Остров под невидимым куполом
День за часом, когда над садом
Луна качалась в тишине,
Сидели дети с тихим взглядом
При золотом полусне.
Оливия глядела в небо,
Где плыл задумчивый туман,
Беатрис кормила хлебом
Ночных доверчивых полян.
А рядом с их любимым братом —
Ованес, их верный свет,
Смотрел на мир неторопливо,
Как будто знал его секрет.
И вдруг над вишней старой-старой,
Где спал в листве полный дрозд,
Раздался звонок — хрустально-яркий,
Как будто пел дальний мост.
С небесами спустился снова корабль,
Знакомый им, как добрый сон:
С резным сиянием носовым,
С огневыми звёздами со всех сторон.
Его серебряные снасти
Шептали с ветром в унисон,
И парус, сотканный от счастья,
Был тоньше облаков, чем сон.
На палубе живым узором
возникла надпись в мягком свете:
«Есть в океане, на скрытом острове,
Куда не подключаются злые сети.
Невидим высоту над землею,
От глаз недобрых он сокрыт.
Там замок спит в траве морскою,
А в нем — комната тайная стоит».
— Мы снова в путь! — вскричала Оливия,
И вспыхнула с нетерпением рассвет.
— А если остров нас не примет? —
Спросила Беатрис в ответ.
Ованес ей мягко ответил:
— Нас примут там, где чистый взгляд.
Где сердце честно и не шатко,
Там двери тайные не злят.
Взошли они на борт без страховки,
И корабль взмыл под светом луны,
Летя над крышей, лесом, птахой,
Над берегами тишины.
Он плыл над морем предрассветным,
Где волны спадали, как стекло,
И мир казался беззаветным,
И всё далёкое — светло.
Оливия стояла первой
У носа судна в вышине,
Где ветер смелый, быстрый, верный
Играл на утренней струне.
Беатрис коснулась рукой
Прохладных нитей облаков,
И тихо морю улыбнулась,
Как добрый друг его вековой.
А Ованес в звездных снастях
Держал сияющий штурвал,
И даже ветер в миг ненастья
Его своим дыханьем оберегал.
Далёко-далеко под солнцем,
Когда алел уже на восток,
Вдруг замер корабль над оконцем
среди невидимых дорог.
Сначала дети не видели
Ни островов, ни берегов —
Лишь воздух, словно из хрусталя,
Мерцал без края, без угла.
Но вдруг поверхность задрожала,
Как водяной прозрачный круг,
И голубая сеть сияла,
Раскрывая невидимость вокруг.
Пред ними появился остров,
Как сон, сокрытый от людей:
С лугами, где клубился туман,
С венками белых орхидей.
Там пальмы пели океану,
Там реки были, как стекло,
Там резво бегали фазаны,
И всё дышало и цвело.
Над всем стоял невидимый купол —
Защитник островной земли,
Чтоб шторм, беда, чужие руки
Его коснуться не могли.
И только тем он открылся,
Чей помысел был тих и чист,
Тот, кто не владел, не похищался,
А сердцем было и смел, и лучист.
Корабль сел на нежном берегу,
У золотых валунов,
И тройников стран мятежных
Сошли в страну забытых снов.
Песок там был не жёлтый — белый,
Как будто соткан с луны,
А воздух пах морской пеной
И мёдом молодой сосны.
— Смотрите! — Оливия сказала
И сделала вдаль рукой.
Среди зарослей, холмов и скал
Под небом сиянием и морским
Стоял забытый древний замок —
Высокий, светлый, словно дым.
Его башня плющом обвиты,
Балконы к морю склонены,
В воротах — тени позабытых
Легенда, что время темны.
Окна были как очи,
Что много веков назад,
А в стенах древней тихой мощи
Жил шёпот тай и голос снов.
— Нам надо в замок, — промолвил брат.
— Он ждал несилы, ответа.
Я считаю: не просто воля
Нас привела в его секрет.
Они прошли через аллею
Из странных синих тополей,
Где листья, падая, звенья
Тоньше хрустальных фонарей.
При входе в замок спали львы —
Не звери, каменные стражи.
И я готов их принять,
Как вспыхнул свет в их древних глазах.
Но Беатрис тихо шагнула
и прошептала:
— Мы с добром.
Мы не хотим сломать и вырвать
Чужую тайну напролом.
