Приглашаю вас в свою фантазию о том, как сложилась бы терапия Франкенштейна.
Его способ записи был необычным.
Посыльный принес письмо с просьбой ответить немедленно. Курьеры у меня гости частые, а вот посыльные нет, человек был одет не современно, держался тоже. Мне показалось, я попала в параллельный мир или как минимум в другое время. Конверт был старинный с печатью, я открыла его с удивлением и обнаружила записку, написанную красивым каллиграфическим почерком. «Так уже никто не пишет», - мелькнуло в голове.
«Приветствую, уважаемая Анастасия! Прошу принять меня в ближайшее время. Мое состояние нестерпимо. Франкенштейн».
Наши встречи.
На протяжении нескольких встреч он рассказывал мне свою историю. Я знала ее из книги Мэри Шелли, но слушала не перебивая. Мне казалось важным, чтобы Франкенштейн рассказал ее сам.
В конце он сказал: «Мэри была одним из немногих моих друзей, я попросил ее издать книгу, мне казалось тогда, что я стану свободен. Но я ошибался, и теперь я тут».
Находясь в некотором замешательстве, я ответила типично для любой сессии: «что вас беспокоит сейчас и чем я могу помочь?»
- Мне очень одиноко, я чувствую себя инородным телом в этом мире живых людей. Мой внешний вид так отличается от других, одним этим видом я внушаю людям страх, и они сторонятся меня. Да что там сторонятся, после моего печального опыта я и сам боюсь выходить к ним. Мне хочется иметь друзей, я умею любить и хочу отдавать эту любовь. Но я боюсь, боюсь, что в меня снова будут стрелять, резать копьями, забрасывать камнями. Со мной часто так поступали, и теперь, как только я вижу ужас на лицах других людей – впадаю в ярость. Как будто демон внутри меня сидит, и начинаю крушить все вокруг.
Мы долго гуляли вокруг Тени, фигуры Отца и Внутренних опор.
Добрый по натуре, отрицающий и стыдящийся своей яркой Тени, он одновременно корил себя и обвинял других за то, что они побуждали его к этим проявлениям. Не было согласия внутри, он никак не мог перемешать это зелье в одном котле.
В процессе наших диалогов Франкенштейн описывал свой внутренний и внешний образ – так происходит становление опоры на образ себя.
Описание своего тела вызывало в нем много сопротивления!
Преодолевая боль и отчаяние, он смотрел за свое сопротивление тем самым маленькими шажками становился ближе к себе.
- Я отвратителен, мое тело создано из множества трупов. Создатель, мой Отец, гордился своим уникальным стежком, незаметным глазу, но стежок может и не виден, а границы плоти видны. К тому же… - он замолчал, на глазах выступили слезы, я чувствовала, ему было больно произносить вслух эту реальность. - К тому же… цвет… трупный, синий цвет. Это ужасно. Я понимаю тех, кто с отвращением и ужасом смотрит на меня, но отчего же они так жестоки, эти живые только на вид люди? Что я сделал им? Почему они меня так ненавидят?..
Лицо исказила гримаса ярости и мгновенно стала рыданиями, а я почувствовала отчаяние, и оно было мое.
Как он состоял из множеств, так и наши встречи множества раз озаряли эти раздирающие стенания, которые засасывали в болото безысходности, безнадеги и бессилия, из которой выхода как будто нет совсем….
Продолжение следует...
Подписывайтесь, чтобы не пропустить.