Бывшему вице-президенту "Металлурга", который семь раз признавался самым успешным руководителем в отечественном хоккее, 12 апреля исполнится 70 лет
При Геннадии Величкине магнитогорский клуб стал самым титулованным в Европе: пятикратным чемпионом России, двукратным обладателем Кубка Гагарина, два раза выигрывал Евролигу, завоевывал Кубок европейских чемпионов и Суперкубок Европы: на равных сражался в выставочных матчах с "Рейнджерс". В интервью ТАСС Величкин рассказал, как "Металлург" пытался удержать Евгения Малкина, судился с "Питтсбургом" и перевозил в Магнитогорск игроков из Казахстана. Также Величкин вспомнил об эмоциях после пропущенного за восемь секунд до окончания матча гола в финале Евролиги от московского "Динамо" в 1999 году.
— При вас "Металлург" стал ведущим клубом Европы. Вы сделали один из самых титулованных клубов в России, учитывая пять побед в чемпионате и два Кубка Гагарина. Все отмечали, что в конце 90-х — начале 2000-х годов "Металлург" показывал игру, близкую к лучшим образцам советского хоккея. Как бы эта команда играла сейчас в Континентальной хоккейной лиге?
— По скоростям она бы уступала. Но по мышлению, красоте игры и мастерству — не совсем.
— В июле 2024 года вы были на прощальном матче Сергея Мозякина. Как часто бываете на играх "Металлурга"?
— Бываю, но не сказать чтобы часто. Меня приглашают, есть определенное место в ложе. Хожу по возможности, но по телевидению точно не пропускаю ни одного матча.
— Во время игр как часто пытаетесь сравнивать нынешний хоккей "Металлурга" с тем, в который он играл при вас? И в чью пользу такое сравнение?
— У меня ни разу не возникало мыслей о сравнении. Единственное, много лет назад, когда мы только знакомились с хоккеем высшего уровня и приехали в Москву в 1991–1992 годах, нас там никто не знал. И когда мы вошли в состав Межнациональной хоккейной лиги, мне мэтры хоккея, такие как Виктор Тихонов, Борис Михайлов, Борис Майоров, Игорь Дмитриев, сказали, мол, мы много знаем таких команд, которые входили, у вас такое богатое предприятие, но это ненадолго. Я в ту пору был еще молодым парнем и сказал: нет, вы ошибаетесь, "Магнитка" если пришла, то это навсегда. И слова получились пророческими.
— Насколько большая разница ощущается между тем, как играл "Металлург" при Валерии Белоусове и сейчас при Андрее Разине?
— Дело в том, что весь хоккей, который был во время Белоусова, немного поменялся. В ту пору был хоккей условно медленный, комбинационный, с хорошими руками, обводкой. Сегодняшний хоккей подходит для более молодых. Помните, кто у нас тогда выигрывал: Сергей Гомоляко, Разин, который был не слишком быстрый, но с шикарным катанием и золотыми руками. Андрей Кудинов, Равиль Гусманов не были такими скоростными, а играли немного в другой хоккей. Этот хоккей был побыстрее, чем в 70-е годы. Сегодня он более быстрый, жесткий, меньше таких раскатов, которые начинались за воротами. Сегодня, как только команда потеряла шайбу, идет мгновенная контратака без всяких раскатов. В ту пору еще была и красная линия, поэтому не было таких быстрых контратак.
— К шикарному катанию, золотым рукам Разина и Гомоляко можно отметить и их светлые головы.
— А руки без головы не работали.
— Отношения с Разиным у вас были порой непростыми. Можно ли было ожидать, что человек из высшей лиги прорвется на тренерский Олимп, выиграв Кубок Гагарина в 2024 году?
— Это редкий случай, когда у меня были непростые отношения с игроком. Из всех ребят, которых прошло передо мной тысячи за 28 с небольшим лет работы, Разин был таким исключением. Нередко бывает, что человек со сложным характером становится большим профессионалом, потому что в хоккее у него получалось абсолютно все. Андрей на пике формы был уровня звезды всероссийского масштаба. Что же касается отношений, это не так важно для работы, и я рад, что у Андрея получилось, да еще и в родном клубе. Разин пришел из Тольятти, где у него не сложилось. А в Магнитогорске он получил карт-бланш и стал звездой. В родном клубе стать успешным тренером дорогого стоит.
— На вашей памяти кто еще, как Разин, сумел прорваться в хоккейную элиту, пройдя в своей жизни многое, получив в том числе и большую порцию негатива?