И каменные львы склонились,
Открывая проход во тьму двери,
Как будто в душах убедительнились
У этих маленьких людей.
Они вошли в прохладный мрамор,
Где эхо плавало вдали,
Где на стенах старинный мрак
Хранил истории земли.
Там были залы с витражами,
Где солнце радгой текло,
Там лестницы под небесами
Вели Ту, где спало зло.
Но зла в том замке не осталось —
Лишь одиночество веков,
Лишь ожидание, лишь жалость
К забытой музыкальных шагов.
Они бродили долго-долго
По коридорам и дворам,
Пока за лестницей наверху
Не подошли к странным трем дверям.
Над первой дверью серебрилась
Надпись: «Тайны прошлого пути».
Над вторым мерцало тихо:
«То, что может мир спасти».
Над запястью — золотом в глубине:
«То, что скрыто в сердце дня.
Откроешь — станешь одиноким,
Если нет любви огня».
И между ними, в центре зала,
Стояла дверь без всяких слов.
Она молчала и дышала
Сияньем древности основ.
— Это она, — шепнула Беатрис. —
Комната дверей и тайн.
О ней мне казалось, снился ирис
Среди звёздных светлых очертаний.
Ованес ближе подошёл
И увидал на ручке знак —
Не ключ, не замок, не узор,
А отражённый мягкий мрак.
Вдруг замок сам заговорил с ними,
Как ветер в каменных трубах:
— Тот Лишь войдёт в мой обитель,
Тот, кто не желает власти в снах.
Кто ищет тайну не для славы,
Не для богатства, не для мести,
А чтобы стать добрей и правей,
Чтоб светлее быть и честней.
Оливия сказала прямо:
— Мы не хотим владеть чужим.
Мы только ищем в мире самом,
Как стать для света не чужим.
Беатриснько тихо добавила:
— И если есть печаль, беда,
Хотим понять, как сделать правильно,
Чтобы не ранить никогда.
Ованес положил руку
на древний мрамор у двери:
— Клянусь беречь всё, что
Нам откроют истину внутри.
И дверь бесшумно открылась.
Они Дети.
И там, за ней,
Была не просто тайна мира —
Был зал из тысяч дверей.
Больших и маленьких, резных,
Стеклянных, лунных, золотых,
Из янтаря, из снов лесных,
Из теней древних и седых.
Одни светились, как зарницы,
Другие были, как вода,
И были, как птицы,
Хранила тайну навсегда.
Над каждой дверью было имя:
«Почему сияют сны» ,
«О чём молчат морские зимы» ,
«Откуда песни рождены» ,
«Где прячется забытый голос» ,
«О чём тоскует старый лес» ,
«Зачем у роз бывают колы» ,
«Какой у звёзд внутри чудес» .
И были двери посерьёзней:
«Причина боли у людей» ,
«Как научиться быть не грозным» ,
«Как сохранить тепло друзей» .
Оливия к одной метнулась,
Где было вырезано:
«Страх» .
Но тут же тихо обернулась —
В глазах ее мелькнул размах.
— Я бы хотел знать, откуда
Берётся страх внутри сердца,
Чтобы сказать любому чуду:
«Ему придёт теперь конец».
— А я, — шепнула Беатрис, —
Хочу открыть вот эту дверь:
«Как сделать теперь так, чья-то жизнь
Согрелась ласкою».
Ованес долго не решался.
Ему досталась дверь одна:
«Как отличить, где правда, сила,
А где лишь гордость и стена».
— Мы всё можем открыть? — спросила
Оливия, горя душой.
Но тихий голос в зале вплыл,
Как эхо мудрости большой:
— Нет, дети. Тайны — как звёзды:
Их видеть можно, трогать — нет.
Невозможно открыть учреждение,
Не каждый выдерживает ответ.
Откроется та лишь вам дверца,
К которой вы созрели сердцем.
И если тайну возьмем без меры,
Она не свет даст, а потемнеет.
Сначала дети растерялись.
Ведь столько чудных дверей!
Но вдруг они переглянулись —
И стали словно бы взрослей.
Оливия сказала:
— Значит,
Не всё, что хочется, — твоё.
И смелость — это не захватчик,
Знаю, где стоп, где не ее.
