказать, что стратегия и тактика борьбы с ОП косвенно определяется самой ОП, во-первых, - манипулированием политическими институтами, во-вторых, - внутренними противоречиями, заставляющими убирать конкурентов, в-третьих – поддерживанием такого социально-политического климата или политического режима, который идеологически блокирует некоторые варианты противодействия. Может ли подобная стратегия быть социально, а не криминально ориентированной, весьма сомнительно.