Непристойные шутки как символ выхода из депрессии

Миф о Баубо и Деметре - классический пример того, как архетипическая "грязная" сила возвращает к жизни нечто застывшее и омертвелое.

Когда Деметра потеряла дочь Персефону, мир погрузился в холод и бесплодие. Полная скорби богиня села на камень, отказалась от еды, питья и света. К ней пришла Баубо - маленькая пузатая богиня. Она начала рассказывать непристойные шутки, а потом просто подняла подол и показала вульву. Деметра… расхохоталась. И мир начал оживать.

Баубо воплощает хтонические силы. Она - часть полного женского воплощения, представленная грубой, телесной, генитальной стороной, а не только ее "небесным образом". Она - трикстер в женской форме, который переворачивает все верх дном, нарушает порядок, вносит смуту в священное. Поднимая подол, она буквально делает инверсию: голова (логос, приличие) становится животом/вульвой (инстинкт, тело, низ), и тем самым через абсурд и нарушение табу возвращает систему в равновесие.

Смех Деметры символизирует не простое "ха-ха, как смешно", а целый спектр возвращения либидо и жизни как таковой. Ее священное исцеление случается через грязь, через нечто неожиданное. Внезапный переворот верх дном напоминает, что кроме утраты и горя есть еще что-то живое, которое течет, рожает, хохочет, продолжает, совокупляется, в конце концов. Вульва символизирует источник всего живого. Эстес писала об этом как о моменте пробуждения Дикой Женщины. Когда в самом черном горе вдруг прорывается черный юмор, мат, телесная разрядка и неуместная сексуальность - это внутренняя Баубо стучится и говорит: "Девочка, хватит умирать уже, пора включаться обратно в жизнь"

В мате и сырой сексуальности очень много заряда, очень много жизни, тяги к ней. Их очень часто вымещают, очень часто пытаются куда-то загнать под границы выхолощенного социальными нормами эго. Они становятся неугодными, неприятными, якобы неуместными. И, если вы замечаете, что ваш близкий вдруг становится как будто чуть более заряженным таким сырым, грубым, инстинктивным, то подумайте о том, что, возможно, его внутренний трикстер его тормошит и вытаскивает из цепких объятий чего-то гораздо более темного и мрачного, чем пара крепких словечек.