В отдел кадров Обкома ВКПб от командира партизано — диверсионной группы Тимофеева И. В.
4-го сентября 1941 года, согласно распоряжения Управления НКВД по Калининской области из нижепоименованных лиц: Тимофеев И. В., Кирсанов, Петров, Власов, Большаков, Козлов, Рыбаков, Карманов, Фролов, Шишконев, Алексеев, Вальков, Алексеев, Чернявский, Шикалов, Анфименко, Смирнов, Иванов, Платонов, Колесников, Попов, Овчинников, Евстигнеев и Прокофьев, была создана партизано — диверсионная группа с последующим направлением в тыл противника, в Идрицкий район Калининской области с задачей совершения диверсионно — партизанских актов на железных дорогах: Идрица — Пустошка, Идрица — Курилово и шоссейная дорога Пустошка — Алоль.
После проведённой подготовки при управлении НКВД К.О. 12-го сентября 1941 года указанная группа была доставлена к линии фронта на станцию Охват Калининской железной дороги в разведывательный отдел штаба фронта, который возглавлял капитан Николаев. В 4—00 12-го сентября 1941 года капитан Николаев и лейтенант госбезопасности Калининского Управления НКВД Максимов подвезли нас к линии фронта в район — деревня Жаберка Пеновского района и не имея достаточных данных о расположении противника, совместно с воинской разведкой, в количестве 10 человек, направили нас на занятые противником позиции, где при высылке вперёд разведки от моей группы товарищей: Попова, Колесникова и одного товарища от воинской разведки, указанные и группа были обстреляны противником. В результате обстрела был ранен в полость живота один боец. После обстрела я отвёл группу в расположение своих частей к д. Волкота, где встретился с ранее переправляемым отрядом тов. Гусина. За неизвестностью дальнейшего пути следования и получением продуктов питания отрядом тов. Гусина пришлось выжидать до 15-го сентября 1941 года.
15-го сентября 1941 г. при отправлении в дальнейший путь Колесников и Попов стали излагать свои отрицательные настроения и нежелание в дальнейшем следовать с группой, после чего Колесников лейтенантом гос. безопасности Максимовым из группы был выгнан, а Попов самовольно сбежал в неизвестном направлении.
18-го сентября 1941 года при совместном следовании с группой тов. Гусина мы дошли до деревни Москва Пеновского района, т.е. до последних линий расположения наших частей. В 14—15 часов дня был устроен привал для принятия пищи бойцами. Между 15—30 и 16—00 часами, выставленный караул сообщил о движении к месту нашего расположения немецкой конной разведки. После полученных данных о следовании немецкого конного разъезда мною было отдано распоряжение бойцам моей группы занять правый скат возвышенности и выжидать приближения разъезда, левый скат занимала группа тов. Гусина. При появлении противника на открытой местности, комиссар группы тов. Гусина, тов. Анфимов не имея указания ведения огня стал производить выстрелы, чем обнаружил нашу засаду и обратил врага в бегство. После исчезновения противника мною и тов. Гусиным было принято решение совместно отойти на 1—2 км назад в лес, для уточнения обстановки к дальнейшему следованию. При отходе, бывший комиссар моей группы Кирсанов, совместно с находившимися вблизи его бойцами: Алфименко, Смирновым, Ивановым, Платоновым, Овчинниковым, Евстигнеевым, Прокофьевым и воинской разведкой, не выполнил моего приказания об отходе в намеченный пункт. Панически стал отклоняться от отрядов вправо, отвечая руганью на мои неоднократные требования, передаваемые через связных: «Нам фронт не перейти, до места не добраться, отсюда нужно уходить обратно, а то сейчас нас окружат и уничтожат всех».
После отвода оставшихся людей в намеченное место, я в 4-й раз направил в поиски за Кирсановым 2-х человек, но положительных результатов не было, т. к. Кирсанов с 7-ю человеками ушёл в лес, в неизвестном направлении. Выждав Кирсанова до 12 часов дня 19-го сентября 1941 года указанный на сборный пункт не вернулся. В 12 часов 20-го сентября 1941 года я, с оставшейся группой, в количестве 13 человек, в соответствии полученного приказа стал продолжать движение в тыл противника. Дойдя до деревни Изори Плоскошского Калининской области мы с тов. Гусиным, в соответствии наших дальнейших путей следования, должны были разойтись. При расхождении, из моей группы, в группу тов. Гусина был передан тов. Шикалов, как бывший работник Невельского р-на, для лучшего продвижения и дальнейшей работы в группе.
