Последняя встреча с Найдой
Как-то в этом мире складывалось так, что к кому бы Алина ни попадала: к ГалФедько, к Митрофану, а теперь жила у Устиньи, она всегда выполняла работы во дворе, что её в принципе устраивало.
Алина собралась идти за водой, когда услышала, что по дороге едут лошадиные повозки. Она подошла к забору посмотреть кто такие, откуда едут – женское любопытство в любом веке срабатывает.
Повозки ехали со стороны Изьвы вниз по реке. Это были стрельцы - «служивые», как здесь говорили, значит скорее всего едут в Пустозеру. Подводы были груженные скарбом и двигались не торопливо. На каждой из подвод сидели по 3-4 военных в мундирах. Когда с ней поравнялась последняя повозка и стала проходить мимо, Алина увидела, что на ней, вернее на скарбе, накрытом ветошью, лежали туши двух убитых волков. На них лежал мешок, и мешок шевелился, там пищали волчата.
- Найда! – Алина закричала не своим голосом, почему она решила, что это Найда - она бы не смогла объяснить. Наверно сработала интуиция, или «чуйка» как бы выразились в её время. Алина бросила ведра и побежала за повозкой. Добежала и выхватила мешок с волчатами. Стрелец попытался удержать мешок, но он не ожидал такой ярости от бабы, ну или ведьмы (а Алина могла и походить на ведьму в своём разъярённом виде). Он тянул мешок к себе, Алина к себе.
Возчик оглянулся, потом так резко крикнул лошади «Тпрууу», что та сдала назад и подвода столкнула Алину. Она от толчка подводы упала и при этом вырвала мешок.
Лошадь продолжала сдавать назад, и Алина оказалась между полозьями саней, при этом один конец мешка угодил под полозья, что и сыграло роль тормоза.
- Уйди, баба, ты что? Спятила? – кричал служивый – Зарублю!
Тут возчик хлестнул лошадь, крикнул «Нооо» и лошадь вращая глазами и головой, рванула повозку вперёд.
От этого рывка стрелец упал с повозки, но быстро сориентировался, догнал повозку и сел.
О чем они говорили Алина уже не слышала. Она развязала мешок и оттуда вывалились три волчонка, но из них живой был только один. Один был подстрелен и наверно везли уже мёртвого, второй был полуживой, но был раздавлен полозьями саней и затих на руках у Алины. Только третий оказался живой.
Алина положила мертвых волчат в мешок. Придётся отдать кому-нибудь на корм собакам – с горечью подумала она – пусть послужат последнюю службу.
С третьим волчонком на руках вошла в дом.
Устинья ахнула, увидев Алину в слезах. Она видела в окно всё, что произошло.
Алина как смогла объяснила своё поведение, что случилось и зачем она это сделала. Устинья спокойно, но веско сказала:
— Значит Найде суждено было умереть ещё тогда, осенью, когда ты ее спасла. Значит так свыше было предначертано. Да и вообще у них жизнь короткая рядом с жильём человека.
- И что, я опять напрасно спасла этого волчонка? – недоуменно спросила Алина.
- То, что ты спасла его, это говорит о твоём добром сердце к зверям, но не к людям. Охотники ведь не добрые и не злые. Если они будут добрыми до хищников, то волки уничтожат их семьи, домашних животных и собак, все живое.
- Но ведь волки – лекари леса – попыталась оправдаться Алина.
- Во всем нужна мера. Значит эта пара чувствовала себя безнаказанно, раз попались людям.
- А волчата? Они же были в норе, не могли они быть на дороге.
- Взрослые волки, скорей всего, тоже были не на дороге, а попали в ловушку, капкан. Те, кто едут в дальний путь, по пути всегда тропят зверей. Ты заметила на подводе лыжи – лямпы?
- Да, вроде были.
- Ну вот и весь расклад.
- Можно этого волчонка оставить пока здесь? – с надеждой в голосе спросила Алина.
Устинья неопределённо хмыкнула, было видно, что затея Алины ей не понравилась.
