Весна приходит в Петербург. Снег тает вместе с асфальтом, и первые рыбаки уже уносятся в даль на отколовшейся льдине — несмотря на все предупреждения об опасности выхода на лёд.
Чтобы прощание с зимой было не таким грустным, я решил поделиться с вами воспоминаниями одного неизвестного путешественника из Франции, оставившего весьма примечательные заметки, которые привожу здесь с купюрами. Если захотите ознакомиться с полной версией — ссылки, как всегда, в конце.
«Воспоминания о Санкт-Петербурге» Весна 1841 год.
«Обычно в начале апреля, редко в конце марта, разрывается ледяной покров, укрывающий её. Этого события всегда с нетерпением ждут. Как только оторвавшиеся льдины начинают плыть, и какая-нибудь лодка сможет пересечь реку, артиллерия крепости возвещает об этом жителям. В тот же момент, будь то день или ночь, комендант крепости, облачённый во все регалии своего сана и в сопровождении офицеров, переправляется на великолепно украшенной гондоле на противоположный берег реки, наполняет стакан водой из Невы и отправляется в императорский дворец. Там он объявляет своему государю, что царство зимы кончилось, воды свободны, навигация вот-вот откроется; он показывает ему свою гондолу на берегу как первое судно, благополучно пересекшее реку, и преподносит ему, от имени весны, хрустальный сосуд. Император осушает его за здоровье своей столицы. Это самый дорого оплачиваемый стакан воды, который выпивают где-либо на земле: по обычаю, император приказывает наполнить его золотыми монетами и возвращает коменданту. Однако, поскольку заметили, что стакан из года в год становится всё больше, и его величество вынужден одновременно пить всё больше воды и отдавать всё больше денег, этот вид дани был в конце концов установлен в размере двухсот дукатов.»
«Возобновление навигации на Неве — событие большого интереса для Санкт-Петербурга. Торговля желает его всеми своими помыслами, потому что часто успех множества торговцев зависит от этого. Кокетки и учёные ждут его с равным нетерпением, потому что, как только река и Кронштадтский залив освобождаются ото льда, пароход из Любека привозит одним парижские новинки и моды, а другим — новые сочинения, которые зима породила в остальных частях Европы. Заключаются крупные пари на предполагаемый день ледохода; одни держат за воскресенье, другие — за пасхальный понедельник.»
«Русские привыкли потреблять большое количество льда в домашнем хозяйстве; они используют его для охлаждения всех своих напитков и даже чая; его разносят по улицам в течение всего лета, которое в Петербурге очень короткое, но отмеченное чрезмерной жарой, которая сделала бы почти все съестные припасы непригодными, если бы зима не предоставляла способа уберечь их от порчи. Поэтому ледники необходимы в этом климате, и их можно найти не только в городах, но и вообще у крестьян в деревнях. В Петербурге их насчитывается около десяти тысяч. Не будет преувеличением оценить запас каждого ледника в среднем в пятьдесят саней-возок. Торговцы рыбой, ликёрами, мясники, пивовары имеют ледники настолько обширные, что для их заполнения требуются сотни возок. Поэтому можно оценить количество льда, потребляемое ежегодно каждым жителем Санкт-Петербурга, в одну саневую возку. Для всего населения это расход в два или три миллиона рублей. Лёд — это товар, который чаще всего перевозят зимой: тысячи рук заняты на этой службе.»
«Способ, используемый для добычи льда из реки, заслуживает пояснения: счистив снег с поверхности, топором описывают большой параллелограмм; этот параллелограмм затем делят на несколько полос, а эти полосы — на квадраты. Затем отделяют большой параллелограмм от ледяной массы, выкапывая ров; так как лёд имеет толщину от трёх до четырёх с половиной футов, ров становится достаточно глубоким, чтобы полностью скрыть рабочих, когда они нагибаются для ударов топором; они оставляют под ногами только необходимую для опоры толщину, которую затем проламывают. Когда параллелограмм таким образом отделён со всех сторон, его легко расколоть по намеченным линиям. Для этого на каждой линии размещается шеренга рабочих, и они все одновременно с особым искусством вгоняют в лёд свои тяжёлые ледоколы. Эта операция, повторённая несколько раз, заставляет треснуть полосы, по которым затем прыгают другие рабочие, разделяющие их на квадраты. Чтобы доставить на берег полученные таким образом шестигранные блоки, в них проделывают два отверстия, в которые вставляют железные крюки, затем один край каждого блока скашивают, чтобы он легче скользил, и в прибрежном льду пробивают пологий путь. Когда эти приготовления завершены, остаётся только тянуть.»
«Острова Невы очень низкие. Самые высокие дома в городе находятся всего на двенадцать или четырнадцать футов выше обычного уровня моря. Подъёма воды в пятнадцать футов достаточно, чтобы затопить всю эту столицу, а подъём в тридцать-сорок футов погрузил бы её под воду вместе со всем её содержимым. Это страшная опасность, от которой сердце бьётся тревожно не у одного жителя. Чтобы привести к такой катастрофе, достаточно весной сочетания сильного западного ветра с ледоходом и приливом наибольшей высоты. Поскольку совпадение этих трёх обстоятельств не является невозможным, не стоило бы удивляться, если бы однажды из газет узнали, что Санкт-Петербург, который внезапно возник, словно блестящий метеор, из болот Финляндии, так же внезапно погас, как блуждающий огонёк, под водами реки.»
