Питеродактиль любит север. Он не уверен, что это взаимно, но его это не беспокоит. Это пристрастие немного странно, ведь рептилоида ничего с северными краями не связывает. Никто из его предков там не жил и даже не служил. Однако факт остаётся фактом. В детстве на даче он попал под невероятное обаяние книги Пришвина "За волшебным колобком", и с тех пор очень долго был одним из тех бесчисленных более или менее образованных жителей советских и постсоветских городов, которые с энтузиазмом воображали себе это прекрасное далёко, населённое какими-то особенными людьми, совсем не похожими на тех, что окружают нас здесь и сейчас.
То, что такое выдумывание людей и жизни прошлого, в сущности, наполнено высокомерием и неуважением, Питеродактиль понял во время научного спора. Ему пришлось участвовать в проекте по изучению русских промыслов на Шпицбергене. Он честно перелопатил архивы, и со всем своим пониманием того, как работала бюрократическая машина XVII и XVIII века, заявил на конференции о том в документах нет никаких известий о массовых походах русских охотников на этот архипелаг. В XVII веке, судя по документам, вообще не ходили, а в XVIII ходили не так, чтобы много. Вступивший с ним в спор коллега - человек очень заслуженный, настоящий корифей, вдруг как-то так небрежно махнул рукой и впроброс сказал: "Ну, XVIII век - это уже не те поморы".
И тут динозавр взорвался практически как теплокровное животное. Да ты кто такой, чтобы решать, кто те, а кто не те? Почему они должны были в своём 1710 году делать то, чего ты от них потом захочешь в 2010? Было в этом что-то колониальное, высокомерие белого человека по отношению к глупым туземцам.
Питеродактиль благодарен за этот урок. Он научил ящера другими глазами смотреть на прошлое. Теперь он знает, что любить север и его людей - это уважать их и принимать такими, какими они были, есть и будут. Суровая и не очень дружелюбная земля. Прагматичные люди, ничем не глупее нас, ежедневно сражающиеся за выживание, без особенного восторга принимающие необходимость тяжёлого труда, не слишком весёлого бытия, не слишком комфортного быта. Принимающие непростые решения и несущие за них ответственность. Они жили так, как считали правильным. Делали то, что полагали нужным. И не делали того, в чём не видели смысла. Наши ожидания и фантазии - наши проблемы. Не нам из наших уютных кабинетов давать им оценки и советы. Мы можем только стараться их понять.
И за пониманием этим, естественно , в первую очередь следует отправляться на север. Вологда оказалась источником визуальных образов. Это вышло немного неожиданно. Питеродактиль - не слишком культурный динозавр. Его неразвитый мозг разделяет ценность произведения как художественного шедевра и градус удовольствия, которое он испытывает, глядя на это произведение. Именно такая история произошла, например, у него с иконами.
Ящеру доводилось видеть самые знаменитые шедевры этого искусства, от Архангела Златые Власы до Троицы Рублёва (можно, он не будет комментировать весь тот трындец, который сейчас творится с музейными собраниями икон?), от Феофана Грека до Дионисия, и от мастеров Оружейной палаты до северных писем.
Русская икона настигала рептилоида в Веймаре, где он обнаружил отличную экспозицию, основанную на коллекции, которую привезла с собой Великая княжна Мария Павловна, выйдя замуж за местного герцога. Она встретила динозавра в Пти Палей в Париже, куда он по обычаю заглянул на бесплатных импрессионистов, а наткнулся на выставку русского средневекового искусства. Он делал совместный проект с Музеем русской иконы в Москве, и искренне считает его одним из самых солидных частных музеев в стране. Но при всём этом опыте его самая любимая икона хранится в Вологде.
Она не знаменита ни провенансом, ни колоритом, ни ранним происхождением. Она не стала всемирно признанным шедевром. Наоборот, эту икону написал местный художник Иван Марков в 1709 году, и к ней не ходили толпы паломников. Это и сейчас не самый знаменитый экспонат Вологодского музея-заповедника. Питеродактиль её покажет, и вы, наверное, сами всё поймёте. Чëрт возьми (а можно поминать чëрта, если говоришь об иконе?), сколько же на ней деталей, которые можно рассматривать. Зосима и Савватий словно раздергивают занавес над целым миром, в котором те самые северные мужики из таможенных книг и монастырских отписок. Тянущие невод, таскающие мешки, направляющие корабли. Иногда ящеру кажется, что если долго смотреть на эту икону, можно услышать их голоса. Он не знает, насколько правильно смотреть на икону именно так, но других глаз у него нет, и потом, что взять с рептилии. Эта икона для него стала последним кусочком мозаики, очагом, нарисованным на куске старого холста, окончательным знаком того, что Вологда - портал в тот странный мир Русского Севера XVII - XVIII века, который ему так хотелось хоть немного понять.
