Во времена, когда ледовые рати сходились на аренах, будто дружины на бранном поле, жил на Руси могучий богатырь — Александр по прозвищу Сан Палыч. Высок он был, плечист, руки — будто бревна, а характер тихий да добродушный. Но на льду стоял он, как стена каменная: ни объехать, ни проломить.
Служил Сан Палыч верно дружине своей — команде ЦСКА и сборной советской. И вот однажды отправилась дружина за моря далёкие, в землю супостатскую, где жили мастера хоккейные и славились они боями суровыми, ледовыми.
Удивился народ заморский, когда увидел русских игроков. Быстры, ловки, да ещё и крепки, как богатыри из былин.
Особенно приметили одного — защитника великого, Рагулина.
После одного из матчей подошла к нему женщина — статная, уверенная, одета богато. По слухам, была она не просто знатной дамой, а владелицей большого дела и наследницей немалого состояния.
Поздравила она Палыча с игрой и разговорилась. А разговор с ним лёгким оказался: богатырь был прост, шутлив и совсем не заносчив.
С той поры стала она часто приходить на матчи. Сидела на трибунах и всякий раз внимательно смотрела, как русский защитник крушит атаки соперников.
После игр они иногда беседовали — о жизни, о дорогах, о том, как живётся по разные стороны океана. Заморская княжна всё больше дивилась: перед ней стоял человек, которого не манили ни громкие слова, ни чужая слава.
И однажды решилась она сказать прямо.
— Останься здесь, Сан Палыч, — молвила принцесса. — Будут у тебя дома большие, сады зелёные, деньги в банках. Жить будешь спокойно, без забот.
Сказано было это не шуткой — всерьёз.
Задумался богатырь.
Легко ведь было остаться: жить в достатке, кататься в своё удовольствие и ни о чём не тревожиться. Но через миг лишь усмехнулся он и покачал головой.
— Хорошо у вас, — сказал Сан Палыч. — Да только как же я дружину брошу? Там мои ребята. Мы вместе на лёд выходим.
А потом добавил уже со смехом:
— И вообще… где я тут баню найду? Да такую, чтоб пар густой, веник берёзовый и разговоры до полуночи?
Потому что в дружине была у них традиция. После тяжёлых матчей и тренировок собирались они в бане. Сначала парились до красноты, а потом сидели, чай пили и разговаривали обо всём на свете — о хоккее, о жизни, о планах.
Именно там, в жару и пару, рождалась настоящая команда.
Как же без этого?
Вернулся Палыч домой, на Русь. А когда в раздевалке узнала дружина о заморском предложении, сперва ахнули.
— Палыч, — смеялись товарищи, — ты что же, миллионершу променял на нас?
А он только плечами пожал.
— Конечно. С кем же я в баню ходить буду?
Смех тогда стоял такой, что стены дрожали.
Но каждый в той дружине понимал: дело не только в бане. Просто был у них богатырь, который знал цену товариществу.
И потому говорят старые хоккеисты: на льду Рагулин был стеной, а в жизни — человеком. Человеком, который однажды выбрал дружину вместо заморских дворцов.