Сколько мне раз говорили: зачем время тратишь, этот аварийный вариант с уходом отрабатываешь? Ничего никогда с люком не случится! Я все равно в план вставлял, и вот, довставлялся...
Статья опубликована в газете ПРАВДА в четверг, 19 июля 1990 года:
Драма на «Мире»
Который это случай, когда без наземных тренировок экипаж нештатно идет в космос! Считаем. Первый — Владимир Ляхов и Валерий Рюмин: выпутывание станции «Салют-6» из сетей радиотелескопной антенны. Второй — опять же (повезло) Ляхов и Александр Александров: навешивание дополнительных створок солнечных батарей на «Салюте-7» вместо не попавших туда для этой работы Владимира Титова и Геннадия Стрекалова... Третий — Леонид Кизим и нынешний руководитель полета Владимир Соловьев: дополнительный ремонт двигательной установки там же... Четвертый — Юрий Романенко и Александр Лавейкин: извлечение мешка из стыковочного узла при стыковке «Кванта» с «Миром»... Теперь пятый. И самый драматичный.
Сомневаюсь даже, все ли учел, но факт налицо: чуть не через полет надо выходить за борт и что-то внепланово устранять. Смотреть на это можно двояко. С одной стороны, допустимо ли такое в нашей сверхпрочной космической технике? Но с другой, как раз умение гибко отреагировать на любую полетную ситуацию — это и есть залог безопасности.
«Родники» — Анатолий Соловьев и Александр Баландин — сдали основательный экзамен: всю программу выходов с космическим «мотоциклом», будучи дублерами его испытателей — Викторенко и Сереброва. Значит, база есть, какой она и должна быть. Но всё равно неожиданности ожидаются с первых шагов.
Вот и они, внимание! Два парня, ещё никогда не бывавшие в открытом космосе, сообщают:
— Дальше идти но можем!
Мешает какая-то антенна на модуле «Т» (как въелась в сознание «девичья фамилия» «Кристалла»),
— Отдохните, а после отдыха начнем выход снова, с другой стороны,— решает ЦУП, посовещавшись.
Сначала так сначала. Пошли назад, к люку. Поволокли связку контейнеров и инструментов. И это когда каждый шаг — молотком в висках в тесноте скафандра, как в альпинистском штурме. Еще около часа огибания модуля, развертывания трапа для следующего перехода с него на корабль, и, когда трап
протянут,— новая незадача. Оба оказались в мышеловке, прижатые тралом к боку модуля. Ни вздохнуть, ни двинуться.
— Наоборот надо! — запоздало учит Земля.— Трап пустить по стенке, а сами снаружи. Опять переделка. Время идет, поедая ресурс. Но, как ни странно, вокруг меня все довольны, потому что пока еще я вижу эту операцию в бассейне Звездного. В гидроневесомости в подводно-космических скафандрах работают испытатели Александр Шурубкин и Александр Полищук.
— Теперь все выяснилось, вот и хорошо,—одобряет руководитель. И непрерывно оэадачивает:
— Наблюдайте, пожалуйста, не выпадет ли в движении инструмент, что выпало, что улетело...
Подробнейшие съемки этой кропотливой работы вместе с инструкциями и всеми приспособлениями прилетели на борт с грузовиками и «Кристаллом».
Десять последних дней Анатолий с Александром готовили скафандры и зримо заучивали каждое свое движение. Наконец настал и их черед открыть выходной люк. Только какой? Почему не самым коротким путем: напрямую из люка «Мира» к месту штопки? Мешает лес антенн — надо огибать.
Значит — из «велосипедного» дальнего люка «Кванта-2». И в автономных скафандрах: без длинного фала, на двух страховочных. Шесть метров — от базового поручня на торце «Кристалла», два метра — от трапа, перецепляемый на каждом шагу, и еще шесть метров между собой, как в альпинистской связке.
И так два парня, еще не бывавшие в открытом космосе, двинулись на работу.
— Ребята,—слышим в связи с этим чуть необычный баритон Соловьева-нижнего, руководящего. — В течение всего выхода первое — следить, чтоб были застрахованы. И второе — следить за скафандром.
— Потихоньку пошел... — первым выбирается из люка бортинженер — Ох ты, солнышко какое...
Но Солнце всходит и заходит. Молчание (традиционное уже) спутника связи, обещавшего заполнить часовую паузу, заставляет в наступившей тени сделать остановку и не тащить впотьмах связку приспособлений.