5-го октября 1941 года мы дошли до деревни Черпеса Великолукского р-на Калининской области, где встретились с отрядом партизан Себежского р-на, следовавшим из района действия к фронту. Указанный пояснив обстановку на фронтах. К моей группе присоединился первый секретарь Себежского РК ВКПб тов. Кривоносов, для совместного следования и действий в намеченных районах, с которым 9-го октября 1941 года прибыли в Пустошкинский и Идрицкий районы, т.е. в районы намеченные к нашему действию. По прибытии в район наступило резкое похолодание (морозы и выпал снег). Условия для действия усложнились, т.к. проведённые мероприятия карательными органами противника среди населения в указанных районах укоротили возможность в действиях, в особенности при наличии снежного покрова, но несмотря на это, в соответствии данного мне приказа, под разными видами, приспосабливаясь к местным условиям была произведена разведка на указанные в приказе объекты. В результате чего установлено: железная дорога Идрица — Курилово, имеющая дальнейшее направление на Ленинград, бездействует, вследствие уничтожения ж/д моста через р. Великая нашими частями при отходе. По шоссейной дороге Пустошка — Алоль, и другим дорогам, проходящим по Идрицкому и Пустошкинскому районам, коммуникаций и передвижение обозов или другого транспорта не производилось, за исключением передвижения находящихся там карательных отрядов, расположенных в деревне Кицково Максютихинского с/с Идрицкого р-на — 200 чел., деревне Скоково Пустошкинского р-на — 150 человек. По ж/д Идрица — Пустошка происходило движение, но очень малое, поезда состоят из 6 — 8 вагонов. Движение производится только днём и с очень малой скоростью, в то время вывозили в Германию лесоматериал и железо, устраивая сбор указанного местным населением, создавая для этой цели рабочие бригады.
Снабжение группы на месте продуктами питания приняло острую форму, т.к. основных продуктов: хлеб и картофель у населения достать было невозможно из-за применяемых карательных действий со стороны противника. Для чего были восстановлены связи для оказания помощи в снабжении с лояльно настроенными к советской власти лицами, как мельник Синовнецкой мельницы Дмитрий Ходюк, член ВКПб Андрей Маслов из д. Литвиново и Семён Волков из д. Стояки, от которых мы получали поддержку и то в небольшом количестве. В основном людей пришлось питать кониной и хлебом по 100 — 150 грамм в сутки, в результате чего люди с каждым днём приходили к истощению, подвергаясь желудочным заболеваниям.
В связи с наступившим резким похолоданием и невозможности содержания людей под открытым небом, для группы была устроена землянка, в укрытом и малодоступном для населения месте.
19-го октября 1941 года в 11 часов дня, выполняя задание выражающееся во встрече ранее направленных в разведку людей — Кривоносова и Рыбакова, с попутным совершением диверсионных актов на ж/д Идрица — Силково, на обусловленное место встречи был послан боец группы Чернявский, т.к. ранее посланные товарищи последнего места нашего расположения не знали. Выждав 4—5 часов Чернявский к месту расположения группы не явился, что заставило меня вторично направить двух товарищей: Власова и Козлова, для уточнения причин невозвращения Чернявского. В 2—3 часа ночи 19-го октября товарищи Власов и Козлов возвратились, доложив по прибытию, что Чернявский на обусловленном месте встречи был, приблизительно, в 13 часов дня, где у гражданина Ходюк взял одну буханку хлеба и, якобы, пошёл по направлению к д. Литвиново.
Обсудив предположение невозвращения Чернявского в группу, решили с наступлением дня с нашего месторасположения уйти в другой район действия. В 9—10 часов утра группа была готова к походу, караул был снят, стали одевать вещевые мешки, как в этот момент, к месту нашего расположения, прибыл Чернявский. По чертам его лица нами была определена его напряжённость, злость и притворство. Я стал требовать от него объяснений, где он был и в чём дело. Он ответил, держась руками за грудь, что заболел и зазывал нас в землянку для продолжения разговора. В это время, находившийся на скате горы, тов. Власов выбежал на вершину и увидел около 60 человек немцев приведённых Чернявским и окружавших наше месторасположение с автоматами и винтовками в руках. Заметив Власова немцы открыли по нам перекрёстный ураганный огонь из стрелкового оружия. Люди бросились бежать в болото в разных направлениях, т.к. организованно, под огнём, отходить было невозможно. После открывшейся стрельбы Чернявский сразу же вскочил в землянку, предварительно крикнув нецензурной бранью — стой не уходи. Вслед за людьми стал отходить и я. Пробежав 150—200 метров, я заметил впереди меня бежавших Власова и Карманова, которых стал окрикивать — подождать меня, т.к. по состоянию здоровья угнаться за ними я не мог. Пробежав ещё немного я упал, от усталости. Приподнимаясь заметил, как 75 метров правее от меня, без крика, покачнувшись, упал тов. Карманов. Сблизившись с Власовым мы стали двигаться вперёд, с последующим направлением и остановкой на сборных пунктах, намеченных нами заранее на случай отхода, но встретить кого — либо нам не удалось, после чего 4-го ноября 1941 года мы влились в Великолукский отряд тов. Муромцева. При выполнении боевых заданий в прифронтовой полосе противника мною пойманы два шпиона, подготовленных к переброске на нашу сторону. При задержании и обыске которых было обнаружено: три паспорта, 195 рублей золотом царской чеканки и 7 321 рубль советских знаков. Вышеуказанное, вместе с задержанными, было передано в Особый отдел воинского отряда, совместно следовавшего с нами.
29 ноября 1941 г. /Тимофеев/