Я помню этот звонок. Подруга сказала в трубку: "Ты не поверишь и только не смейся". Я, конечно, сразу засмеялась. Потому что когда женщина за сорок произносит эту фразу после первого свидания, там всегда либо трагедия, либо фарс. В общем всё пошло по второму варианту, но с таким послевкусием, которое не выветривается уже второй месяц.
Ей сорок два, она не ищет принца, но и не против, если кто-то составит компанию за ужином. Разведена, дочка в девятом классе, работа в ивент-сфере, привычка подводить итоги года в блокноте и слабость к хорошему хоррору.
В онлайн-знакомства она залезла случайно - подруга зарегистрировала, пообещав, что "будет весело". Веселье пришло, только в другом составе, никто не ждал ни удочки, ни теории вероятности.
Его звали Андрей
Он написал первым, без "привет, как дела", без смайликов. Сразу: "Добрый вечер, Елена. Судя по вашему профилю, вы любите Михалкова и не едите моллюсков. Угадал?" Она тогда ещё подумала, о, начитанный, не банальный, уже редкость.
Обычно мужчины в её возрасте пишут либо "пришли ещё фото", либо сразу предлагают встретиться у метро. А тут - Михалков и внимательность к моллюскам.
Две недели переписки напоминали сериал, который не хочется выключать. Он скидывал ей мемы про "синий шкаф", она ему - видео с котами, которые мешают работать. Он не писал стихи и не звал на кофе через день. Он был живописно неспешным.
Иногда пропадал на сутки, потом возвращался с фразой "ловил связь в лесу". Она уже начала привыкать к этой его странной прямоте. А потом он сказал: "Давай в субботу я к тебе с ухой. У меня есть улов".
Она уточнила: "Уха - это прикол?" Он ответил: "Нет, это рыба. Я встану в пять утра, наловлю свежей. Ты такого не пробовала". Тут она должна была забеспокоиться, но кто ж слушает подруг?
Я ей говорила: "Лена, уха на первом свидании - это слишком непотребно. Что за уха? Ты его вообще вживую не видела". А она отмахнулась: "Хуже, чем цветы у метро, уже не будет".
Суббота началась с того, что она переставила цветы на подоконнике три раза. Потом зачем-то помыла духовку. Потом нашла старую фотографию бывшего, порвала и выбросила. В общем, нервничала.
Хотя сама себе говорила: "Это просто уха, Лена. Не свадьба". Но внутри сидел червячок: а вдруг он правда интересный? Вдруг это тот самый "не как все"? Она даже платье надела - не вечернее, но такое, в котором чувствуешь себя женщиной, а не менеджером по логистике.
Он приехал ровно в шесть, как обещал
С огромным рюкзаком, двумя пакетами и… удочкой. Честное слово, она увидела в глазок сначала удочку, потом уже его лицо. Весёлые глаза, вязаная шапка, на плече - термос. И такой серьёзный, собранный, как будто не на свидание идёт, а на северный полюс.
- Я ничего не забыл? - спросил он вместо приветствия.
- Надеюсь, что нет, - ответила она и впустила его. Тут же пожалела, что не убрала вчерашнюю газету с тумбочки, но ему было всё равно. Он с порога начал разуваться и одновременно расстёгивать рюкзак.
Кухня превратилась в лабораторию
Он разложил на столе не рыбу. Он разложил рыбный фронт: пластиковый контейнер со льдом, в нём - три вида окуня. Отдельно - пучок укропа, отдельно - лавровый лист, перец горошком, маленькая баночка с секретной приправой и таблица. На обычном тетрадном листе, в клеточку, написанная шариковой ручкой.
- Это режим варки, - сказал он серьёзно. - Видишь? Для каждой рыбы есть своё время. Окунь мелкий, его варим восемь минут. Крупный уже двенадцать. Если переварить, будет резина.
Она смотрела на него и не знала, смеяться или налить себе покрепче, выбрала винцо. Он отказался: "Сначала уха, остальное потом, если захочу". Она подумала: "Интересно, он всегда такой или в сей момент решил показать себя ответственным мужчиной?"
Он варил её сорок минут, ни секундой меньше. Снял пену трижды, посолил дважды. Попробовал бульон на язык и только тогда кивнул сам себе. И всё это время рассказывал про теорию вероятности.
Не про рыбалку, а про то, как математика объясняет случайности. Почему одни люди встречаются, а другие нет. Почему, если бросить монетку сто раз, выпадет не пятьдесят на пятьдесят. Она сидела на табуретке, пила вино и чувствовала себя героиней советского кино, в которое случайно залетел документалист.