Но вот они с некоторым запозданием уже перебрались с «Кванта-2» на «Кристалл», под самое основание, «растущее» из «Мира». Теперь надо протянуть лестницу к кораблю, подняться (или спуститься?) на него по этой лестнице и закрепить в зоне работ этакую дугу — огибающий трап. А с него уже и шить «шубу».
В следующей тени («если сможете - сами решите, работать или нет») прямой трап к кораблю установлен. Саша Баландин, как матрос по лестнице ползет по нему к «Союзу», чтобы при первых утренних лучах начать осмотр и видеосъемку места происшествия. Сложность в том, что трап не крепится на корабле, держится только на подпорке снизу. Поэтому условия по качке несколько штормовые или цирковые.
Он же, доставив «хомут», накидывает его с прямого трапа на «шею» корабля, прижав им и три непокорных «лопуха». Огибающий трап тоже не закреплен — все напоминает цирковой номер.
— Конструкция вся колышется, конечно,— слышим его рассуждения. И тут же снизу следуют мольбы поближе рассмотреть пиропатроны (для разделения отсеков корабля), снять их на видео и даже потрогать рукой.
— Аккуратно попробуй, не качается ли, есть ли на перчатке след от теплозащиты.
Он дотягивается (эквилибрист под куполом Вселенной), трогает и говорит, что, хоть оболочка и сморщена, проступив красной краской, патрон твердый.
— Теперь отдохните в тени,- следует установка,—а то врачи говорят: у второго пульс великоват. Закройте фильтры, подремлите. И на свету таможня дает добро, закрепляйте оболочку лирками. Если увидите, что лирки не крепят, то, не советуясь с нами, сворачивайте и делайте по второму варианту...
В зале управления, прямо под экраном, шеф испытателей-инструментальщиков Олег Цыганков синхронно показывает ход событий. Сделан набор специальных инструментов для подтыкания краев ткани в крючки-прижимы, на которых она выдернута. Есть прокладки, чтобы подоткнуть зажим попрочнее. Есть то и это — но здесь у нас ловкие пальцы, а там сосиски перчаток и еще неизвестно что
с лирками-зажимами.
Поэтому второй вариант — просто скатать и привязать рулон, чтоб не болтался и не цеплялся за антенны,— держим в уме.
Проблемы возникли с неожиданной стороны.
— Они усохли! — вырвалось у «Родников» в новой зоне связи («Альтаир» все-таки заработал). Одеяла оболочки не дотягивались до старых зажимов. Вот так фокус. Свернуть?
Приступили к сворачиванию — но слишком длинна скатка. Нужны четыре руки. А двух человек «хомут») не держит — шатается.
— Может, просто сложить?— вырывается у Баландина, эквилибрирующего на «хомуте».
— Сложи и скрепи сбоку лирками, - мгновенно оценивает ЦУМ этот новый непредвиденный вариант «Лопухи» просто станут короче и сдержанней в хлопанье. Этого будет достаточно. Даже если сложить хотя бы особо опасные при расхождении «лопухи» — панели номер один и пять.
Уставшего балансировать бортинженера сменяет командир. Пока он цеплялся ногой за прямой трап, с номером пять справился, сложил и скрепил скрепками с двух сторон. А только оторвался от прямого, полез по «ошейнику» — закачало. Никак не ухватиться. А тут уже признаки временного цейтнота. Гай Ильич Северин главный конструктор скафандров, подошел к управленцам.
— Толя, все, хорош, не ложись на эту огибающую,— сдается Соловьев-нижний после полуминутного совещания у пультов.
— Сейчас я ее схвачу,— в тяжком дыхании Соловьева-верхнего уже азарт охоты.— Пять минут дайте!
— Даже десять минут, но не больше,— предупреждают все строже.
— Уже завожу... С одной стороны лирку вставил...
— Толь, хорош! С одной — и этого достаточно! Пора складывать трап. В 22.05 (время цуповское) быть в ШСО при закрытом люке! — просит-приказывает ЦУП — Если не успеваете — все бросайте!
Сложить казенное имущество и привязать трапы к «Кристаллу» они сумели.
— Расстыковке ничего не мешает? — уточнила Земля.
— Нет, конечно!
Но последние метры до люка проходят в нарастающем напряжении. Я никогда не слышал, чтобы так торопили домой. Тяжкое дыхание пловцов или альпинистов разносится динамиками на весь притихший зал.
— Давайте, ребята, шевелите руками... И головой,— убеждает нижний Соловьев.— Вы в ту сторону идете? Остановитесь, осмотритесь... Люк хоть видите?