- Ну, оставь пока. По весне охотники вернуться с промысла, пусть они решат, что делать с волчонком. Если бы эти волчата выросли – вместе со взрослыми волками была бы уже волчья стая – грозная сила. Я бы не хотела встретиться с ними. Как-то мы ехали от больного. Мы были уже близко к деревне. До ночи было ещё далеко, но нависли снежные тучи и было уже темно. Вдруг мы увидели волчью стаю. Может они уже давно нас преследовали, просто мы их вовремя не заметили. Вереница пар волчьих глаз, светящаяся зелёными маячками, вселяла ужас. Стая примерно из десяти животных. Возчик гнал лошадей, хотя гнать их даже не надо было, они и так неслись изо всех сил. И тут нам навстречу залаяли собаки. Огоньки в темноте исчезли так же незаметно, как и появились. Я помню эту зимнюю дорогу, этот свой страх ...и не хочу повторить.
- Скоро будем слушать, как подросший волчонок будет выть на луну, а волки шуметь на волчонка. Отнеси пока в баню, там положи подстилку, будешь подтапливать баню. Волки живучие, не сдохнет, при твоей доброте.
На том и порешили. Алина отнесла волчонка в баню, положила ему кость с мясом – пусть обсасывает или грызёт.
Когда Алина легла спать, долго не могла уснуть. В голове прокручивала события этого дня. Что, если и правда, она зря тогда спасла Найду, а сегодня этого волчонка. Как Устинья сказала: «Так свыше значит было предначертано», тогда может и спасенье Найды и этого волчонка тоже было предписано свыше? А если, как в фантастических фильмах показывали, тут сработает «эффект бабочки»? Алина спасла Найду, та растерзала кого-то из людей и всёёёё – история пошла по другому пути. Ужас какой-то: «Не делай добра – не получишь зла».
В рассказе 1952 года Р. Брэдбери «И грянул гром», описан эффект - где гибель бабочки в далёком прошлом изменил мир очень далёкого будущего; такой эффект описали и братья Гримм в сказке «Вошка и блошка», где ожог главной героини в итоге привёл ко всемирному потопу. Простое описание «эффекта бабочки», а скорее причинно-следственные связи описаны в стихотворении Самуила Маршака: «Гвоздь и подкова»: «Не было гвоздя — подкова пропала. Не было подковы — лошадь захромала. Лошадь захромала — командир убит. Конница разбита — армия бежит. Враг вступает в город, пленных не щадя оттого, что в кузнице не было гвоздя».
Лишь бы не успел ещё сработать «эффект бабочки» и Найда не успела убить никого из этого здешнего зарождающегося общества, ведь в последствии окажется, что все так или иначе приходятся родственниками друг другу, тогда уже будет «эффект убитого дедушки». Нда уж, загребла в своей фантазии, так уж загребла. Это уже называется «горе от ума».
Алина все думала о волчонке. Она вспоминала рассказы Митрофана о зверствах волков, рассказы Ефима о его дяде и племяннике, которых разодрали волки, рассказ Устиньи, а также о том, как её саму волк чуть не разодрал около проруби. Вспомнила и случаи из своей прежней жизни, когда волки рвали и утаскивали собак, которые были на цепи у дома или охраняемого объекта, об этом были ролики в соцсетях, и решилась.
Утром она взяла ведра, все равно надо было идти за водой, пошла в баню, засунула в мешок камень с печки, засунула туда же и волчонка, туго завязала и положила в ведро.
Как бабушка говорила: «В трудных ситуациях надо взять своё сердце «в кулак» и делать то, что требуется». Зла в душе у неё не было, она понимала, что её доброта может вырасти во зло для кого-то. Если спасение Найды было ещё как-то оправдано, то тут уже совсем другая ситуация. Отрубить голову волчонку, убить его поленом, заживо закопать в сугроб – все эти способы были ей противны. Дошла до проруби, вытащила мешок из ведра, отложила его рядом. Зачерпнула воды, прополоскала ведро. Зачерпнула воды в оба ведра. Мысленно попросила прощения у волчонка и у вселенной и опустила мешок в прорубь.
Когда шла обратно, вместо сожаления, угрызений совести, которые терзали её душу до этого все эти дни, почувствовала облегчение. Когда зашла в дом и занесла воду, Устинья ничего не сказала. Она просто успокаивающе провела рукой по спине Алины, и Алине показалось, что Устинья сняла с неё груз оставшихся сомнений. Затем они сели завтракать: «пить чай» как здесь говорили. Люди в те времена не привыкли много говорить, прикрывая словесным мусором свои деяния или поступки – взгляд, прикосновение, очень редко объятие, говорили намного лучше всяких слов. Это что? остатки частично сохранившейся телепатии? Может быть…