- А ты всегда такой… основательный? - спросила она.
- Только когда дело касается вкуса, - ответил он и подмигнул. Тут она почти растаяла, почти.
Уха была прекрасна, а вот разговор не очень клеился
Она до сих пор говорит, что вкуснее не ела. Бульон прозрачный, рыба тает во рту, укроп не перебивает, а дополняет. Но есть это великолепие пришлось в странной тишине. Потому что после третьей ложки Андрей вдруг стал серьёзным. Спросил про возраст дочери, потом про ипотеку, потом про медосмотры.
- А вы как относитесь к нашей медицине? - спросил он, жуя хлеб.
Она поперхнулась.
- Я отношусь к тому, чтобы не обсуждать здоровье на первом свидании.
Он не обиделся, он достал блокнот и что-то записал. Она опешила.
- Это что вы там сейчас записали?
- Чтобы запомнить, у вас хорошее чувство границ. Моя бывшая говорила, что я слишком прямой. Теперь я записываю, что можно обсуждать, а что нет.
Решила пока не уточнять, доела уху, похвалила. Он кивнул с таким видом, будто защитил диссертацию.
Дальше они переместились в гостиную
Он сел в кресло, в то самое, которое Лена купила в прошлом году на распродаже и до сих пор не могла нарадоваться.
Положил руки на колени и сказал: "Я могу рассказать вам про циклоны или вы включите свой хоррор? Я не против".
Она выбрала хоррор, ей хотелось хоть немного нормальности и там хоть эмоции живые.
Она включила фильм, через двадцать минут он спал. Не клюя носом, не задрёмывая под телевизор. Именно спал - с открытым ртом, слегка откинув голову, с ровным глубоким дыханием. Удочка стояла в углу, термос остывал на столе, таблица с режимом варки так и лежала рядом с солонкой.
Она смотрела на него и думала. Долго, минут 5, а потом поняла, что не злится, вообще ни капли.
"Господи, - подумала она. - Он же приехал за полтора часа, чтобы сварить мне рыбу и уснуть под фильм про апокалипсис. Он встал в пять утра, ловил эту рыбу. Потом вёз её через весь город. Потом сорок минут стоял у плиты. И всё это, чтобы сейчас вырубиться в чужом кресле".
Она не стала его будить. Не стала истерить, хлопать дверью или писать подруге: "представляешь, какой козёл".
Она накрыла его пледом - тем самым, клетчатым, который он принёс с собой. Плед пах домом, стиральным порошком и немного костром. Убавила звук у телевизора, досмотрела фильм одна, допила вино и легла спать.
Утром он уже жарил яичницу
Без фраз, без извинений, без дурацких шуток вроде "зато не приставал". Просто поставил тарелку, налил чай и сказал:
- Спасибо, я так хорошо поспал, а вообще я редко так высыпаюсь.
И это было так честно, что у неё защипало в носу.
Никакой неловкости, никакого "как неудобно получилось". Ни попытки поцеловать или сделать вид, что ничего не случилось. Он собрал удочку, свернул плед, забрал пустой термос. Поцеловал её в лоб, так, по-отечески, но не противно и ушёл.
Через час прислал сообщение: "Ты классная. Мне хорошо с тобой даже во сне".
Она не знала, что на это ответить. Думала час. Написала: "Уха была великолепна". Он поставил лайк и больше они не переписывались. Не потому, что обида, просто, наверное, эта история не про продолжение. Она про одно единственное "спасибо" друг другу.
Лена не влюбилась
Но она до сих пор улыбается, когда видит рыбу на рынке. И перечитывает их переписку иногда - особенно в те дни, когда кажется, что все нормальные мужчины вымерли.
Он не стал её парнем, не стал даже другом. Он стал историей, которую она рассказывает в компании, когда кто-то жалуется на "ужасные свидания". Потому что это не было ужасно,то было честно.
Он не пытался казаться. И в этом, знаете, есть своя, неправильная, но настоящая романтика. Мы привыкли, что свидание - это спектакль. Ты должен быть остроумным, лёгким, не спать, не есть слишком много, не смотреть в телефон.
Кстати, я думаю, нам всем не хватает разрешения быть неудобными, засыпать, когда устал. Говорить про теорию вероятности, если она тебе интересна. Уходить без объяснений, если ничего не случилось.
Немного печально, что у них не вышло продолжения, потому что Лена была не против попробовать, но, увы!
А вы как думаете, могло бы у них что-то получиться?