— Ему тридцать пять, Маша, — уверенно сказала Светка, глядя в зеркало, пока визажист дорисовывал ей стрелки. — В анкете так было написано. А анкеты в интернете не врут.
— Угу, — буркнула Маша, поправляя платье. — А ещё мужчины всегда «чуть-чуть» занижают возраст и «чуть-чуть» завышают зарплату. Баланс Вселенной.
Светка фыркнула:
— Ну перестань. Ты сама говорила, что он выглядит максимум на сорок. Значит, даже если и прибавить пару лет — не критично.
Маша ничего не ответила. Зато очень живо вспомнила, как в первый месяц переписки пробросила:
«Мне 34, я не готова к мужику 50+, честно».
Он тогда ответил: «Мне 35, не попадаю под санкции».
С тех пор цифра «35» жила где-то на подкорке, как пароль.
В ЗАГСе было душно. Сразу три пары толпились в коридоре, дети бегали между стульями, чужая бабушка поправляла всем подряд фаты.
— Не нервничай, — шептал жених, то есть Игорь. — Всё же нормально.
Маша смотрела на него и думала: «Нормально ли, что я до сих пор не видела твой паспорт?». В наше время уже и прививки надо показывать.
— Паспорт, паспорта, готовим паспорта! — бодро скомандовала регистраторша, открывая красную папку.
Игорь полез во внутренний карман пиджака, она — в сумочку.
В этот момент Маша очень отчётливо почувствовала: вот сейчас всё станет конкретно. Не «он говорит», не «он выглядит», а бумага. А бумаге всё равно, как он шутит и какие у него глаза.
Он протянул паспорт, регистраторша листнула, сверила взглядом номера, подняла брови:
— Мужчина, чуть ближе, пожалуйста, — и придвинула к себе.
Маша случайно — правда случайно — наклонилась тоже. Край страницы мелькнул перед глазами: «1979».
Она моргнула.
«Сейчас 2024… девять плюс двадцать… сорок пять», — подсчёт всплыл автоматом. Не тридцать пять. На десять лет больше. Не «чуть-чуть».
В горле пересохло.
— Маш, — Игорь лёгким движением отстранил её. — Не толпись.
Она выпрямилась, как будто её выдернули из воды.
— Ага… — только и сказала.
Регистраторша между тем что-то записывала, поздравляла соседнюю пару, объявления смешались.
— Я… в туалет, — услышала Маша свой голос. — На минутку.
— Только быстро, — кивнул Игорь. — Нас уже скоро вызовут.
В туалете было пусто. Маша закрыла кабинку, села прямо на крышку унитаза и уставилась в белую дверцу.
«Сорок пять».
Если бы он сказал «сорок пять» сразу — она, возможно, всё равно бы решила пробовать. Ну да, разница в десять лет, не катастрофа. Не ребёнок же и не дед. Мужики в сорок пять бывают разными.
Но он сказал «тридцать пять». Уверенно, не моргнув.
И вот она сидит в свадебном платье, с наклеенными ресницами, которые жутко утомляют, и понимает: дело не в цифрах. Дело в том, что человек способен десять лет своей жизни выкинуть, как старый чек, лишь бы выглядеть выгоднее в её глазах.
«Если он об этом соврал — о чём ещё?» — вылезла мысль.
Про детей от первого брака он говорил? Намёком, однажды: «Давно было, не важно». Про кредиты? «Да какая разница, мы же вместе, прорвёмся». Про здоровье? «Да я железный, таблетку от давления каждый день — это так, профилактика».
Она вспомнила свой разговор с подругой:
— Сорок пять — это уже далеко не 35. У него может быть целая жизнь за эти 10 лет пролетела.
— У всех есть жизнь до, — возражала тогда. — Главное, чтобы сейчас было честно.
Вот с этим и не складывалось.
За дверью кто-то посмеялся, хлопнула каблуками очередная невеста. Маша посмотрела на себя в зеркало — та же она, которая вчера вечером думала: «Ну ладно, возраст — фиг с ним».
«Фиг с ним» — это когда от силы два-три года. Десять лет — это уже отдельный человек.
Телефон вздрогнул в сумочке. Сообщение от Светки:
«Ты где? Там регистраторша уже Игоря «молодожёном» назвала, он сияет».
