Накануне Светлой Пасхи митрополит Владивостокский и Приморский Павел в интервью ИА PrimaMedia. Владыка объяснил, почему не стоит спать в пасхальную ночь, как уживаются собор и памятник Борцам за власть Советов на главной площади, чем Православие глубже коммунистической идеи и каково это — узнавать о своем назначении с сайта Московской Патриархии.
— Наша встреча проходит в преддверии Светлой Пасхи. В чем, по Вашему мнению, заключается главный смысл Пасхи для современного человека, живущего в условиях стремительно меняющегося мира?
— На мой взгляд, Пасха, как и 2000 лет назад, для любого человека — это праздник, который не о времени, а о вечности, о вечном спасении нашем. Это праздник любви, праздник торжества Христа над смертью, над адом, над дьяволом. Это не обычай что-то вспоминать, а праздник вновь переживания того величайшего события. Мы проживаем Пасху.
— В чем должна заключаться главная подготовка к Пасхе для мирянина: в наведении порядка в доме или всё-таки в уборке в собственной душе?
—Великий пост, который предшествует Пасхе, называется весной духовной, поприщем покаяния. Он длится практически одну десятую года — 36,5 дней, то есть ровно 10% человек от себя жертвует Богу. Взирая на подвиг Христа (Вы знаете, Он 40 дней постился в пустыне и ничего не ел и не пил), мы не отказываемся от пищи и воды полностью, но воздержание присутствует. Чтобы естественным образом от воздержания смирилась плоть, чтобы дух обрел свое первоначальное владычество над плотью, человек совершает, таким образом, подвиг подражания Христу, подвиг воздержания, тем самым, с Божьей помощью, получая власть над своими немощами. Пост всегда соседствует с молитвой: человек чаще бывает в храме, дольше молится дома, чтобы увидеть в себе грехи и очиститься от них. Так что подготовка — духовная.
— Расскажите, как Пасха будет праздноваться во Владивостоке и Приморье?
— В каждом храме Приморья, за исключением малых поселков, где не хватает священников, будет пасхальное богослужение. Нужно прийти пораньше, 11 апреля примерно в 23:30. Я считаю, что спать в эту ночь не совсем прилично, так же как в ночь Рождества Христова. Конечно, эту ночь нужно праздновать в храме. Начинается служба — пасхальная утреня и Литургия — крестным ходом вокруг храма и продлится 3–4 часа. Люди, которые готовились, могут причаститься. Это самое правильное празднование. А в субботу, с 11 часов, в храмах идет освящение куличей и пасхальной снеди, чтобы не нести всё на ночную службу. А в воскресенье в 14:00 во Владивостоке из Покровского храма к Преображенскому собору пройдет общегородской крестный ход. В этом году крестный ход пройдет также в Арсеньеве, Уссурийске, Чугуевке, Дальнегорске и Кавалерово.
"Самое красивое — это душа человека"
— В ноябре 2024 года Вы возглавили Приморскую митрополию, сменив на этом посту митрополита Владимира, который был переведён на Донбасс. За полтора года Вашего служения и работы что удалось сделать, а что только предстоит? И какие основные задачи Вы ставите перед собой?
— Я очень рад, что прибыл сюда после того, как трудами владыки Вениамина и владыки Владимира был построен и освящен прекрасный кафедральный Спасо-Преображенский собор. База есть, где можно молиться и работать с людьми. Моя любимая деятельность — работа с людьми. Я начал свою деятельность с того, что познакомился со священством и губернатором Приморья Олегом Николаевичем Кожемяко. Во время первой беседы мы обменялись видением ситуации и тем, как нужно действовать. Обсудили проблемы и сошлись во мнении помогать друг другу. Губернатор понимает не только материальные нужды, но и духовные, особенно в условиях СВО. Население нуждается в утешении и молитве. Затем я наладил работу со всеми приходами, а также канцелярии, юридического и финансового отделов, пресс-службы, выстроил контакты с министрами образования, культуры, здравоохранения, соцполитики. Потому что перекликаются наши сферы деятельности. Легче двигаться, когда мы в одном направлении вместе занимаемся обществом.
