«Методические рекомендации есть — а что внутри?»: в Гусь-Хрустальном обсудили системную профилактику психологического насилия в школах
8 апреля 2026 года в Гусь-Хрустальном собрались люди, которые каждый день работают с детьми. Директора школ, психологи, социальные педагоги, представители комиссии по делам несовершеннолетних, руководители управления образования — более 20 специалистов. Поводом стал управленческий проектный семинар-совещание, организованный Национальным институтом защиты детства в рамках проекта «Школа взаимоуважения: внедрение протокола профилактики психологического насилия», реализуемого с использованием средств гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.
Не лекция, а разговор
Семинар открыла Татьяна Владимировна прицепа, а вёл Александр Михайлович Спивак — советник Национального института защиты детства, председатель совета Национального фонда защиты детей от жестокого обращения, член Правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, член Координационного совета при Правительстве Российской Федерации по проведению Десятилетия детства.
С первых минут он обозначил, чем этот день будет отличаться от обычного обучения:
«Мы хотим договориться о том, как вместе делать что-то. Это проектирование собственной деятельности с конкретным ожидаемым результатом. Чем больше вы говорите — тем больше у нас шанс понять друг друга».
Участников попросили не ждать перерывов, чтобы задать вопрос, и прерывать ведущего, если есть что добавить. Атмосфера сложилась рабочая: уже в первые полчаса разговор перешёл от представлений к конкретным случаям из практики.
Пилотные школы региона
Владимирская область вошла в проект в числе четырёх пилотных регионов. В Гусь-Хрустальном пилотными площадками стали МБОУ СОШ №3, МБОУ ООШ №5 и МБОУ СОШ №15 — именно эти школы первыми получат методическое сопровождение, инструменты диагностики и поддержку специалистов.
Каждая из них представлена на семинаре командой: директор, заместитель, психолог или социальный педагог. У каждой — своя специфика. Так, Татьяна Николаевна Овсова, директор ООШ №5, сразу сказала о том, что делает её школу особенной:
«У нас 42% детей — с задержкой психического развития, включая дошкольников. Система в школе выстроена, но деструктивные проявления, с которыми мы сталкиваемся ежедневно, стали другими. Дети стали другими. Мы с удовольствием вступили в этот проект, потому что нам это реально надо».
Екатерина Михайловна Львова, исполняющая обязанности директора СОШ №3, только недавно вступила в должность. Её запрос звучал ёмко: снизить агрессивное поведение, создать в школе среду безопасности и получить инструменты, которые можно реально использовать.
Главный вопрос: что за этим стоит?
Спивак начал с темы, которая, по его словам, сопровождает всю работу фонда с 2004 года — с самого первого проекта по профилактике социального сиротства. Проблема не меняется: когда что-то становится обязательным или модным — медиация, службы сопровождения, протоколы реагирования — очень быстро возникает разрыв между вывеской и содержанием.
«Может быть, это объективный процесс, но по любым направлениям отчитываются в первую очередь количеством мероприятий. А что внутри — вопрос всегда болезненный».
Он привёл в пример службу медиации: во многих школах она есть. Но работает ли? Или просто поставлена галочка? Тот же вопрос — применительно к профилактике буллинга. Приказ есть, специалист назначен, документы разработаны. А что происходит, когда в классе действительно разворачивается травля?
Этот вопрос оказался не риторическим. Участники стали отвечать — и разговор пошёл.
«Конфликт или травля» — граница, которую сложно провести
Один из самых живых эпизодов семинара — дискуссия о том, как отличить систематическое психологическое насилие от обычного конфликта.
Евгения Викторовна Семьякова, начальник отдела общего и дополнительного образования управления образования администрации МО г. Гусь-Хрустальный, описала ситуацию, с которой сталкивались в работе:
«Министерством просвещения разработан алгоритм по выявлению буллинга. Но есть ситуации, в которых очень трудно определить: это буллинг или единичная конфликтная ситуация? Хотелось бы вместе разобраться в этой грани».
Реальный случай из практики рассказала, директор одной из школ города: родитель обратился с жалобой во все инстанции, вплоть до уполномоченного по правам ребёнка. Комиссия приехала. Первое, что запросило Министерство — протокол заседания штаба воспитательной работы. Именно по нему и восстанавливали картину произошедшего.
Спикер остановился на этом подробно. По его словам, сам факт реагирования — ещё не система. Система — это когда реакция закономерна и не может быть другой. Как тормоз в автомобиле: нажал педаль — сработало. Без вариантов.
«Никого никуда в системе помощи нельзя отправлять, говоря: "Если что-то будет — вернись". Если дальше нет однозначного действия, цепочка обрывается. И вы никогда не узнаете, что там случилось на самом деле».
Когда молчат все
В какой-то момент Спивак спросил: есть ли в зале кто-то, кто сталкивался в работе с реальным случаем буллинга — не конфликта, а именно систематической травли? Пауза затянулась.
Он прокомментировал это мягко, но точно: когда большая группа специалистов не может вспомнить ни одного такого случая — это само по себе повод задуматься. Не обязательно потому, что травли нет. Возможно, потому, что система не настроена её видеть.
Один из участников привёл показательный пример из другого региона: там созданы мобильные бригады, которые по утверждённому алгоритму выезжают на каждый зафиксированный случай буллинга. Механизм отличный. Вот только за всё время их существования — ни одного выезда.
«Потому что это же на всю область опозориться», — прозвучало в ответ.
Что нужно — услышали
Участники семинара: директора, советники по воспитанию, психологи, специалисты КДН — сформулировали свои запросы. Они оказались очень конкретными:
- понятные критерии разграничения травли и конфликта;
- алгоритм, который работает не только на бумаге;
- инструменты для работы с детьми — не лекция о том, что такое буллинг, а практика;
- нормативная база, на которую можно опереться;
- взаимодействие между школой, центром психологической помощи и комиссией по делам несовершеннолетних — не стихийное, а выстроенное.
Ирина Анатольевна Зотова, заместитель председателя КДН администрации МО г. Гусь-Хрустальный, обозначила то, что для комиссии особенно важно: чтобы ситуация решалась внутри школы — до того, как ребёнок встанет на учёт. Постановка на учёт влияет на судьбу. Это не формальность.
Юлия Владимировна Карпова, заведующий Гусь-Хрустальным филиалом ГАУ ВО «Центр психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи», добавила запрос со своей стороны: когда к ним приходит ребёнок, пострадавший от травли, индивидуальной работы недостаточно. Ребёнок вернётся в ту же среду. Нужен алгоритм взаимодействия с образовательной организацией — понятный, рабочий, с обратной связью.
Что дальше
Семинар стал стартом длительного сопровождения. В рамках проекта пилотные школы Гусь-Хрустального получат:
- программы повышения квалификации для специалистов;
- методические материалы и инструменты диагностики;
- супервизии и профессиональную поддержку;
- сопровождение при выстраивании алгоритмов реагирования;
- помощь в организации работы с родителями;
- мониторинг изменений школьной среды.
Как подчеркнул Спивак, задача проекта — не победить зло в масштабах вселенной, а сделать совершенно конкретную вещь: создать на территории работающий протокол, который позволяет замечать первые признаки травли, реагировать вовремя и не оставлять ребёнка без помощи.
«Протокол для конкретной школы — не универсальная методика, которая одна на всех. А то, что люди в этой школе понимают, дети понимают, родители понимают. Тогда это работает».