В заброшенной деревне время не течет — оно гниет. Старуха Марфа сидела у печи, которая была единственным живым существом в этом остывшем доме. Родственники уехали в город еще три зимы назад, пообещав вернуться, когда «сойдет снег». С тех пор снег сходил трижды, но за ней пришел только голод.
Сначала она ела крупу, потом — кожаные ремни. Затем пришел черед крыс. Её кот, черный как сажа Макс, приносил их к порогу, преданно заглядывая в желтые, выцветшие глаза хозяйки. Они делили эту добычу на двоих, дрожа от холода у остывающих кирпичей.
Но три дня назад Макс вернулся пустым. И вчера тоже.
Марфа посмотрела на кота. Тот сидел у печи, доверчиво мурлыча и грея свои худые бока. В его глазах не было страха — только бесконечная любовь к той, кто когда-то поила его молоком.
Раздался сухой хруст.
Сейчас в печи весело трещали дрова, а на сковороде шкварчало то, что осталось от её единственного друга. Марфа сидела на полу, привалившись к раскаленному кирпичу, и обгладывала крошечную косточку. Крупные, соленые слезы катились по её глубоким морщинам, капая прямо в тарелку.
— Прости, Максик... — всхлипывала она, вгрызаясь в жесткое мясо. — Прости, мой хороший...
Она плакала не от раскаяния, а от ужаса. Она обгладывала его косточки до блеска, бережно складывая их в кучку, словно надеясь, что из них он соберется обратно. Но зубы продолжали рвать плоть, ведомые первобытным инстинктом выживания.
Когда последняя кость была обсосана, Марфа замерла. Огонь в печи начал затухать, отбрасывая на стену длинную тень. В тишине дома ей послышалось знакомое «мяу» из пустого угла.
Старуха посмотрела на догорающие угли. Желудок был полон, но в голове набатом била одна единственная мысль, от которой по спине пробежал могильный холод:
«Макса больше нет. Крыс больше нет. Что я буду есть завтра?»
Она перевела взгляд на свои собственные сухие, похожие на ветки пальцы, освещенные багровым пламенем...
#мистика #ужасы #голод #преданыйкот #деревенскиебайки