— Вы признались, что узнали о своем назначении из СМИ. Как это произошло?
— Для нас это стандартно. О всех своих назначениях (из Сибири на Кубань в Ейск, затем в Душанбе) я узнавал буквально с сайта Московской Патриархии. Но нас в монастыре учили: ничего не просить и ни от чего не отказываться. Я с легкостью воспринимаю любые назначения. Для меня важно, что нет моей воли в этом. Куда посылают — там трудимся изо всех сил с Божьей помощью.
— Вы были покорены красотой Приморья. А что именно Вас удивило?
— Я думаю, что каждый приезжий восхищается морем, береговой линией, красотами сопок, фауной. Я посетил океанариум и сафари-парк. Но с другой стороны, на меня не сильно влияет красота природы. Там, где есть люди, там и красиво. По учению Церкви и моему восприятию, самое красивое — это сам человек. Как сказал прп. Макарий Великий, самое красивое из творений — это душа человека. Особенно когда человек верующий, стремится к Богу, очищает себя — это великая красота.
— Вы служили на Кубани и в Таджикистане, а как Вы пришли к решению посвятить свою жизнь служению Церкви и Богу?
— С детства у меня было такое направление души, с младших классов. Мы выросли на таких книгах, как "Тимур и его команда", там, где ребята, объединившись, помогают ветеранам войны и людям, которые нуждаются. Мы со старшим братом тоже старались помогать старшему поколению, кроме того, что у нас была своя работа по дому. Второе произведение, которое произвело впечатление, — это "Как закалялась сталь" — про комсомольцев, которые не жалели себя, своего здоровья ради Родины. Но несмотря на игры и желание помогать, я старался хорошо учиться в школе. Второй особенностью характера было стремление изобретать и мастерить. Когда стал взрослее, стал интересоваться компьютерной техникой и робототехникой. Я поступил в университет в Челябинске. Там ребята имели опыт программирования, а для меня, приехавшего из Казахстана, информатика была командами, написанными на листочке. Уже учась в вузе, спаял свой первый компьютер. Затем работал на военном заводе, программировал. Проработал там полтора года, мне очень всё нравилось, но было чувство, что теряю время.
— Как Вы от программирования и робототехники пришли к Церкви и Богу?
— Я крестился в 18 лет на втором курсе университета. Но нельзя сказать, что я просто пришел к вере. Я читал о других религиях, и мой приход был очень осознанным. Я искал идею, потому что коммунистическая идея упала, а без идеи человек существует для животного времяпрепровождения. Первое время я проходил мимо Православия, думал, что это для бабушек. Но когда прочитал внимательно Евангелие, жития святых, познакомился с монашеской письменностью, увидел максимальную глубину, красоту, любовь, чистоту, которых не встречал больше нигде.
— Ваше служение началось в 90-е годы в Михаило-Архангельском мужском монастыре под Новосибирском. Что было самым трудным в монашеском послушании и какой главный урок того периода Вы пронесли через всю жизнь?
— Люди идут в монастырь, чтобы изменить себя. Я намеренно искал монастырь со строгим уставом, с трудностями, но я не сам нашел его, мне помог архимандрит Наум. Трудности были: еда аскетичная, сна не хватало — подъем в 4:40 каждый день, молитва и по 12 часов мы трудились. Бывало, что за обедом засыпали. Братии было в монастыре от 50 до 80 человек. В монастыре учат всем уступать, не грубить, относиться с уважением и почтением. Но внешние трудности мы старались использовать, чтобы побеждать внутренние — грехи и страсти.
Церковь может помочь в борьбе с буллингом
— Дальний Восток исторически отличается малой воцерковленностью. Какие у Вас впечатления сейчас?