— Таких не вспомню, он сам довольно уникальный человек. У него очень сильный характер. Если что-то он для себя решил и поставил цель, он ее добивался. Я помню, когда заканчивалась тренировка, все уходили. Чуть ли не свет тушили в зале, а он расставлял фишки и часами работал. Уже в дальнейшем не совсем ординарными поступками, но он к этой цели пришел.
— Если брать навскидку, Разин — главный тренер "Металлурга", Евгений Корешков выправил игру "Трактора" после прихода туда, Игорь Варицкий находится в передовой обойме менеджмента в клубах КХЛ, Гомоляко в качестве спортивного директора приводил "Металлург" к последней победе в плей-офф. Переживаете ли вы за всех тех из игравших за "Металлург", кто сейчас в деле в большом хоккее, общаетесь ли вы со всеми?
— Конечно, общаюсь частенько. В канун Нового года в клубе был юбилей, и мы со всеми встречались, многие ребята приехали. Приезжали из Усть-Каменогорска, из Екатеринбурга, Сергей Осипов, который стал у нас звездой, Игорь Ульшин из Новосибирска, Владимир Громилин, которые у нас играли. Очень здорово пришелся нам ко двору Игорь Старковский из Череповца. Многие из них стали потом детскими тренерами, приезжают потом с командами, работают и в юношеских, молодежных командах, становятся руководителями клубов, лиг.
Маленького Виктора Антипина я нес на руках, а его отец был на чемоданах
— С позиции того, что вас семь раз признавали самым успешным руководителем хоккейного клуба, кого вы, в свою очередь, считаете лучшим управленцем?
— Считаю, это, конечно же, Юрий Яковлев — президент "Локомотива". 100-процентно он заслуживает очень уважительного отношения. По-моему, он единственный, кто остается в обойме со дня основания постсоветского хоккея. Это и Кирилл Фастовский, в Челябинске долго работал Марк Винницкий, при котором происходило становление "Трактора". В то время таких мощных фигур немало было.
— Какие три причины вашего такого успеха вы могли бы назвать?
— Я бы назвал одну большую причину — преданность и любовь к хоккею, когда думаешь не о своем контракте, а о том, что ты делаешь дело, которое любишь. И ты должен показать болельщикам, которые в тебя верят, что ты на своем месте. В первую очередь, в хоккее нельзя чувствовать себя бизнесменом, думать, как заработать. Мы, когда начинали, об этом не думали, работали на минимальной зарплате, и как это сложилось, так оно и шло. Мы просыпались, вставали, проживали день и ложились с мыслями о хоккее. Летом в пору отпусков у нас начиналась самая серьезная работа: закончить сезон, рассчитаться с ребятами, подвести итоги и уже одновременно начинать формирование нового состава, проводить техническую подготовку ледового дворца и прочее.
— Без крупного финансового ресурса в отечественном хоккее сложно быть успешным?
— Скажу, что, когда мы начинали, это не играло такой большой роли. У всех было все одинаково, речь об огромных зарплатах не шла. Это уже к началу 2000-х при соответствующих финансовых ресурсах выделилась пятерка команд, которые были наиболее обеспеченными. Но мы отличались не только ресурсами, но и своим отношением к делу. Я помню, когда мы в Магнитогорск из Усть-Каменогорска привезли ребят, шесть-семь человек, про чартеры тогда никто ничего не знал. Мы нашли Ан-24, прилетели в Усть-Каменогорск, дали ребятам сутки на сборы, привезли с семьями, детьми в Магнитогорск. Тут же, поскольку для начала сезона было еще рано, отправили их с семьями в тур в Болгарию. Пока они были там, мы думали, где им жить, нашли приличное общежитие. Потом расселяли их на наших местных курортах — на озере Банное, в Абзаково.
Я помню, как прилетела семья Владимира Антипина и я его сына Витю, которому тогда было четыре-пять лет (Виктор Антипин потом стал серебряным и бронзовым призером чемпионата мира, двукратным обладателем Кубка Гагарина — прим. ТАСС), нес на руках. Потому что Вова занимался чемоданами.
— Из "Металлурга" во второй раз вы ушли в 2019 году еще до того, как в Континентальной хоккейной лиге появился жесткий потолок зарплат. Насколько было бы сложно вам оставаться таким же успешным менеджером именно с таким потолком в КХЛ?