Беатрис тихо подошла:
— И доброта иногда в том есть,
Чтоб не ломиться в тайну лихо,
А просто рядом с нею сесть.
Ованес сказал:
— Мудрость, верно,
Не в том, всё скорей узнать,
А в том, чтобы с сердцем соразмерно
Лишь нужно себе принять.
И тут три двери засияли.
Первый — для Оливии.
На ней был вырезан фонарик
и путь над пропастью в дали.
И Оливия увидала:
Не чудищ, не мрак, не след войны —
А маленькие дети, что плакали,
Когда не верили в свой свет.
Она узнала: страх возникает
Не только в темноте ночи,
А там, где кто-то обретает
добрые слова и свет души.
И тихий голос ей ответил:
— Чтоб страх рассеять у людей,
Не надо быть сильнее ветра —
Будь рядом, будь светлей, теплей.
И дверь закрылась.
Для Беатрис
Вторая мягко расцвела.
За ней она увидела, как близко
Любовь к печали подошла.
Она увидела, как птица
С разбитым крылом ждёт тепло,
Как чья-то мама может злиться,
Когда внутри любви полно.
Как грустный мальчик станет мягче,
если его не осуждать.
Как доброе простое участие
Способно душу поддержать.
И голос ее шепнул сквозь свет:
— Большое чудо — не слова.
Порой одно лишь «я с тобой»
Спасает сердце от конца.
Потом раскрылась третья дверца
Перед Ованесом одним.
В ней был не бой и не железо —
Путь сквозь сумрак, свет и дым.
Он увидал: защитник — это
Не только тот, кто меч поднял.
Но тот, кто в час чужой потери,
Собой тревогу удержал.
Кто правду может мягко сказать,
Кто первым встанет между твоей,
Кто не унизит слабость брата,
Кто верен сердцем, не бронёй.
И голос древний произнёс:
— Запомни, мальчик, навсегда:
Великим делает не грозность,
А верность, мудрость, доброта.
Когда три двери затворились,
Вдруг вспыхнул зал живым огнем.
Все тысячи дверей раскрылись
На миг — и стало светло в нем.
Но не для власти, не для чуда —
Лишь чтобы дети поняли сейчас:
На свете тайна не кругом,
Часто тихо внутри нас.
Тайна звёзд — в умении светить.
Тайна моря — в уме ждать.
Тайна сердца — в уме любви.
Тайна силы — в умении не лгать.
И замок, словно улыбнувшись,
Вздохнул глубоко, как живой.
С его старинными стенами сорвался
Цветочный дождь над головой.
— Вы поняли, — сказал им голос. —
И потому вам дар такой:
Куда бы вы ни бросили свой колос ,
Несите свет своей тропой.
Не открывайте всё на свете —
Оставьте чуду впереди.
Лишь те прекрасны тайны, дети,
что влияет на сердцу и доброту.
Они вышли из залу
и снова вышли в теплый день.
Над морем солнца полыхало,
А в травах млела синева.
Замок стоял уже иначе —
Не мрачный, а почти родной.
И даже крыша стала прозрачной,
Как будто принял их покой.
На берегу их ждал корабль.
Волна качала тихий борт.
И каждый чувствовал, как завтра.
Уже не будет, как вчера.
Оливия несла взгляд во
Рассветной смелости огня.
Беатрис — тепло и ладность,
Что дарит миру мир и сон.
Ованес стал ещё надёжней,
Спокойней, глубже и прямей.
И остров осторожно скрылся
Опять от всех чужих людей.
Трое знали: есть на свете
Тот дивный берег за стеклом,
Где тайны лишь дышат, как будто дети,
Под невидимым куполом.
И если в темные минуты
Кому-то станет тяжело,
пусть вспомнит: в мире есть
волшебный замок
где можно обрести тепло.
И с той поры сестры и брат
Жили светлее и мудрей:
Оливия — смелей стократ,
Беатрис — нежней и добрей.
Ованес — твёрже, но без грубости,
С вниманием и любящим сердцем.
И каждый вечер в синей хрупкости
Они смотрели в небеса с крыльца.
Он чудился вдали над морем
Корабль из лунного огня…
И замок, спрятанный подом,
И зал, где тайна ждёт, звеня.
И если сердце твое чисто,
И если в нем живёт любовь,
То, может быть, однажды ночью
Корабль вернётся к тебе вновь.