— Воцерковленность — это вовлеченность человека в церковную жизнь: жить по церковному календарю, соблюдать посты, бывать в храме, соблюдать заповеди. Приморье исторически не сильно укоренено в Православии. Носителями Православия стали переселенцы из центральной России и Украины, которые селились в селах. А в портовом городе, где много служивых людей, тут много суеты, деловитости и учености, которая отошла от веры. Среди этого общества воцерковленности меньше. Я изучаю историю Приморья. Во время гражданской войны, мы знаем, что здесь был последний очаг белого движения, красные партизаны разоряли монастыри и храмы, убивали священников. Затем Дальний Восток захватила волна нового переселения по комсомольским путевкам. Люди сюда ехали и отрывались от своих корней. За эти полтора года, пока я здесь, общаясь с людьми, начиная от высшего уровня власти и заканчивая обычными соседями, вижу, что люди здесь хорошие. Понимаю, каким путем нам надо воцерковлять, и стараемся выполнять эти планы.
— В одном из интервью Вы заявили о необходимости, чтобы у каждой школы и детского сада был "свой священник". Какой путь к воплощению этой идеи Вы видите?
— Не то чтобы у каждой школы, а священник закреплен к нескольким школам. Он должен отвечать за духовное развитие, иметь контакт с дирекцией и учителями. Сейчас я попросил, чтобы наши священники организовывали экскурсии в храмы. Для людей далеких от Церкви это удобно: человек заходит вместе с коллегами в храм и чувствует себя свободно.
— Продолжая тему школ и воспитания, может ли Церковь помочь с проблемой агрессии или буллинга в школьной среде?
— Однозначно от общения школьников со священником положительный эффект можно ожидать, в частности — это не только профилактика буллинга, но и профилактика школьных преступлений. Например, в Православной гимназии, которая во Владивостоке одна, такого явления, как буллинг, практически нет. Там мы, просвещая детей, говорим им о существовании Бога, бессмертной души, необходимости свою совесть очищать от грехов и важности любви к ближнему. Всё это является мощнейшей профилактикой. Недавно прошел один из наших проектов. Суть его была в том, что и наши священники, и педагоги из многих школ Приморья прошли обучение [по Православию]. И сотни детей, может быть даже тысячи, прошли через занятия с этими педагогами. Позже мы провели анкетирование среди седьмых, восьмых, девятых классов, и результаты удивили всех. В несколько раз возросло желание служить Отечеству, защищать слабых, почтительное отношение к старшим, государственной символике, желание изучать свою историю и прислушиваться к старшему поколению. Эти цифры до начала проекта были практически равны нулю, а после возросли до 60–70%. Их я показал губернатору, и он сказал, что нужно развивать взаимодействие Церкви с системой образования, потому что эти уроки позволяют не только бороться с негативными явлениями, но и просвещают молодежь.
…И площадь Борцов когда-нибудь станет Соборной
— Сейчас во Владивостоке и Приморье появляется много новых жилых районов. Есть ли планы по строительству там храмов и приходов? Есть ли реальные проекты, согласованные с управлением архитектуры и т.п.?
— Мы стремимся к тому, чтобы наше мнение учитывали при проектировании районов. Сейчас есть концепция — комплексное развитие территории. Должны появляться не только жилые комплексы, но и парковки, учреждения здравоохранения, образования и, конечно, хочется, чтобы в этом комплексе нашлось место для храма, чтобы он был доминантой и все дороги вели к храму. Многие застройщики идут на это. Со своей стороны мы видим концепт развития нашей территории: как будет выглядеть храм, как он будет смотреться, как впишется в архитектуру района, какая будет вместимость храма. Мы хотим, чтобы процентов пять от планируемого населения этого района он вмещал. Сегодня у нас много площадок, где строятся храмы. Заложен храм во имя Ксении Петербургской, есть земля под возведение храма на Патрокле, на Снеговой пади, для студентов на острове Русский (напротив ДВФУ), на улице Фастовской и ещё несколько.
— Вдогонку к предыдущему вопросу. Еще лет десять назад в России были громкие случаи, когда Церковь сообщала о планах на строительство храма, а люди высказывались за парк или сквер. Похожая ситуация возникла несколько лет назад на Патрокле. Нельзя не отметить, как настоятель будущего храма коммуницирует с людьми и, в общем, увеличивает число сторонников. Можете рассказать, каким Церковь видит баланс в этой ситуации и как работает с местными жителями, активистами, общественниками?