— Я был одним из тех, кто выступал за потолок и пол зарплат. И тогда должно было идти выравнивание команд. Я еще с покойным Анатолием Бардиным, тогда генеральным менеджером "Авангарда", с которым, несмотря на вражду на льду, мы дружили, отдыхали семьями вместе, поругался на совещании. Я тогда сказал, что мне не нравится, когда четыре команды претендуют на кубок, нужно, чтобы была ровная лига, и, утверждая потолок зарплат, необходимо поднимать пол. На что Анатолий мне ответил, а мне нравится, что только четыре команды претендуют и одна из них — "Авангард". Да, он сказал полусерьезно, полушутя. Но не случайно такая схема существует во многих видах мирового спорта. Это абсолютно нормально, и я более скажу — так работать легче. В этой системе нет вакханалии с зарплатами, перетягиванием, а есть более ровное распределение хороших игроков.
"Гиганто Гомоляко"
— Вы говорили, что после первого ухода из "Металлурга" в 2010 году не могли себя представить работающим в другом городе. Для вас в недалеком прошлом частая смена мест работы была неприемлемой?
— Да я даже про уход не думал и не помышлял. Работая в КХЛ, я имел несколько предложений, к которым отнесся немного с легкостью. Отработав в лиге год, я имел возможность пойти в два-три клуба. Но я даже не представлял себе, что поеду в Новосибирск или еще куда-то. После того как мы переговорили и возникла идея вернуться в Магнитогорск, тут даже сомнений уезжать не было.
— "Металлургу" было бы сложно выиграть самый первый в его истории трофей — Кубок России в 1998 году, если бы Федерация хоккея Казахстана не позволила задержаться в клубе семи игрокам, включая братьев Корешковых, перед чемпионатом мира. Как вам тогда удалось уговорить соседей пойти на уступки?
— Там все было: и разговоры, и уговоры, и хитрости, ну и хорошие отношения с ребятами из Казахстана. Мы дружили, ну и компенсация какая-то была.
— Какие тогда были суммы за переход игроков?
— Ситуация была такая, что за переход игрока платили $7–8 тыс. Если же это был игрок сборной, то его переход стоил, кажется, $15 тыс. Но тогда доллар стоил 16–17 рублей. Казахстанцам мы не платили, просто сумели договориться. Спрашивали их, мол, им разве не будет интересно, что хоккеист их сборной станет обладателем кубка. Я помню, что процесс был напряженный, нервный, но мы все равно договаривались.
— Учитывая ваше соперничество с московским "Динамо" в тот период, после ухода Валерия Белоусова в 2003 году не думали ли вы пригласить динамовского главного тренера Зинэтулу Билялетдинова?
— Нет, про него никогда мыслей не было. Что касается Белоусова, у нас по нему в том году была нейтральная позиция. Мы были готовы с ним дальше работать, ну и прежде всего Виктор Рашников (владелец Магнитогорского металлургического комбината и президент "Металлурга" — прим. ТАСС), который конкретно ознакомился с этой ситуацией. Но Белоусов, я думаю, просто устал, пресытился этой работой, ему надо было что-то поменять, поэтому его уход был обоюдным. Я, помню, спрашивал у Евгения и Александра Корешковых, у кого-то еще из ребят, будем ли всеми способами пытаться оставить тренера. Они спросили, если кто-то из нас захочет уехать, вы так же захотите это сделать? Ну и решили — как будет, так будет. В ту пору была напряженная ситуация — мы все выиграли, приучили болельщиков и руководство к победам, надо было выпрыгивать из штанов.
— Тройка Мозякин — Коварж — Зарипов, которая выигрывала для "Металлурга" Кубок Гагарина в 2014 и 2016 годах, играла в иной манере, нежели звено Гусманов — Разин — Гольц?
— Да, она немного другая. Получается, Разин — это Коварж, Гусманов — Зарипов, а Гольц — это Мозякин. Зарипов, Мозякин и Коварж не были быстрыми, но их тройка за счет чеха была такая силовая, а в той тройке были Разин, Гусманов, умный рукастый Гольц. И хотя обе тройки были разные, но свою работу делали одинаково.
— Когда в финале Евролиги в 1999 году с московским "Динамо" при счете 1:0 в пользу "Металлурга" вратарь "Магнитки" Борис Тортунов пропустил шайбу от Андрея Маркова за восемь секунд до финальной сирены, была ли у вас мысль, что в овертайме ваша команда проиграет?
— Была мысль не насчет игры, а о том, что жизнь кончилась. Настолько это был шок для всех и пустота. Помню, мы сидели в ложе с Виктором Филипповичем [Рашниковым], мэр Юрий Лужков был уже готов нас поздравлять, вручить машину "Москвич" команде. И когда все уже встали с кресел, потому что до льда в старом дворце в "Лужниках" был тяжелый спуск, на секунду задержались, случился тот гол — и все в шоке.