«Молодожён 45 уровня», — мысленно добавила Маша.
— Маш, ты там ещё долго? — голос Игоря раздался прямо у двери туалета. — Люди ждут.
Она вышла. Он внимательно её оглядел.
— Ты чего побледнела?
— Хочу задать тебе один вопрос, — сказала Маша, глядя прямо. — И услышать один честный ответ.
— Опять? — поморщился он. — Ты у меня как дознаватель.
— Год рождения, — произнесла она. — Не в душе, по паспорту. По правде.
Он дёрнул щекой.
— Ты паспорт видела, что ли? — с раздражением произнёс. — Ну и что?
— То есть всё это время «35» — это была… маркетинговая акция? — уточнила Маша.
— Да что ты зациклилась на этом, — вспыхнул он. — Да, я сказал меньше. Тебе же самой спокойнее. Ты же рыдала, что «не хочу старого». А тут — бац, знакомство века. Я в норме, выгляжу моложе, проблем нет. Чего ты упёрлась?
— Я не упёрлась, — спокойно сказала Маша. — Я просто очень быстро пересчитала: если ты десять лет списал ради удобства, то с тем же успехом спишешь и меня, если вдруг что.
Он отмахнулся:
— Да брось. Ты себе накручиваешь. Пойдём, там люди, стол, всё оплачено.
— Вот именно, — тихо ответила она. — Всё оплачено. Кроме честности.
Он закатил глаза:
— Маш, у тебя всегда в самый момент… Давай потом поругаемся. Сейчас нам роспись нужно получить.
— Не «нам», — поправила она. — Тебе.
Он не сразу понял.
— В смысле?
— В смысле, — Маша вдохнула, — я в ЗАГС зайду только за своим паспортом. Который отдала, как дурочка, не посмотрев на твой.
— Ты из-за какой-то цифры сейчас всё рушишь?! — сорвался Игорь.
— Не из-за цифры, — спокойно сказала она. — Из-за того, что для тебя ложь — нормальный инструмент. А для меня — нет. И чем раньше мы это признаем, тем дешевле обойдётся всем.
— Маш, да все так делают! — махнул он. — Ну не говорил я тебе всё. У меня там… да, двое детей. Да, ипотека. Ну и что? Ты бы всё равно не поняла. А так — факт свершившийся, живи и радуйся.
Она усмехнулась:
— Вот, собственно, и всё. Ключевой момент. Ты решил за меня, что я «не пойму». А я как-нибудь сама решу, что мне понимать.
— Ты что, прямо сейчас уйдёшь?! В платье?! — он уже почти перешёл на шёпот-крик.
— Выгляжу я хорошо, — бросила она. — Дополню городской пейзаж.
Потом она долго вспоминала тот кадр: как выходит из ЗАГСа, мимо чужих пар, мимо возмущённых тёток, мимо растерянной регистраторши с её паспортом в руках.
Звонок от Светки:
— Ты где?! Ты что, правда…?
— Свет, — перебила она. — Ты же всегда мечтала сказать: «Я на свадьбе была, невеста сбежала».
Светка выдохнула:
— Я мечтала так не на твоей свадьбе говорить.
— Зато теперь у тебя есть эксклюзив, — устало улыбнулась Маша. — Рассказывай всем, как я выяснила возраст вовремя.
— Может, вернёшься? Ну… обсудите, — робко предложила подруга.
Маша посмотрела на своё отражение в витрине магазина напротив. Белое платье, странное чувство свободы и лёгкий ужас.
— Если человек врёт о том, когда родился, — сказала она, — он в другой реальности живёт. Пусть там и остаётся.
— Куда ты? — спросила Светка.
— Домой, — ответила Маша. — На диван. Сниму платье, съем пельмени и подам на аннулирование брака, пока не поздно.
— Ты же ещё даже не расписалась, — напомнила Светка.
— Вот и прекрасно, — сказала Маша. — Значит, сегодня у меня не свадьба. Сегодня у меня генеральная репетиция здравого смысла.
Она отключилась, вызвала такси и вдруг почувствовала: ей не двадцать и не тридцать пять, ей ровно столько, чтобы выбирать не красиво оформленную ложь, а правду.