Есть силы, с которыми нужно обращаться осторожно. Я медленно пробираюсь по лесу. Взгляд скользит по зелёной листве, по стеблям травы, но я больше чувствую их, чем просто вижу. Если сосредоточиться, можно проследить корни деревьев, скрытые под землёй, или заметить след зайца, который пробежал по тропе несколько дней назад. А ещё — почувствовать запах крови. Я здесь по делу. Не так уж и часто шаманки одного рода помогают другим. Все мы знаем: вмешиваться в чужую магию опасно. Но делаем это, если на другой чаше весов лежит ещё большая опасность. Небо сегодня серое, затянутое тучами, которые в любую секунду могут пролиться дождём. Оно было таким же утром, когда я пришла в деревню, отвечая на зов. Что-то напугало наших соседей. Они ходили быстро, то и дело оглядываясь, а разговаривали шёпотом. Во дворах не играли дети; даже скот увели с пастбищ. Единственные, кто работал, не обращая внимания ни на что, — могильщики. Хотя земля рассказала мне, что от некоторых не осталось и тел, чтобы захоронить. В руке у меня острый нож, на плечи наброшена медвежья шкура. Вместо глазниц у неё — медные бляшки. Они помогают мне видеть. Замираю, спрашивая у леса дорогу. Деревья указывают на север. Ветер шепчет, что там прячется она. Я знала её ещё маленькой девочкой — в которой уже пробуждался дар шаманки. Она погрузилась в него слишком быстро, забыв об осторожности. Юные часто так делают. Осваиваются с бубном, одолевают нескольких слабых демонов и решают, будто способны на всё. Но дух болезни может сломать тебя и выпить без остатка. Дух леса — сбить с пути. Однажды, в дни далёкой юности, я несколько дней блуждала по чаще, пытаясь найти дорогу по звёздам, пила из водоёмов, в которых купалась луна. Сейчас я вспоминаю те дни с благодарностью. Это был важный урок. С этой девочкой всё не так просто. Ветер рассказывает, что она всего лишь хотела провести ритуал для хорошей охоты. Пробудить в мужчинах черты хищников: силу медведя, упорство волка. Чтобы те могли чувствовать кровь и часами идти по следу. Духи явились — и поделились своей мощью сполна. Шаманка утонула в ней. Её разум смешался с разумом животных, получил все их силы — и их слабости. Ведь ни медведь, ни волк не выходят на охоту просто так. Их подгоняет голод. Срезаю тонкую веточку осины. Ветер продолжает рассказ. Сначала шаманка бросила все дела: она не зажигала огонь в своей хижине, не слушала просьбы о помощи. Лишь уходила в лес, сбрасывала одежду и спала на раскидистых листьях папоротника. От холодного лесного ручья я узнаю, что голод терзал её всё сильнее. Поймать ни одно животное она не смогла — пришлось взяться за другую добычу. И наконец деревья рассказывают, как шаманка вернулась в деревню. Как она подстерегала людей на улицах, бросалась на них, тащила в чащу. Она забыла о своём предназначении, забыла о прошлой жизни, забыла обо всём, кроме животного голода. Шорох раздаётся за спиной. Сжимая ветку осины, я оборачиваюсь. Я знаю, её тревожит моя медвежья шкура. Поэтому она не бросается сразу, замирает на границе тени, позволяя себя осмотреть. Меня не пугает кожа, испачканная грязью. И пятна высохшей крови тоже. Я не боюсь даже острых зубов и отросших ногтей. Мне нужно заглянуть ей в глаза. Мурашки бегут по коже. Раньше у меня была надежда — пусть я и сомневалась, что деревня примет назад шаманку, которая сожрала четырёх человек — теперь от той не осталось и следа. Это глаза животного. В них нет ничего, кроме голода. Она рычит и пригибается к земле, собираясь наброситься на меня. А я вытягиваю руку с веткой осины. Корни вырываются из-под земли. Ветви обвиваются вокруг худого тела, листья тут же укутывают его зелёным покровом. Она вскрикивает и затихает. Серое небо наконец проливается на нас дождём. Он успокаивает меня. Шепчет, что я была права. Где место зверю, если не в лесу? Она станет его частью, сама превратится в еду для деревьев, насекомых и птиц. Так и должно быть. Теперь она спокойна — говорит дождь. 73/365.
Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.
Мои книги и соцсети — если вам интересно!