Все сели на место, я подошел к раздевалке, там была полная тишина. Валерий Константинович [Белоусов] не зашел туда, показал мне, тихо-тихо, пускай ребята разберутся. Мы с ним молча постояли, и я пошел наверх. Как я потом узнавал, ни один человек Тортунову слово не сказал с упреком. Ему посоветовали выходить на лед и спокойно работать. Также звучали слова: "Пацаны, сыграем за Бориса". Игроки помолчали, вышли, и тут же Разин выиграл вбрасывание, отдал назад, и Антипин забил решающий гол. Это в памяти как вчера.
— Никакой дыры в ловушке, куда попала шайба после броска Маркова, у Тортунова не было?
— Ну откуда она могла быть дырявой? Я думаю, тут все проще. Когда оставалось 10–12 секунд, Борис просто поднял голову, чтобы на табло посмотреть. А табло было не такое, как сейчас, где-то в стороне были желтые цифры. Борис и отвлекся на мгновение.
— Судя по вашему описанию, этот гол чем-то напоминает тот, который Владислав Третьяк пропустил в матче с американцами на Олимпиаде 1980 года, проигрыш в котором сборной СССР стоил золота. Поскольку он потом говорил, что оказался не готов к атаке, пропустив шайбу за две секунды до сирены.
— Ну у нас же еще был такой случай — в обратную сторону. В том же 1999 году мы играли в Хельсинки свой полуфинальный раунд Евролиги с "Ильвесом" и ХИФК. Во втором матче, с ХИФК, в случае ничьей или победы с минимальным счетом мы выходили в Финал четырех на "Динамо". Оставалась предпоследняя минута, счет 2:1, финны сняли вратаря, и Валерий Никулин спиной к воротам выбросил шайбу через борт. А мы сидели над воротами с директором Евролиги Федерико Савиоцци. Шайба от борта по диагонали летела в дальний угол, прошла синюю линию, встала на ребро, резко завернула и залетела в ворота. Мы в своей группе стали первыми и убежали от "Динамо". Помню, Савиоцци тогда сказал, что в футболе этот удар называется "сухой лист", а в хоккее он такого не видел. Я ему отвечаю: Федерико, я ее глазами туда затолкал. Ну а потом с "Динамо" нам это вернулось.
— Все помнят этот финал 1999 года, и мало кто пишет о том, что в те годы у "Металлурга" в Евролиге был еще один трудный матч — полуфинал 2000 года с ТПС, в котором до третьего периода финский клуб вел 3:0. Что было в раздевалке перед заключительным периодом?
— Уточню — они вели до пятой минуты третьего периода. Я в раздевалку не ходил, находился на трибуне с большой делегацией руководителей нашего комбината. Когда начался третий период, мы очень сильно переживали, потом шеф сказал, да, видно, команда немного подсела, немного не та. После этих слов забивается первый гол, и все это восприняли — хорошо хоть, не сухое поражение будет. Потом забивается второй — и тут началось. Самое интересное, что весь зал в Лугано начал болеть за "Металлург". Как сейчас помню, больше всего скандировали "Буанито гиганто Гомоляко", потому что Гомоляко выдал шикарнейший пас, с передачи которого забил Олег Микульчик. Причем мне показалось, что он забивал из площади ворот, но почему-то ни финны, ни судьи не стали ничего смотреть. Я еще боялся, мол, подождите, не засчитают. Когда стали забивать остальные голы, Андрей Соколов забил пятый, это было что-то. Тем более это был полуфинал, а на следующий день финал со "Спартой" — 2:0.
— В репортаже о том матче писали, что ТПС тогда просто перестал атаковать, посчитав, что "Металлург" морально сломлен. А Гомоляко таким результатом не был удивлен.
— Не думаю, что финны прям встали. Когда счет был 3:1 в их пользу, они продолжали играть, когда стал 3:2, они задергались. А потом наши ребята полетели с саблями наголо, ну и переломили ход игры. Финны были в растерянности — вроде 3:0 после двух периодов, все делают быстро. А тем более первые два гола мы забили в течение двух минут. А счет сравняли в течение одной минуты после второго гола.
— Сильно ли разнились премии за победы в Евролиге — в 1999 и 2000 годах?
— Особо нет. По тому времени они казались большими, но сейчас понимаешь, что были достаточно скромными.