— Метра четыре до люка,— первым движется Соловьев-верхний. Зал сразу прикидывает, сколько это раз прицепить-отцепить карабины страховочных фалов.
Всё тревожнее светятся цифры на табло отсчета. Экран сообщает: допустимое время работы в скафандре — 7,5—8,5 часа. В том числе в открытом космосе — не более 5—6 часов. У них уже 5.50 от открытия люка.
— Толь, где вы находитесь?
Ты вошел в ШСО? — Слава богу, вошел. Уже вошли и ноги Саши.
— Руки запихивай,— ускоряет ЦУП.—Снимайте кольцо с люка!
Кажется, успели. Правда, с опозданием на час, но люк должен закрыться в пределах нормы.
— Рекорд Кретьена побили,— с некоторым облегчением сообщают им.— Он был в космосе 6 часов 01 минуту, а вы, к великому нашему ужасу, уже больше.
И тут начинается самое суровое. Люк не хочет закрываться.
Новый усовершенствованный люк. открываемый наружу для экономии места. Гордость конструкторов «Кванта-2». Уже испытанный в прошлых «велосипедных» выходах.
— Зубья мешают, они выходят за обичайку,— делает попытку за попыткой Баландин.
Ему советуют взяться за штурвал и «поиграть» люком, пораскачивать влево-вправо, вверх-вниз, чтобы вставить зубья и чтобы «шпилька вошла в ловитель». Качает — никак. Открывает, проверяет, не застряло ли чего,—никак. Слышатся звуки отчаянной борьбы. Никак...
— Закрыться надо, Саш...— умоляет Земля. Еще как надо...
— Помогите друг другу перейти на бортовое питание и поменяйтесь местами. Пусть теперь Толя попробует. И без самодеятельности!
— Какая может быть самодеятельность,— задумчиво отвечает « Родник-1».
— Пусть осмотрят люк снаружи! — это слышится с балкона крик Виталия Севастьянова. Оттуда уже свисают вниз, к пультам связи, гроздья людей. ЦУП похож на растревоженный улей.
6.23 чистого космоса. Полдвенадцатого ночи. Полтора часа опоздания — люк не закрыт.
И, похоже, закрываться не хочет. И зона кончается.
— Ребята, слушайте внимательно,— Владимир Соловьев принимает решение: еще двадцать минут можете закрывать.
В 22.50 (зимнего) все прекратить, перейти в соседний отсек и работать по 14-му фрагменту с переходом на 20-й. Толя, можешь подойти к люку и там кувыркаться?
— Могу,— готов Соловьев Анатолий.
— Мужики, — подключается Рюмин.— Вы должны понимать: у вас патрона хватит на час. Уйдете туда — можете с тем люком так же провозиться. Вопросы есть? Вопросов не было. Задавать некогда: остается 15 минут. Ждем долгий час. Перебраны все варианты: неправильно люк открывали, неправильно закрывали, неправильно зацепили при выходе, забыли снять защитное кольцо... Еще теплится надежда вдруг справились? А вдруг и что-нибудь похуже?
Около часа ночи оживает эфир:
— Ребята! Саша, Толя! Что у вас? Где вы?
— ШСО оставили,— голос отступивших после упорного боя в глубь «Кванта-2».— Перешли в ПНО... Закрылись, провели шлюзование, сняли скафандры. Люк ШСО не доходит чуть-чуть, полтора миллиметра, такое впечатление, что что-то мешает закрыть..
— Это потом! — в голосах землян неимоверная радость,— Сами как? Самочувствие?
— Нормальное... У нас предложение есть выйти на фалах в ШСО и там поработать, закрыть люк...
— Потом, потом решим,— умеряет их боевой пыл Земля — Вы пока соку выпейте, чаем погрейтесь. Минимум сделайте по скафандрам и спать. Мы вас
поздравляем с рекордом по длительности — семь часов...
— Это как сказать...— не очень радуются там.
— Спасибо вам за прекрасную работу...
— Спасибо вам за резервы скафандра...
Мимо пролетает «стревоженно-красный, но блестя глазами, начлаб из Звездного Шурубкин:
— Сколько мне раз говорили: зачем время тратишь, этот аварийный вариант с уходом отрабатываешь! Ничего никогда с люком не случится! Я все равно в план вставлял, и вот, довставлялся...
Да, задала парням перцу эта заплата на «Союзе». И, похоже, еще задаст. Ведь не век же теперь летать с раскрытой дверью и выхоложенной прихожей. Когда-то надо и задраиться. А. ТАРАСОВ. (Спец. корр. «Правды»).
Всем желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом Президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "ПРАВДА". Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.