А вот за знанием надо было ехать уже в Архангельск. Там, на улице Федота Шубина 1, находится место силы - ГААО, Архив Архангельской области. Да, можете смеяться. Для ящера это - одно из лучших мест на Земле. Там собраны удивительные истории, правда. И работают чудесные люди, которые однажды на целый час задержались после своего рабочего дня, чтобы дать динозавру время закончить свои дела. Он правда восхищён.
А впервые он попал в Архангельск поездом из Вологды, в свою первую казённую поездку за историями. О первой части этого путешествия рептилоид уже писал. Это был 1998 год, скудные командировочные от ЕУ СПб. Сорос спонсировал, конечно, российских историков, но без фанатизма. Потусив по дороге три дня по Вологде, динозавр кинул манатки на верхнюю полку плацкарта. Восхитился видом Прилуцкого монастыря, мимо которого проходят поезда при выезде из Вологды к северу. Объяснил соседке по плацкарту, что название острова Соломбала, на котором она живёт, звучит просто классно. На что эта умудрённая жизнью дама заметила: "Ну хоть звучит...". Ну и попытался уснуть.
Поезд приходил рано утром. Питеродактиль выполз на перрон, продрал глазища... Ну и как-то не обнаружил себя внутри декораций к сериалу "Россия молодая"... Архангельск после Вологды оказался гораздо более... Урбанистичным, что ли. В нём сразу почему-то чувствовался порт. Пусть сравнительно небольшой, но, безусловно, морской и международный. И морской ветер, конечно, ни с чем не спутать.
Институт экологических проблем Севера, который устраивал конференцию - сейчас солидная контора, и занимает козырный особняк на Набережной Северной Двины. А тогда он ютился в маленькой квартирке на первом этаже в кирпичной пятиэтажке на улице Выучейского. Ящер, кстати, до сих пор не знает, кто такой Выучейский, в Википедии не посмотрел, да. Но чувствует к этому персонажу живую симпатию, ведь там были мостки, деревянный тротуар, и это было, конечно, круто. Можно было мурлыкать Городницкого, вот это самое: "А я иду по деревянным городам, где мостовые скрипят, как половицы". Место оказалось маленькое, но по-домашнему душевное, динозавру обрадовались, как родному. И отправили в общежитие селиться.
Общага была стандартная, каких тысячи, наверное, стоят по всему северо-западу. Девятиэтажная точка из силикатного кирпича без излишеств. Но, блин, там рептилоид впервые ощутил всю сладость поездки за казённый счёт. Там обычная комната стоила каких-то смешных денег, а если добавить ещё совсем чуть-чуть, можно было заселиться в люкс. В ЛЮКС, блин... Да Питеродактиль не думал ни секунды. Думать - это вообще не его... Он тут же заселился, чтобы просто посмотреть, как выглядит в стандартной общаге ЛЮКС.
И знаете, оно того стоило, ещё как. По крайней мере, с тех пор ящер знает, чем люкс отличается от стандарта. В люксе есть тазик. И нечего ржать, это критично важно. Удобства на этаже. В умывальнике только холодная вода. В душе - никакой. Если у вас есть тазик - вы набираете в умывальнике воду, греете её на кухне и можете помыться в душевой. А без тазика фиг... Вот так, а вы всё Олл инклюзив да Олл инклюзив.
Но главным делом, конечно , была конференция , а важнейшая часть любой конференции - банкет. И в том самом первом путешествии он не подкачал. Совершенно по-поморски, хозяева в Архангельске зафрахтовали катер. Очень олдскульный, он был прекрасен, правда. На борту был накрыт длинный стол, и один очень известный исследователь, убедительно потряхивая бородой, протягивал рептилоиду рюмку водки местного производства со словами: "Алексей, не посрами честь питерского пролетариата". А Питеродактиль водку не любит и не имеет чести принадлежать к питерскому пролетариату ...
Зато он помнит чудесный спор организаторов, совсем по Пушкину - куда ж нам плыть? Завхоз ИЭПСа, большой и громогласный, как индустриализация, требовал отправиться вверх по течению, любоваться тем "как дымят трубы Архбума". Остальные слабыми голосами зачуханных интеллигентов требовали отправиться вниз, и нестройный хор победил.
Так в жизни Питеродактиля появилась конечная остановка - село Конецдворье. Оно стоит на островке Двинской дельты, и там действительно было ощущение конца. Потом ящер бывал гораздо дальше к северу, но Конецдворье 98 года - это было место, где поезд дальше не идёт, потому что рельсы не просто кончились, но даже не начинались. Прекрасная в своей подлинности церковь не просилась в музей деревянного зодчества. Во-первых, проситься - это ниже её достоинства. Во-вторых, если вынуть её из этого пейзажа - он тут же уйдет в холодную воду с концами. Вместе с перевёрнутыми лодками, угрюмыми собаками и добротными обветшалыми домами. Всегда что-то держит. Потом были в земноводной жизни такие дальние дали , что и подумать в 98 году было страшно, но тот первый север остался навсегда. Наверное, это о любви.