"Вы убили мою мечту"
— Верите ли вы в то, что Евгений Малкин свою игровую карьеру завершит в "Металлурге"?
— Хотелось бы. Но самое главное, дай Бог Жене здоровья. А характера у него хватит на троих.
— Как вы помирились с Малкиным после того, как он уехал в США со сбора команды из Финляндии?
— Да мы с ним особо и не ругались. Да, уговаривали подписать новый контракт в 2006 году. Сначала с Рашниковым сидели, потом решили поехать в клуб, а его родители предложили: поедем к нам домой, чай попьем. Мы с Олегом Куприяновым (сотрудник клуба — прим. ТАСС) приехали туда, полночи сидели, разговаривали. Евгений приходил, уходил. Ну и мама с папой тоже на его решение повлияли. С одной стороны, они мечтали, чтобы парень уехал в НХЛ, а с другой — чтобы годик он еще поиграл. Подписали контракт, он в ту же ночь прислал мне смс: "Вы убили мою мечту". Наутро я ему ответил: Женя, никто твою мечту не убил, мы просто ее отсрочили ненадолго. Ну а потом, видимо, он успокоился, спокойно с нами проходил предсезонку, готовился. А потом, я думаю, вмешались наши заокеанские "друзья", которые начали лихорадочно думать, что делать. Если для нас это хоккей, чтобы Евгений поиграл у нас, показал себя, что это наша гордость, что мы вырастили такую звезду, для них это был бизнес — для агентов, клуба, рекламы, да еще и побег. То есть чистые деньги были.
Мы потом судились не с Малкиным, а с "Питтсбургом". У нас контракт перешел в стадию "конфликт", все это было прописано. Мы нашли американского адвоката, который помогал "Локомотиву". Я полетел на суд в Нью-Йорк, мы подготовили кучу документов, все посчитали, представили. Мы просто просили "Питтсбург" заплатить $1 млн и все. Со стороны НХЛ было предварительное согласие, а потом все это дело кто-то перевернул.
Сам суд прошел довольно быстро. Женщина-судья сослалась на статью из газеты "Советский спорт", в которой Владислав Третьяк (президент Федерации хоккея России — прим. ТАСС) говорил, что у нас нет никакой возможности защищать ребят, которые продолжат уезжать. Судья молотком ударила и сказала, что если федерация так считает и если профсоюза у вас нет, то претензии клуба "Металлург" не принимаются. Мы взяли и ушли, адвокат извинился перед нами, получил свою зарплату, и все закончилось.
А Женя через год-два прилетел, я его встретил в аэропорту. Мы с ним созваниваемся, встречаемся, разговариваем и в Москве, и в Магнитогорске, когда он прилетает. Родителей его я постоянно вижу.
— Все-таки по прошествии лет можно ли говорить, что в Америку он уехал вовремя?
— Конечно, можно. Но большой бы роли не сыграло, если бы он остался еще на год. Может, спустя год он приехал бы туда еще более известным. Но, повторюсь, уехал он вовремя. Он еще в 16 лет был к этому готов, а уехал, когда ему только исполнилось 20.
— В "Металлурге" уже есть способная молодежь, которую Разин вводит постепенно в состав. Есть ли среди ребят те, кто хотя бы отдаленно по игре похож на Малкина?
— На Малкина трудно быть похожим. Там все сложилось: и "физика", и антропологические данные, и рост, и руки, и голова. Но каждый человек индивидуален. Посмотрите, что Роман Канцеров делает. Малкиным он не будет, пускай он останется самим собой и станет звездочкой мирового уровня. Подрос и Михаил Федоров, вратари и защитники растут. Главное, что школа работает и в ближайшие год-два еще дан будет импульс магнитогорскому хоккею. Строится уникальная база в рамках академии "Металлурга", и вы даже не представляете, какая это масштабная стройка. Кроме того, что у нас сейчас три арены, строится еще две в нашем курорте ММК "Притяжение". Это один ледовый дворец на 2 тыс. мест и еще один тренировочный. Плюс профилакторий перестроили, теперь будут и жилой, и медицинский, и учебный корпуса. Такой академии в России еще нет, которую хотят построить в Магнитогорске.
— Ваши дни рождения немалую часть жизни приходились на самый разгар плей-офф. Хватало тогда времени их отмечать или все переносили на лето?
— Их мы отмечали на льду. Как правило, победами. Были и поражения, но победы бывали чаще.
— Что особенного тогда вам дарили в "Металлурге", помимо побед?
— Дарили радость, дружбу. Вот это было самое главное.