«Нередко, проведя вечер в гостях, при попытке удалиться, обнаруживаешь улицы затопленными. Опыт этих внезапных наводнений привёл к принятию мер для предупреждения жителей об опасности. Когда западный ветер загоняет воду в Неву, и она уже занимает оконечности островов, в Адмиралтействе стреляют из пушки каждый час и вывешивают флаги на всех колокольнях. Если вода поднимается выше этого предела и низкие части островов оказываются затопленными, эти сигналы тревоги повторяются каждые четверть часа. Если опасность усиливается и вода наконец проникает в город, пушка стреляет ежеминутно, призывая на помощь лодки и корабли.
Несчастья и нищета, вызываемые наводнением в Санкт-Петербурге, трудно описать. Все ещё говорят о бедствиях великого наводнения 17 ноября 1824 года. Это самое сильное из всех, что испытывал город. На всех улицах отмечена высота, которой достигла вода. Вода поднималась очень медленно и без всякого угрожающего движения, как при обычном приливе. Многие люди, находившиеся в отдалённых кварталах и не слышавшие сигнальных пушек, удивлялись, не испытывая, однако, никакого страха, видя воду на улице. Тысячи людей даже не прекращали своих занятий; но многие из них поплатились за эту беспечность жизнью. Гонимые очень сильным западным ветром, воды быстро поднялись, покрыли все улицы и, подняв на плаву всё, что встречали из экипажей, проникли повсюду в подвалы и дошли даже до первых этажей. Деревянные здания оторвались от земли и поплыли со своими жителями по улицам. Лошади из экипажей, чьи хозяева и кучера спаслись на возвышенностях, почти все погибли. Деревья на всех общественных местах были усеяны людьми, которые там укрылись, и сила ветра заставляла опасаться, что военные корабли будут выброшены на дома, что привело бы к неисчислимым бедствиям. Вред был тем больше, что никто не принял мер предосторожности. Большое количество домов рухнуло.»
«Число людей, погибших в этом ужасном событии, оценивают в несколько тысяч, а потери правительства и частных лиц — в сто миллионов франков.»
«Нет реки, вода которой была бы чище, чем вода Невы; она такая же ясная и прозрачная в устье, как и у истока. Когда пьёшь её в первый раз, она кажется не очень приятной, но привыкаешь к ней и в конце концов вообще начинаешь предпочитать её любой другой.
В своих путешествиях император Александр всегда возил за собой запас этой воды в бутылках. Она превосходна для всех нужд вообще и особенно для приготовления чая и кофе.
В Санкт-Петербурге нет ни одного источника, ни одного колодца, ни одного общественного фонтана. Источники, существующие в окрестностях города, дают лишь воду, пожелтевшую от торфяной почвы, через которую она протекает. Вся вода, потребляемая в городе, должна быть взята из реки. В каждом доме есть резервуар или кадка, которые человек приходит наполнять каждый день. Весной, когда оттепель сгоняет всю мутную воду с улиц в реку, многим семьям не хватает чистой воды. Зимой нужно постоянно поддерживать во льду проруби, чтобы вставлять в них трубы насосов. Устройство хорошего водопровода было бы делом величайшей полезности в Санкт-Петербурге.»
Стирка белья производится в этом городе, как и по всей России, только на реке. Для этого на всех каналах и рукавах Невы устроены паромы или плоты. Вся операция стирки состоит в частом полоскании белья и битье его вальком; это способ, принятый у всех славянских народов. Даже в разгар зимы, какой бы низкой ни была температура, можно найти прачек, работающих на своих плотах и покрытых льдом. Понятно, что богатые дома Петербурга мало заботятся о таком способе стирки. Некоторые даже доходят до такой утончённости, что воображают, будто невозможно, чтобы женщина могла выстирать рубашку в Петербурге, и регулярно отправляют своё бельё в Лондон, откуда его привозят чистым.»
«Летом навигация по Неве представляет самое оживлённое и восхитительное зрелище. Река покрывается тогда бесчисленным множеством кораблей, лодок, парусных и гребных гондол. Русские, которые ценят меньше, чем мы, помпезные прогулки на санях (потому что сани для них — предмет необходимый, а не роскошь), русские, говорю я, тогда предаются удовольствию прогулок на гондолах с тем большей страстью, что сезон, когда они могут наслаждаться этим развлечением, короче. Венеция во времена своего расцвета, безусловно, не видела ничего прекраснее зрелища, которым наслаждается столица великой империи, когда река, окаймлённая дворцами и сама окружающая острова, где возвышается столько роскошных жилищ и раскинуто столько восхитительных садов, покрывается гондолами, полными знатных господ, прекрасных дам и музыкантов.»
Каждый ленинградец знает о церемонии открытия навигации, но только тут я познакомился с деталями. И вот мне любопытно: в пору, когда возвращают обычаи и традиции, — может, возродить и эту? А что, представьте: начальник водоканала и мэр Петербурга принимают из рук благодарного населения чарку с водой прямо из Невы, выпивают её до дна и в ответ наполняют ту же чарку золотыми рублями. Золото можно и убрать, но остальное я бы оставил. Что думаете?
Над статьей работали:
Исторический Адресный Справочник: Статья, источники, оформление;
#DeepSeek: Перевод, Ссылки.
И в заключение:
Приглашаю всех присоединиться к нашим группам ВКонтакте. и Телеграмм
Отблагодарить нас можно на нашем Бусти по ссылке (тут).
Всем спасибо за внимание,
С уважением,
Исторический Адресный Справочник