В электронной регистратуре кожно-венерологического отделения городской больницы Норильска ещё долго не могли внести изменения в расписание приёма врачей. Фамилия Ольги Автаевой по инерции продолжала значиться в графике.
Создавалось впечатление, словно сама компьютерная система отказывалась верить в случившееся, оставляя призрачную возможность для записи на приём к тому, кого уже не было в живых.
Коллеги погибшего доктора позже вспоминали её отношение к работе. Ольга принимала пациентов каждый день и часто оставалась после окончания положенных часов.
Особенный день
11 октября 2016 года должно было стать для Ольги особенным днём. В отличие от многих других вечеров, она твёрдо решила прийти домой пораньше. В тот день буквально светилась от счастья. Причина была не просто приятной, а по-настоящему семейной. В семье Автаевых произошло большое событие — их сыну исполнилось четыре года.
Дома ждал муж Александр. Мужчина, несмотря на свою тяжёлую работу водителем на большегрузах, сам готовил праздничный ужин. Семья готовилась отметить день рождения ребёнка в тепле и уюте, и Ольга, наконец, могла позволить себе не задерживаться в кабинете допоздна. Она рассчитывала, что сегодня вечером работа не будет главной.
Однако этим планам не суждено было сбыться. На приём к ней пришёл пациент, который ещё до трагедии вызывал у доктора тревогу. Коллеги позже вспоминали откровенный разговор: Ольга признавалась, что побаивается этого молодого человека.
28-летний мужчина, переступивший порог кабинета, был недоволен ходом лечения. Он имел собственную, жёсткую позицию: доктор делает всё неправильно. Хотя, как позже отмечали независимые специалисты, никаких объективных проблем с назначенной терапией не существовало.
«Он стрелял только в нее»
По данным следствия, события развивались стремительно и жестоко. Мужчина зашёл в кабинет к врачу и начал высказывать претензии в резкой форме. Словесная перепалка длилась недолго, но накал оказался предельным. В итоге злоумышленник выскочил за дверь и побежал домой. Однако вернулся он обратно в медицинское учреждение уже не с пустыми руками — в руках у него был травмат.
Журналистам «КП»-Красноярск удалось поговорить с непосредственной свидетельницей трагедии. Елена находилась в коридоре в тот самый момент, когда раздались выстрелы:
«Он стрелял только в нее, в упор, — говорила Елена. — Хладнокровно, а в глазах прямо горел какой-то безумный огонь, маниакальный. Целился именно в Ольгу Владимировну. Больше никого не задел даже. Выстрелил раз пять, сколько попал, не знаю. Но она упала сразу, в коридоре».
Свидетельница добавила, что окружающие пытались помочь раненому врачу:
«Мы пытались помочь ей, конечно, вызвали и скорую помощь. Наши коллеги примчались очень быстро, но помочь уже ничем было нельзя: Оля умерла, не приходя в сознание», — заключила Елена.
После убийства преступник попытался скрыться с места преступления. Он рассчитывал отсидеться у одного из своих знакомых, понимая, что полиция начнёт поиски. Однако уже через два часа подозреваемого задержали сотрудники правоохранительных органов.
«Самая неконфликтная»
Журналистам удалось пообщаться с коллегами Ольги Автаевой, которые работали с ней бок о бок. В беседах с ними вырисовывался портрет человека, обладающего редким даром. Жертвой в этой страшной истории стала та, кто профессионально умела гасить любые конфликты, даже самые острые.
Наталья, врач того же отделения, рассказала о специфике их ежедневной работы. По её словам, в практике КВД сложные и даже агрессивные ситуации с пациентами возникают постоянно. И именно Ольга была тем человеком, к которому шли за помощью в разрешении споров, когда слова уже не действовали.
«Вы понимаете, самое странное, роковое в этой истории, что Ольга была самым дипломатичным, самым неконфликтным врачом. Её даже коллеги просили помочь, если возникала какая-то сложная ситуация с пациентом. Она могла успокоить любого человека, всё ему объяснить», — рассказывала Наталья.
Коллега подчеркнула, что подобные опасные ситуации возникали часто.
«Вы поймите, какой у нас в основном контингент. Наркоманы, алкоголики, сидевшие. Люди с хроническими запущенными заболеваниями, которые лечатся по многу лет. Агрессивных немало. Сколько раз у нас тут звучали угрозы, только никто не привёл их в исполнение, кроме вот этого пациента, кстати, не самого “буйного”», — добавила врач.
«Вы бы видели, как терпеливо работала с ним Ольга»
Коллега погибшей также пояснила медицинскую подоплёку конфликта, связанную с диагнозом и состоянием убийцы. Мужчина очень комплексовал из-за того, что у него «не получалось» в интимной сфере.
Однако Ольга Автаева, по словам Натальи, делала всё возможное, чтобы помочь парню с его деликатным запросом в рамках своей компетенции.
«Поэтому он одинокий, у него масса проблем. Но он не по нашей части, мы давали ему рекомендации, старались помочь, чем могли, и направляли к урологу в другое лечебное учреждение. Видимо, там у него ничего не получалось, и он снова возвращался к нам», — пояснила Наталья.
