СтароКод: делюсь личным — публично.
2002 год
Камера навсегда запечатлела момент, где девочка‑подросток стоит в нелепой зелено‑белой шапке с помпоном и курткой,словно её сшили из разноцветных заплаток…Той девочке вряд ли есть дело до того, как она одета, и приедет ли полиция моды разбирать её гардероб.
Той девочке плевать, что думают о ней окружающие. Единственное, на что ей не всё равно, — она больше никогда не увидит маму…
Наши дни
Последние полгода у нас с Ангелиной постоянные скандалы касаемо одежды. Я психую каждый раз, стоит нам выйти в магазин, а видеть, как она вечно недовольна и не может ничего подобрать, просто невыносимо.
После похода по магазинам по мне словно проехалась бетоноукладочная машина. Мы чаще всего возвращаемся с пустыми руками, а в маркетплейсах и вовсе скоро в чёрном списке буду по количеству возвратов.
Вся эта тема с одеждой — жуткий триггер для меня. Я злилась, отчаивалась, пока не поняла,что…
Мне больно. Мне очень сильно больно.
Думаю, вы знаете, что дети — отличные зеркала для детских травм. Наши учителя и духовные наставники. Для меня дочь и вовсе стала целителем: не родись она 11 лет назад, даже не знаю, смогла бы я так глубоко познавать себя.
Сегодня мы ездили в модельное агентство напримерку одежды для выпускного показа. Наряды нам предоставляет бренд Oldos Kids — спортивные и повседневные вещи хорошего качества и долгие в носке. Как вы думаете, что мы сегодня с Ангелиной там прожили?
Истерику. Слёзы. Отвращение. Стыд. Вину.Отрицание. Торги. Депрессию 😅
Однжда ей, естественно, не понравилась. Она рисовала себе мрачные образы, какая она «кринж на подиуме».
Я по привычной реакции начала психовать, ещё и модельное агентство обвинила: мол, почему они выбора не дали? На что нам вполне логично объяснили: «Вы когда моделью работать будете, вас в принципе спрашивать не будут, что рекламировать». Вроде правы и они, и я, и дочка.
После разговора с сотрудниками школы дочка немного успокоилась и сказала, что в показе участвовать всё-таки будет.
Нас забрал водитель, и мы поехали домой. Я чувствовала себя опустошённой, уязвимой, мнехотелось плакать — и я не сдержалась, заревев на улице. Впервые мне не хотелось злиться и психовать: я поняла, что все полгода агрессия была как броня для той боли, которую я испытывала в действительности.
Я не знаю, как это связано с одеждой, но именно похороны мамы картинкой возникли перед глазами. Вот я стою в странной несуразной одежде, вот рядом в истерике бабушка, вот гроб, обитый красной тканью. Идёт дождь (как и сегодня), ветер срывает оставшуюся листву с деревьев и пробирается под воротник. Мне холодно, мне страшно, мне одиноко, но я улыбаюсь, а где‑то и вовсе пытаюсь смеяться. Да, моя психика с того дня выбрала именно этот механизм защиты.
Если мир рушится, я улыбаюсь и говорю, что всё идёт по плану.
И вот сейчас пишу, лёжа под одеялом, утешая себя и давая колоссальную поддержку.
Травмы, такие травмы…
Но, как видите, от злости я пришла к осознанию триггера, а значит, меня ждёт принятие и больше никакой ретравматизации.
Да, меня не спрашивали, что мне носить в детстве, какую одежду я бы хотела надеть на похороны и почему все в тот день были вчёрном, а я выглядела аки клоун в разноцветных перьях. Да, я проживала в тот период много боли, и подростковую жизнь у меня забрали.
Но…
Дочка в этом не виновата. Она имеет право носить что хочет, ездить куда хочет, озвучивать желания и не быть лояльной ко мне из‑за того,что я была покинутой и одинокой, в то время как у неё есть многое.
Пусть она будет счастлива и никогда не повторит мою судьбу.
Моя задача — менять сценарии, а не упрекать её за выбор счастья и лучшего.
Вот такая вот сегодня немного грустная история. Учитывая, что я не спала до трёх ночи,создавая обложку к новому роману «Эгонутые: кто мы на самом деле?», я очень эмоционально уязвима. Но в такие моменты я особенно тонко чувствую и пишу с надрывом — дотрагиваясь кончиками пальцев до многих душ.
Что можно ещё почитать?
🍀Роксана делает выбор, роман, который помог мне прожить смерть мамы и не сойти с ума