— Самое громкое было в Екатеринбурге. Там, по сегодняшней мерке, много было иногентов из Украины, Грузии, Белоруссии — не местные жители. Но так активно местные жители крайне редко выступают. Однако мы прислушиваемся к населению. Например, на Снеговой пади по просьбе жителей убрали традиционную колокольню. Мы понимаем нехватку парков, поэтому территории храмов стараемся делать красивыми, современными, чтобы можно было гулять с колясками. С противниками встречаемся и общаемся по-доброму, стараемся услышать человека. На Патрокле отец Александр собирает общество, проводит праздники, и негатив уходит. Люди радуются, что такая благодать пришла к ним.
— Ваш предшественник был известен своей прямотой и готовностью давать оценку острым вопросам. А как Вы относитесь к тому, что кафедральный Спасо-Преображенский собор находится рядом с памятником Борцам за власть Советов на центральной площади Владивостока, где достаточно часто проходят городские концерты, празднования?
— У этой площади название "Площадь Борцов Революции". Я не погружался в историю наименования площади, но 40–50 лет назад все были подвержены коммунистической идеологии. До сих пор есть люди, кому это дорого. Среди революционеров были и романтики, мечтавшие о благе общества, и откровенно злые. Мой дедушка был коммунистом, воевал, имел 11 детей — он был честным человеком. Но тема революции — разделяющая. Может, придет время переименовать площадь в Соборную, ведь площадь с таким названием была во Владивостоке. Это слово объединяющее, оно восстановит историческую справедливость. Сейчас не хватает нашему обществу сплочения. Что касается праздников на центральной площади, то не стоит сюда зазывать слишком эпатажных гостей, которые в своих выступлениях выражаются нецензурно. Единственное, о чем я попросил, — не устраивать праздники в Великую Пятницу, самый скорбный день в году.
— В настоящее время идет курс государства на импортозамещение. Он касается не только товаров, но и различных праздников. Например, ставшие популярными среди молодежи Хэллоуин заменили на Тыквенный Спас, а День святого Валентина ставят в противовес Дню семьи, любви и верности. Каково Ваше отношение к этим праздникам и как относитесь к подобным заменам?
— Тыквенный Спас — это исключено, это кто-то безграмотный придумал. А вот праздник под названием Хэллоуин близок по дате празднования ко Дню отца. Дата есть, но крайне непродуманная, ненасыщенная идеологически. Считаю, что День отца, особенно в условиях специальной военной операции, надо развивать. Это задача нашей культуры. И мы тут можем помочь. Что касается Дня святого Валентина, то я думаю, нужно просто забыть эту дату и всё. Ничего у нас в этот день не случилось. И он по идеологии очень чуждый нам. Да и Хэллоуин, конечно, тоже.
— Хотелось бы поговорить о православном образовании для обычных людей. Например, в народе крещенские купания часто воспринимают как магическую очистку от грехов — без покаяния, без Таинства Причастия. Или тот факт, что многие люди прикрепляют иконки к приборной панели автомобиля как некий оберег… Как Церкви донести до таких людей, что вера — это не обряд, а иконки — не магический оберег?
— Сегодня, в отличие от советских времен, легко найти информацию: подойти к священнику, зайти на православные сайты. Такое ощущение, что в эти вещи верят те, кто хочет так верить. Легче окунуться в прорубь (хотя физически это нелегко), чем провести серьезную духовную работу над собой: вспомнить грехи, пойти к священнику, преодолеть стыд, исповедаться и получить прощение. Это подмена от необразованности. Мы через СМИ постоянно об этом говорим. При нашей епархии действуют курсы ознакомления с православной верой.
— Года полтора назад хор Мариинки в Преображенском соборе исполнил "Всенощное бдение" Рахманинова. Блестящая акустика собора, очень красиво внутри — всё это производит восторженное впечатление. Планируются ли подобные акции Владивостокской епархией? Это ведь не только красиво, но и позволяет популяризировать Церковь среди мирян.
— Я лично не сторонник проведения концертов в храмах. Для детских коллективов, без инструментов, локально — можно. Но большой профессиональный хор я не благословлю. Храм — для молитвы. У нас много певцов из Мариинки поют в нашем хоре, но это уже молитва, духовность, а не душевность.