Сквер был пуст. Вечерний воздух стоял неподвижно, и даже редкие прохожие шли тише обычного, будто боялись нарушить хрупкую тишину.
На старой деревянной лавочке сидел мужчина. Ему было около пятидесяти, но выглядел он старше — не телом, взглядом. Взглядом человека, который слишком много потерял.
Он сидел, опустив плечи, и смотрел куда‑то мимо аллеи.
Но видел он не деревья:
— маленькие ладошки, цепляющиеся за его пальцы;
— смех дочери, такой звонкий, что казалось — сама жизнь смеётся;
— жену, которая обнимала их обоих, пахла ванилью и чем‑то домашним;
— и тот день… тот чёртов день, когда телефон зазвонил слишком громко.
Авария.
Дочь погибла мгновенно.
Жена — через год, так и не сумев пережить потерю.
Андрей остался один.
И с каждым годом одиночество становилось не просто состоянием — оно стало домом, в котором он жил.
Он не хотел больше жить.
Не потому что был слаб.
А потому что всё, ради чего он жил, ушло.
Он сидел на лавочке и думал только об одном:
«Хватит. Пусть всё закончится».
У края аллеи стояла женщина. Высокая. Стройная. В чёрных кожаных штанах, подчёркивающих идеальные линии ног. Чёрная водолазка облегала фигуру, а поверх неё лежало лёгкое манто из меха — чёрного, с серебристой проседью, словно ночное небо на плечах.
Короткое каре — идеально уложенное.
Кожа — бледная, фарфоровая.
На руке — старинный перстень с чёрным камнем. Она смотрела на Андрея так, как смотрят на человека, которого давно ждут.
Она сделала шаг — и вдруг позади раздался лёгкий, почти насмешливый голос:
— Что, чёрная душа, явилась за ним?
Ох и злая же ты.
Женщина в чёрном медленно обернулась.
И увидела сестру.
Почти как две капли воды — те же скулы, тот же изгиб губ, тот же рост. Но если она сама была тишиной и холодом, то сестра была вихрем.
Волосы — длинные, живые, будто ветер играл в них.
Одежда — яркая, текучая, переливающаяся оттенками весны.
Кожа — тёплая, с лёгким румянцем.
Глаза — блестящие, полные света и движения.
Строгая — та, что пришла первой — едва заметно улыбнулась:
— Это я-то злая? Ты превратила его существование в муку. Разве это я злая? Я только лишь хочу прекратить его мучения.
Яркая фыркнула, но без злости — скорее, как сестра, которую слегка задели:
— Муку? Это ты называешь мукой? Это испытание. Он должен был стать сильнее.
— Он сломался, — спокойно ответила строгая. — Ты дала ему слишком тяжелую ношу.
— А ты всегда спешишь поставить точку, — мягко парировала яркая.
— А ты всегда тянешь, даже когда пора, — ответила строгая.
Они стояли напротив друг друга — две силы, две стихии, две сестры. Их спор был не злым, не острым — скорее похожим на старую, привычную игру,
которую они ведут вечность.
Наконец строгая сказала:
— Ну что ж… если ты считаешь, что он должен остаться… может, ты дашь ему то, ради чего он захочет жить?
— Есть предложения или мысли на этот счёт? — прищурилась яркая.
Строгая кивнула в сторону дороги:
— Там у дороги бегает маленький щенок. Он несколько дней уже ничего не ел. Он совсем слаб. Я решила прекратить его мучения.
Яркая улыбнулась шире:
— По-моему, я поняла ход твоих мыслей.
Андрей услышал лёгкие шаги.
Он поднял голову — и увидел двух женщин.
Похожих, как две капли воды, если бы не кардинально разные причёски, одежда и манера держаться.
У яркой в руках дрожал маленький щенок — худой, слабый, но живой.
Они сели рядом — одна слева, другая справа.
— Чем обязан, дамы? — спросил он, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
Яркая первой заговорила:
— Мы заметили, что вы одиноки. У вас плохое настроение. Мы, конечно, не знаем причину тому… но мы решили вам помочь.
— Боюсь, вам это не под силу, — тихо ответил Андрей.
Строгая сказала:
— Вы даже не представляете наши возможности…
— И чем же вы мне поможете, если не секрет? — спросил он.
Строгая кивнула на щенка:
— Кроме вас есть ещё одинокие души. Вот, например, этот щенок. Он погибнет без посторонней помощи.
— И что я должен сделать?
— Дать ему тепло, заботу… любовь наконец. То, чего не хватает вам.
Яркая добавила:
— А он, уж поверьте, в долгу не останется.
Андрей протянул руку. Щенок прижался к его ладони — как будто это был его последний шанс. И что‑то дрогнуло в душе мужчины. Тихо. Но ощутимо.
Строгая спросила:
— Так как, Андрей? Берёте его? Выбор за вами.
Он вздрогнул:
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
Строгая посмотрела прямо в глаза:
— Вы даже представить не можете, сколько я всего знаю. Например… ваша дочь любила перед сном говорить: «Пусть тебе приснится удивительный сон, папуля». И целовала вас в щёку.
Андрей побледнел.
— Откуда?.. Этого не может быть… — прошептал он.
Яркая мягко улыбнулась:
— Итак, берёте?
Он посмотрел на щенка.
И понял, что уже не может сказать «нет».
— Беру, — твёрдо произнёс он.
Они проводили его до дома.
Взяли под руки — одна тёплая, другая холодная.
Щенок сидел у него на руках, прижавшись к груди.
Перед подъездом женщины остановились.
— Ну что ж, приятно оставаться, — сказала яркая. — У нас ещё куча дел, которые не терпят промедления.
— Спасибо вам… но кто вы? — спросил Андрей. — Я хочу знать, кого благодарить.
— Если мы скажем, вы всё равно не поверите, — ответила строгая.
Раздался визг тормозов у светофора. Андрей обернулся. А когда повернулся обратно — их уже не было.
— Странные какие-то… — пробормотал он. — Ну что, пойдём домой, дорогой.
Он посмотрел на щенка.
— Пожалуй… назову тебя… Шанс.
А в сквере, на той самой лавочке, сидели две женщины.
Строгая сказала:
— Ну что, Жизнь, всё хорошо, что хорошо кончается?
Яркая улыбнулась:
— Да уж, Смертушка. Всегда удивлялась, как ты, выполняя такую работу, за тысячи лет осталась такой доброй.
— Ну ты же знаешь… многих из них я избавляю от мучений. Ведь порой ты делаешь их судьбу просто невыносимой.
— Я лишь даю им шанс. Делаю их лучше. Добрей.
Строгая усмехнулась:
— Ох, сестрица… извечный спор. Мы спорим вечность, а ты не меняешься. Ещё вопрос — кто из нас добрая, а кто злая.
— Рада была тебя снова видеть, сестра, — сказала яркая. — Пожалуй, отправлюсь… подкину кому-нибудь ещё несколько шансов. А то ведь ты не заставишь долго себя ждать.
— Ну-ну, посмотрим на твои шансы… не прибавилось бы после них работы, — усмехнулась строгая.
Сёстры рассмеялись — и исчезли.
А дома Андрей гладил щенка, который уже свернулся клубочком у него на коленях.
И впервые за много лет в его доме было тепло.
© Автор : Максим Липчанский 2025г.
Если вам понравился этот рассказ, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал, чтобы не пропустить новые истории. Спасибо за внимание и до новых встреч!
Другие мои рассказы можете прочитать тут 👇