Она добавила с горечью, говоря о несправедливости случившегося:
«Вы бы видели, как терпеливо работала с ним Ольга, как несправедливо, что она погибла от его руки!» Эти слова точно передают атмосферу недоумения и боли, которая царила среди персонала: врач, который лечил и успокаивал, погиб от руки того, кому пыталась помочь.
«Мы говорили, что нужна охрана»
После трагедии врачи отделения заговорили о том, что предпосылки к подобному развитию событий существовали давно, но долгое время оставались без внимания руководства и структур, отвечающих за безопасность.
Медики сетовали на полное отсутствие продуманной системы безопасности в больнице. Выяснилось, что единственным препятствием для любого потенциального злоумышленника была тревожная кнопка в регистратуре. Но, как справедливо замечали сами сотрудницы, пока её нажмёшь и дождёшься приезда наряда, может случиться непоправимое. Охранника в медицинском учреждении не было вовсе.
Врачи не раз поднимали этот вопрос на внутренних собраниях, призывая руководство задуматься о безопасности персонала. Тем более, если учитывать специфичный контингент пациентов, который ежедневно проходит через коридоры отделения.
«Мы говорили, что нужна охрана, чтобы врачей было кому защитить. Чтобы мы хоть рассказать могли: такой-то пациент опасен! Но всё бесполезно. И вот, к чему это привело», — сокрушалась Наталья в разговоре с корреспондентами.
«У нее только всё наладилось»
У коллег Ольги не получалось говорить о ней в прошедшем времени. Для них она оставалась живым, родным человеком, у которого только-только начала налаживаться личная жизнь после долгих лет тяжёлых испытаний. Одна из сотрудниц больницы поделилась с журналистами очень личной историей, которая делает трагедию ещё более острой.
«Ольгу жалко до невозможности. Она с мужем так долго пыталась забеременеть, было очень сложно, много лет не получалось. И вот, родился малыш, родился сложно, Оля лежала в реанимации, мы переживали за них страшно, но всё обошлось. Наконец-то всё наладилось. Саша, муж, готовил для неё, встречал с работы. Терпеливо ждал, она задерживалась — а у нас такая работа, часто приходилось оставаться», — поделилась воспоминаниями коллега.
Александр, муж Ольги, несмотря на свой тяжёлый график, старался поддерживать жену в её нелёгком труде. Ольга очень любила мужа, и в отделении их считали семьёй, каких мало — сплочённой, терпеливой и преданной друг другу.
В холле больницы ещё долго стоял портрет Ольги Автаевой, перевязанный траурной лентой. В день гибели коллеги засыпали стол вокруг портрета цветами, принесли небольшие венки, выражая свою скорбь. Это был молчаливый, но очень сильный жест прощания.
«Никаких предчувствий не было»
Траур охватил не только больницу, где работала Ольга, но и её родной посёлок, откуда она была родом. Подруга детства погибшей, Татьяна Фомина, рассказала журналистам о том, как на известие о смерти женщины отреагировали односельчане. Шок был всеобщим.
«Весь посёлок в шоке. Мы с ней родом из Краснокаменска, это Курагинский район Красноярского края. Вместе росли, потом поразъезжались. В прошлом году Оля с мужем и ребёночком приезжала в посёлок. Приезжала к его родителям, у неё-то мама и папа умерли уже».
Больше всего односельчане переживали за судьбу четырёхлетнего сына Ольги, который остался без матери. Вопрос о том, как будет расти ребёнок, волновал всех, кто знал эту семью. «Ребёночка, наверное, теперь отправят жить к бабушке с дедушкой в посёлок. Саше, мужу её, работать же надо, он не сможет с малышом сидеть. Оля очень любила его. А он её. Это была семья, каких мало. И вот какой-то человек, совершенно чужой, всё разрушил. Убил хорошего человека, хорошего врача, оставил сиротой ребёнка», — заключила подруга.
В своём монологе Татьяна Фомина особо подчеркнула, что никаких дурных предзнаменований в их последнюю встречу не было. Семья приезжала счастливая, полная планов на будущее.
«Когда приезжали в последний раз, все они светились от счастья, никаких предчувствий не было, что в последний раз приезжают. Да и что могло быть?» — вспоминала женщина.
Больница вместо тюрьмы
Пока коллеги и родственники оплакивали погибшую, следственные органы продолжали работу с задержанным. Убийца продолжал настаивать на своей версии произошедшего. Он упорно утверждал, что совершил убийство по очень простой причине: ему категорически не нравилось назначенное лечение, и он считал его вредным для себя.
Однако следователи обратили внимание на явные странности в поведении норильчанина, которые бросались в глаза даже при поверхностном общении. Мужчине была назначена судебно-психиатрическая экспертиза для проверки его вменяемости на момент совершения преступления. Результаты этой экспертизы стали известны в августе 2017 года.
Комиссия экспертов, изучившая материалы дела и состояние подозреваемого, пришла к однозначному выводу: в тот роковой день мужчина был не в себе и не мог отдавать отчёт своим действиям.
В связи с этим заключением на скамью подсудимых он не попал. Вместо тюремного заключения, которое ждало бы вменяемого убийцу, мужчину отправили на принудительное лечение.